Между головой и сердцем

***

Шерлок закрыл дверь своей новой квартиры и со вздохом прислонился к стене. Он признал (неохотно), что ему нужна была помощь в перемещении его вещей, и принял предложение Майкрофта о помощи (от его же приспешников), только напомнив ему, что они будут эффективными и не будут заполнять время болтовней. На мгновение он просто вдохнул воздух, предназначенный только для его лёгких, наслаждаясь одиночеством в комнате с дверью, которую он мог закрыть и даже запереть, когда пожелает. Реабилитация была закончена. Шерлок был официально чист, и он уже знал, что не хочет возвращаться, никогда. Его мысли на мгновение закружились, он не был уверен, что делать в первую очередь со своей новой свободой. Он мог сам заваривать чай в своей кружке; он мог ложиться спать или выходить; он мог читать любую книгу, какую хотел; он мог есть то, что ему нравилось, или не есть, если не хотел. В прошлом он нашёл бы самый быстрый способ снова получить кайф, но теперь... от открывшихся возможностей у него по-другому закружилась голова. Внезапно ответ пришёл к нему. Самый простой ответ, который был там с самого начала. Он подошёл к кровати, на которую свалил свои вещи, и вытащил футляр для скрипки. Кончики его пальцев легли на потёртый чёрный футляр, который каким-то образом пережил всё, через что он прошёл. Затем Шерлок открыл его, чтобы насладиться видом скрипки: древесина цвета карамели, гриф из чёрного дерева, серебристые струны, кремовый смычок. В реабилитационной больнице ему разрешали пользоваться скрипкой только на короткое время, но теперь он мог играть часами, если хотел. Он благоговейно поднял её и поднёс к подбородку, радуясь ощущению спокойствия, которое давал ему простой акт подготовки. Мгновение суеты, чтобы настроить его, краткое решение о том, что играть в первую очередь, глубокий вдох, и он начал играть. Первые ноты «Медитации»(1) наполнили воздух, открыли его лёгкие, выпрямили позвоночник. Подушечки его пальцев болели от прикосновения к струнам после столь долгого отсутствия интенсивной практики, но он просто смирился с болью и продолжил. Пара в соседней квартире начала скандалить, их голоса стали громче, резкие и ненавидящие; грузовик проехал по Монтегю–роуд, гудя и грохоча; парень-панк выше этажом включил своё стерео − Шерлок проигнорировал всё это, будто ничего не слышал. Мужчина, рабочий посменно, дальше по коридору даже в ярости поколотил в дверь Шерлока, но он не обращал на это внимания. Единственное, что сейчас было для него важно − это мягкий перелив нот, укачивающий его, обволакивающий, уводящий от мира. Вокруг него громоздились коробки, полные наспех упакованных вещей. Жалюзи были сдвинуты набок и подняты лишь наполовину − их непостоянная асимметрия позже доведёт его чуть не до припадков − но сейчас его глаза были закрыты. Играя, он давал себе клятвы: Больше никакой зависимости от наркотиков, от людей. Контроль любой ценой. Стремление к целям, которые приносят удовлетворение, в ущерб всему остальному. Шерлок Холмс принадлежал Шерлоку Холмсу, и он ни перед кем не отчитывался. Тепло и радость музыки снова вернулись к нему, собрались под его кожей и вспыхнули искрами и пламенем на кончиках его пальцев, в волосах. Огонь охватил его, и он поднялся в небо, джинн музыки и силы. Вокруг него царил хаос, но он держал себя в руках.