Между головой и сердцем

***

«Я играю на скрипке, когда думаю». Шерлок задумался. Он размышлял об этом с тех пор, как они с Джоном вернулись из бассейна. Джон выпил сначала чай, а затем виски, чтобы «успокоить нервы»; лёгкая дрожь его рук, когда он наливал напитки, подтверждала необходимость этого. Шерлок лёг на диван, чтобы подумать, разобраться в событиях вечера и сформулировать свой ответ Мориарти (Должен ли он ответить? «Выжечь твоё сердце», что это значило?) но после того, как Джон наконец лёг спать, он переключился на тот уровень мышления, который требовал скрипки. Он сыграл весь «Бранденбургский концерт»(1) и большую часть «Зимы» из «Четырёх времён года» Вивальди(2), прежде чем сделать паузу, чтобы размять руки и настроить струну Ля, когда ему показалось, что он что-то услышал наверху. Он замер. Мог ли Мориарти так быстро выполнить свои угрозы? Это было не в его стиле. Но он не услышал ни шагов, ни взведённого курка − только скрип пружин кровати, когда Джон пошевелился на ней. Шерлок глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а затем прислушался ещё внимательнее. Сначала он устранил уличные звуки − там не было ничего необычного, просто звуки Лондона посреди ночи. Хорошо. Затем вздохи и стоны самого дома, который стоял со времен правления Вильгельма IV и поэтому часто жаловался, как старик с артритом. Но сегодня вечером в этих звуках не было ничего зловещего: никто не крался вверх по лестнице, не открывал окон. Шерлок знал, что Джону часто снятся активные сны. Хотя они не были соседями по квартире очень долго, было несколько случаев, когда Джон спускался из своей комнаты посреди ночи, чтобы выпить чаю, или просто ходил по комнате, пытаясь вернуть сон. Но теперь, в центре полуночного шума Лондона, Шерлок мог слышать прерывистое дыхание Джона с вокализом, который был больше, чем вздох, и очень похож на стон. Данные вводились в выводы так же быстро, как падает вода. Травма, полученная Джоном в Афганистане, несомненно, была травматической по своему происхождению, и теперь появились доказательства того, что травма иногда всё ещё посещала Джона, когда он спал. Инцидент в бассейне этим вечером явно усугубил проблему, приведя к кошмарам, более интенсивным, чем обычно. Шерлок на мгновение прислушался к прерывистым вздохам наверху, вспоминая лицо Джона у бассейна и смесь страха, ярости и, что самое пугающее, смирения, которую он там увидел. Джон подвергал себя опасности, подбивал Шерлока бежать, пытался спасти его. Джон был готов умереть вместе с ним. Никто другой никогда раньше не был готов даже перейти улицу ради него. Как Шерлок мог хотя бы начать компенсировать это? Шерлок поднял смычок и снова заиграл. Ария из «Гольдберг-вариаций»(3) Баха поднялась к его пальцам. Очевидный выбор − медленная, в тональности соль-мажор; успокаивающая, с намёком на сентиментальность, которая, казалось, нравилась Джону, учитывая его реакцию в прошлом. По правде говоря, это тоже была одна из любимых пьес Шерлока: первые ноты всегда успокаивали его собственную нервную систему, независимо от того, слушал он или играл. В конце пьесы Шерлок сделал паузу и снова прислушался, его смычок завис прямо над струнами. Теперь Джона было труднее расслышать, но в конце концов он понял, что это потому, что сверху больше не доносилось ни стонов, ни судорожных глотков воздуха, только тихое и ровное дыхание. Шерлок удовлетворённо кивнул и, почувствовав, что его тоже охватывает сонливость, убрал смычок и скрипку.