Служить!

Влад делает глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. Собственный взгляд в отражении кажется немного лихорадочным, волосы привычно встрепаны, тонкие губы изогнуты в подобии улыбки. Только вот на шее красуется слишком необычный для него самого кожаный аксессуар, а рубашка застегнута всего на несколько пуговиц, давая обзор на острые ключицы и яремную ямку в вырезе, и едва прикрытые подолом подтянутые бедра. Влад косит в сторону пары стеклянных бокалов с недорогим ягодным вином, что поблескивают рядом на рабочем столе. Переводит взгляд на незнакомое отражение себя — слишком порочное, снова вздыхает и тянется к одному из фужеров. Если не хватает смелости, надо хотя бы преодолеть смущение и скованность. Из бокала тянет чем-то приятно ягодным и одновременно алкогольным, на вкус оказывается чуть сладко, а мягкое тепло, прокатившись по горлу, спускается ниже, и Влад некстати вспоминает, что из-за волнения даже не ел. Вода в душе затихает, когда он наполняет опустошенную посуду новой порцией вина. Владик замирает, пытаясь совладать с бешеным ритмом сердца и сбившимся дыханием. В тишине квартиры слышны копошение и звук открывающейся двери, шаги босых ног по полу коридора, а после легкий скрип открываемой двери в собственную комнату. Влад поднимает голову и смотрит на Юру, который в одних трусах усиленно трет полотенцем мокрые волосы. Тот смотрит сначала на незастеленую кровать, потом на часы на стене, а после, чуть повернув голову замечает бокалы и самого Владика. Юра замирает, не отводя руку с мокрым полотенцем от рыжего затылка. — Вау… — растерянно выдает он, делая шаг навстречу. — Думаешь? — Влад ухмыляется, чуть приподняв бровь, выпитое вино начинает давать в голову и его немного отпускает мандраж. — А ты чего это всё… Ну…? — Юра скользит взглядом снизу вверх и сверху вниз, отмечая, кажется, все детали, и от этого взгляда так неожиданно волнительно и сладко тянет всё внутри. — Ты же мой парень… — неопределенно отвечает Влад. — Твой… Шаг вперед и чувство предвкушения охватывает каждую клеточку, заставляя судорожно вздохнуть. Пальцы сами тянутся поправить грубый кожаный ошейник. — Ну, и чего стоим? — с небольшим вызовом спрашивает Влад. Он буквально видит, как зрачки в глазах напротив стали больше, как дернулся кадык, а после уже и чувствует крепкие объятия и на грани боли грубый поцелуй в шею. Громкий выдох срывается с губ сам собой, когда загрубевшие горячие пальцы пробираются под подол длинной рубашки и сжимают ягодицу. — Ты выпил? — похоже, Юре стоило только приблизиться, чтобы почувствовать алкогольные пары. — Совсем немного, для храбрости… Ну, или для покорности, как ты скажешь. — Влад робко взглянул в глаза напротив. Сердце зачастило как сумасшедшее и, кажется, он покраснел. Юра ухмыльнулся и огладил пальцем грубую кожу ошейника, но на дне глаз будто появилось сомнение. Он отошел и опустился на кровать, после легонько шлепнув себя по голому бедру: — Служить, собачка… Влада как током ударило — « Ты сомневаешься, что я смогу? Ну, ну… Посмотрим кто кого…» Хотелось доказать, что роль он выбрал не зря, и вообще у него большие планы на эту ночь. Красиво опуститься на колени труда не составило, спасибо танцевальной выучке, а уж выгнуться так, чтобы попа, едва прикрытая подолом рубашки, была выделена, так это святое дело. В Юркиных глазах сомнение медленно перетекло в офигевание, а потом в дикое возбуждение, особенно после того, как Влад, зажмурившись, потерся щекой о теплую кожу бедра, что пахла мылом. Потом редкими поцелуями он поднялся выше, начиная мокрыми широкими мазками облизывать пресс. Мышцы под языком тут же напряглись, и мурашки расползлись по коже, но Влад не останавливался и не смотрел вверх, по-прежнему касаясь желанного тела лишь языком и губами. Коленям было некомфортно от ворса ковра, и пришлось упереться в матрас, но это мало отвлекало от всё более громкого дыхания и резких движений ребер под языком. В конце концов Влад своими необычными ласками добрался почти до уровня сосков и чуть прикусил кожу на груди, осмеливаясь, наконец, посмотреть в глаза своему парню. У Юры был вид… Дикий, соблазнительный, горячий… Слов таких нет. Взгляд затуманенный, губы чуть приоткрытые и припухшие, кадык дергается, когда тот собирается что-то сказать, но ни звука не появляется. Он осторожно тянется к ошейнику и подцепляет его, тут же дергая Влада на себя, втягивая в жаркий поцелуй. Юра словно хочет его съесть, или наоборот самому забраться поглубже. Губы заныли от напряжения и грубой ласки, дыхание сбилось окончательно, и пальцы что есть силы вцепились в покрывало, только бы удержать равновесие. Влад отодвинулся, пытаясь отдышаться, пока чужой большой палец размазывал слюну по припухшим губам. Он мысленно усмехнулся и, глядя в лицо любимого, приоткрыл рот, чуть высунув язык. Юра опешил сначала, но потом в его глазах загорелось нечто незнакомое, и Владик почувствовал, как грубоватый палец прошелся по кончику языка, а потом скользнул дальше, надавливая. Влад позволил себе сомкнуть губы и попытаться языком огладить подушечку, и, сглотнув, недвусмысленно двинул головой вперед-назад, чтобы после снова приоткрыть рот. Юра сам закусил губу, методично водя пальцами то по краю зубов, то по языку, то по подбородку. Влад чуть извернулся, широко лизнул теплую ладонь, прямо как собака, а после вернулся поцелуями к такому родному телу, на этот раз, спускаясь вниз. Крепкие пальцы тут же зарылись в волосы, не позволяя надолго отрываться от покрытой мурашками кожи. Когда ласки достигли уже кромки белья, Юра, подрагивал всем телом, с силой сжимая волосы на чужом затылке, явно желая продолжения, и Влад не без удовольствия потерся щекой о твердый член через ткань боксеров. Сиплый выдох и моментально напрягшееся тело стали для него доказательством, что всё идет как надо. Он даже позволил себе легонько прикусить возбужденную плоть через бельё, кажется, что-то подобное он видел в порно. Громкое и невероятно возбуждающее: «Блять, Влад, сделай так ещё…" - заставило застонать в голос и повторить этот фокус. Собственное тело желало ласки не меньше, напоминая о себе ноющим возбуждением в паху и пульсацией в подготовленном анусе. — Сними! — Глухой шепот утонул в очередном невероятном поцелуе, и Владу показалось, что голова совсем ничего не соображает, и он уже не понимает, сказал ли это или только подумал. Юра убрал руки и закопошился на кровати, не желая отпускать его губы, а когда Владик всё же оборвал поцелуй, то увидел уже полностью обнаженное тело перед собой и гордо стоящий член с багровой головкой у самого своего лица. Сомнение невольно захватили мысли — а сможет ли он, ведь смотреть на чужие старания на экране или чувствовать самому теплую влагу губ, это одно, а делать минет — совсем другое? Влад решил начать с самого простого — поцелуев. Язык коснулся теплой твердой плоти, лаская едва заметную венку, потом выше к мягким складочкам и, наконец, к гладкой объемной головке. Всё это время Юра надрывно дышал, сжимая пальцами покрывало, но когда его член попытались загнать глубже в рот, не сумел сдержать стона. Влад позволил себе одной рукой придерживать возбужденный орган, и попытаться захватить губами хотя бы часть члена, не закашлявшись. — Зубы… Ты царапаешься… Смысл слов Юры дошел до затуманенного сознания не сразу, и реплика казалась едва слышной. Влад с пошлым чмоком выпустил твердый орган изо рта, стараясь слизать стекающую в уголках губ слюну. Он снова прошелся языком по всей длине члена, пытаясь смотреть на любимого из-под полуопущенных ресниц. Юра вновь зацепил пальцами ошейник и заставил приподняться, чтобы усадить к себе на колени. Рубашка была бесцеремонно сдернута с плеч, и горячие поцелуи-укусы посыпались на обнаженные шею и грудь. Влад блаженно прикрыл глаза, чувствуя как грубые ладони шарят по телу надавливая и прижимая ближе к обнаженной коже любимого. Юра упал на спину, утягивая за собой, заставляя лечь сверху. Пришлось опереться рукой о матрас, чтобы сесть на чужие бедра, обрывая беглый поцелуй. Влад смотрел внимательно, стараясь запомнить своего любимого таким: раскрасневшимся, возбужденным, с встрепанной копной рыжих волос и диким взглядом. Пальцы потянулись к той паре пуговиц, что уцелели на рубашке и, расстегнув их, медленно стянули с плеч белую ткань. Юркины горячие ладони тут же скользнули от бедер выше, легонько огладили возбужденный до ужаса член, заставив закусить губы, и двинулись выше, в конце концов цепляя ошейник и притягивая к себе. Владу казалось, что он горит и одновременно мерзнет. Тело напротив давало столько тепла, что кожа между ними покрывалась испариной, а по спине бежали мурашки. Неожиданно Юра подмял его под себя, вжимая всем своим телом в кровать, не давая и шанса вырваться. Казалось, что воздуха не хватает и голова кружится то ли от выпитого, то ли от поцелуев. Влад закусывал губы, чувствуя, как возбуждение становится невыносимым, и чужие ласки заставляют бредить, умоляя о большем. Влад не успевает сориентироваться, когда оказывается лицом вниз, а его парень шепчет ему на ухо сбивчиво: — Сегодня ты слишком возбуждающий… Его пальцы, забравшись под бельё, проникают в подготовленный анус, и громкий вскрик тонет в складках покрывала, но в следующую секунду ошейник грубо впивается в кожу и приходится поднять голову. — Я хочу слышать… — Юра шепчет это на ухо громко, и прикусывает мочку, заставляя захныкать. Это его слабое место — Влад привык сдерживать или заглушать свои смущающие стоны и крики. Его любимому это не нравится — он знает, и, похоже, Юра решил воспользоваться случаем по полной. Хватка ошейника ослабевает, и тяжелая голова падает на подушку, Владик чувствует как пробегает холодок по спине, когда пальцы из ануса пропадают. Он слышит, что за спиной щелкает крышка тюбика со смазкой, и позволяет себе захныкать и потереться возбужденным членом о грубую ткань покрывала, пока Юра где-то за спиной, сидя на его ногах, размазывает лубрикант между ягодиц. Безумно хочется дойти до финала, внутри всё сжимается от предвкушения и бешеного возбуждения. Крепкие пальцы сжимают шею, заставляя приподнять голову, и подушку бесцеремонно выдергивают, чтобы после, попросив поднять задницу, уложить её под бедра. Собственный член оказывается отведен назад и Юра, всё так же не отпуская шею, проходится смазанными пальцами между ягодиц, и, спускаясь вниз, сжимает легонько яйца и продолжает движение по болезненно возбужденному члену. Влад скулит и хнычет, больше всего сейчас желая усилить ощущения и почувствовать любимого каждой клеточкой. Головка чужого члена упирается прямо в растянутое колечко ануса, и тело само собой выгибается, ещё больше приподнимая задницу. Одно движение, и член входит полностью. Юра напряженно дышит в макушку, тихо матерясь, и не отпускает шею. Влад замирает натянутой струной. Всё его тело бьет мелкая дрожь, и сознание оставляет только ощущения и размытые пятна света под полуопущенными веками. Движения, что сначала были плавными и медленными, приобретают бешеный ритм, и сдерживать себя не получается. Хочется ещё, пошлее, жестче, больнее, чтобы точно не потеряться во всем этом сумасшествии, или наоборот утонуть насовсем. Юра меняет своё положение, и горячая ладонь с шеи пропадает, заставляя покрыться мурашками, а вот ошейник натягивается, заставляя выгибаться. Сбившийся было ритм возвращается, и Влад чувствует, как приближается оргазм, как тело охватывает огнем и голос срывается на хрипы. Каждая мышца напрягается, и бедра двигаются навстречу сильным толчкам, пока собственная сперма пачкает наволочку и покрывало. Мягкие судороги оргазма не отпускают, даже когда Юра прижимается взмокшей холодной грудью к горячей спине и целует позвонки и шею. Его член всё ещё внутри, и Владик запоздало понимает, что не помнит использовали они презерватив или нет. Тяжелое тело за спиной исчезает, и по коже бегут мурашки от внезапно охватившего холода и пустоты. Надо бы в душ, или хотя бы укрыться, дожидаясь пока тело не перестанет дрожать, но веки снова предательски смыкаются. Юра шуршит упаковкой и холодная влажная ткань касается промежности. «Салфетки» — заторможенно выдает мозг, пока сам Влад старается усмирить хотя бы дыхание. Его снова, как в их первый раз переворачивают на бок, укрывают одеялом и обнимают крепко. Улыбка сама появляется на лице — есть вещи которые не меняются. — В следующий раз я буду снизу, — шепчет Юра целуя шею и отфыркиваясь от пушистых волос. — Чего? — несмотря на сонливость, Влад широко распахивает глаза. — Хочу тебя и в этом плане тоже… У меня правда не было никого так… Владик поспорить готов, что лицо, уткнувшееся ему в спину, сейчас покраснело, и он улыбается, заводя руку за спину и легонько касаясь рыжих прядей.