Здесь ничего не происходит

*** Я закончил рассказ и выжидающе посмотрел на Ники, пока Софа льнула ко мне и прижимала мою ладонь к животику. Парень глядел то на меня, то на неё. — Так… сколько вам лет? — спросил он робко. — Двести сорок три. — я показал на себя. Затем на Софочку. — И двести сорок два. — Охренеть просто… получается, ты почти оборотень? — Ники посмотрел на Софит. Та замялась. — Капельку. Я поцеловал её и погладил по округлому животу. Софа мирно улыбнулась мне и накрыла на себе мою ладонь. — Двигается. — Уже? — обрадовался я. — Ты наверное пока не чувствуешь. Скоро пинаться начнёт, точно поймёшь. — Простите, что прерываю семейную идиллию, — вмешался Ник, — но я не понял, почему Софу ищут оборотни. — Потому что они считают ее собственностью стаи. И вожака. У неё не было бы права уходить из стаи или делать что-то самой, если бы не я. — Мой защитник. — промурлыкала Софа, обняв меня и сложив ладошки мне на круглом пузе и чмокнув в щёку. — У меня завалялись наши фотографии. И портрет. — Откуда? — изумился я. — почему ты не говорила? — Из головы вылетело. Сейчас. Она полезла под кровать и вынула оттуда небольшую картину, которую протянула нам с Николасом. Я глянул на неё и улыбнулся. 1812-й год, Париж. Мы с ней тогда были герцогом и герцогиней Гранде. Софа была в тонком платье нежно-голубого цвета, я стоял рядом в камзоле со множеством лент. Мы держимся за руки, лица холодны, спокойны и бесстрастны. Ники ошарашенно уставился на портрет, и переводил взгляд то на жену, то на меня. — Это сильно позже того момента, когда ты её укусил? — Нет, не больше десяти лет. — Ты здесь такой стройный. Я прикрыл глаза. — Спасибо, капитан. — Многие после свадьбы набирают вес. — со знанием дела сказала Софа и обняла меня. — Да, просто как из этого, — он постучал пальцем по мне на картине, — получилось это? — Ники показал на мой живот. — Я сейчас обижусь. — пробубнил я. — Ну поправился немножко, со всеми бывает. — улыбалась Софочка, гладя мне брюшко. — Не немножко. Очень даже множко. — Ники, ещё раз назовёшь моего мужа толстым, я тебя накажу. Он сглотнул и поднял ладони к верху. — Я молчу, прости, не бей! — Хороший мальчик. Теперь можно попросить об одолжении? — Смотря о каком… — Ты не оставишь нас? Мне нехорошо, а Рафи поспать надо. — Да, конечно, доброй но… добрых снов. — исправился Ники и покинул спальню. Софа убрала картину, а я рухнул на кровать. Вздохнул. — Не такой уж я и толстый. — забурчал я обиженно. — Ну конечно ты не толстый, мой сладенький маленький мальчик. — Софа легла рядом и поцеловала меня. — Ты просто хорошо упитанный статный мужчина. — И вообще у меня кость широкая. — Естественно, розанчик. — Я сам по себе крупный, это с лишним весом вообще никак не связано! — Безусловно, булочка. — кивала Софа, укрывая нас одеялом. — Я просто хорошо ем, и всё! — Очень хорошо ешь, любовь моя. — улыбнулась она и обняла меня за брюхо. — Теперь закрывай глазки, спать пора давно, уже девять утра. Ох, дети же ещё не спят! — Спят, я их уложил. Уайлен очень переживал за тебя и ребёночка. — я обнял её мягкий беременный животик. — Мой сыночек заботливый. — улыбнулась она. — Рафи, послушай. — Что такое? — Если они нападут… возможно, будет лучше, если я им просто сдамся. — С чего вдруг?! — Я переживаю за детей. И за тебя, родной. Я могла бы сдаться, а потом сбежать, убив вожака. — И как, интересно? Соф, ты в положении, дитя и так из тебя силы вытягивает. Пожалуйста, доверься мне, я сам вас от всего уберегу. Ты мне веришь, пышечка? — Верю, мой сладенький. Конечно верю. — устало вздохнула девушка, погладив меня по животу. Улыбнулась. — Всё-таки ты хорошенько округлился с тех пор, как мы уехали из Германии. Мне это так нравится. — Тебя привлекают пузатые? — Один такой определённо. — она поцеловала меня в губы и легла головой мне на плечо. Вздохнула. — Я люблю тебя, мой милый сладкий толстячок. Я прикрыл глаза и посмотрел на неё. — Возьму и похудею. — Я тебе этого никогда не прощу. Уже похудел двести лет назад, много это радости принесло? — Зато потом я взял и застрял! И где? В лесу, между деревьев! — Ладно, просто знай, что я люблю тебя с таким большим животиком. — Я тебя тоже очень люблю. И откормлю. — Удачи. Добрых снов. — Добрых, милая. К вечеру мы поднялись с постели. Софу окончательно перестало тошнить, и она метнулась готовить ужин, переживая, что наши бедные дети голодали с самого утра. И её не смущал тот факт, что после вчерашнего осталось ещё много угощений, которые не съели гости, и Дэн с Уайленом их очень высоко оценили, утаскивая к себе в комнаты. Ник ползал по дому и предлагал ей помощь, на что Софа улыбалась и говорила, что справится. — Ну я не могу спокойно сидеть, когда беременная женщина пашет, а я нет! — Я всего-то пельмени сделать собралась. — Это очень сложно! — Ники, я… — Пошли, отстань ты от неё, — усмехнулся я и поволок его из кухни. Софочка послала мне воздушный поцелуй и полезла в ящик стола за скалкой. Ник и я остались в коридоре. Он вздохнул. — Что за истеричное желание помогать? — спросил я. — Даже после того, как ты узнал, что мы не люди. — И что? Вам теперь помогать нельзя? Софа ведь в положении, ей и без того непросто. — Я знаю, но когда она видит, что всё хотят делать за неё, то начинает думать, что сама вообще ничего не может. — А… ох… об этом я как-то не задумывался. — Теперь задумаешься. Если будет нужна помощь, Софа так и скажет. — Ладно. — вновь вздохнул парень горестно. — Слушай, вопрос. — Да? — Вы вампиры. Вы должны пить кровь, так зачем вы едите обычную еду? — Как зачем? — опешил я. — Она же очень вкуская. Кровь нам нужна, но она поддерживает в нас силы. Наедаться мы можем и простой едой. — А-а. — протянул Ники. — Тогда ясно, почему ты так растолстел. — Я ведь правда обижусь. — прикрыл я глаза — Это я его откормила! — крикнула Софа с кухни. — Николас, в тебя летит пельмень! — Я же не со зла! — выкрикнул он, как в его лицо прилетел сгусток теста и фарша. — Господи!!! — Нефиг мою пампушку обижать. — она пришла и обняла меня за брюхо. — Сладенький, ты в порядке? — Меня смертельно обидели! — наиграно стал причитать я. — Мой маленький мальчик, ты совсем не толстый, ты мускулистый и накачанный самЭц в прекрасной форме. — В полицейской форме? — В шарообразной форме. — вставил Ники, вытерев с себя пельмень. — Соли бы побольше. Софа вынула из-за спины скалку и угрожающе покачала её в руке. — Ставим ставки на то, что я её в тебя кину. — Не надо! — и Ники умчался к себе, попутно обещая занять детей на время готовки, лишь бы в него не кидались скалкой. Софит победоносно улыбнулась. — Никому нельзя называть моего мужа толстым. Кроме меня. — С чего это вдруг? — фыркнул я. — Потому что я-то люблю тебя таким аппетитным и мягоньким. — Если кто из нас двоих на самом деле и аппетитный, так это ты. — я обнял её за мягкие бочка и чмокнул в щёчку. — Знаешь, мы когда впервые увиделись, я ведь правда подумывал о том, чтобы тебя съесть. — Я не вкусная. — С аджикой в самый раз. — Ты голодный что ли? — Немного. — Я сейчас, потерпи немножко, мой кругленький пончик. — У нас в холодильнике, по-моему, тарталетки оставались? — Ну ты снова аппетит перебьёшь. — Любовь моя, — я наклонил её над полом, — мой аппетит ничем не перебить. — Ой, да прям. — усмехнулась Софа, держась за мои плечи. — Возможно, у тебя бы получилось утолить мой голод, моя возлюбленная пышка. — Рафи. — Нам надо взять клубники и сливок. — Рафи, пельмени. После этого она грациозно высвободилась из моих рук и ускользнула в кухню, поцеловав меня и оставив ждать пельменей. Ведь если бы я рискнуть пройти за тарталетками, я рисковал, так же как Ники, получить пельменем по лицу.