Здесь ничего не происходит

Следующей ночью мы выдвинулись в путь. Вместе с Софией. Мне не хотелось отпускать её домой одну, да и сама девушка не горела желанием возвращаться. Правда, как только мы сели в карету, она ахнула и мне пришлось закрыть ей рот рукой. — Гробы! — Гробы. — кивнул я, смотря на два чёрных деревянных ящика, что лежали здесь. — Это наши с папенькой. — Зачем вам?! — Моя дорогая, я же всё вам объяснил. Солнечный свет для нас опасен, а гробы нас от него защищают. Они пусты, клянусь. — я поднял крышку своего гроба. — Видите? пожалуйста, не нужно бояться. Вам не причинят зла, клянусь, я уберегу вас от напастей. Она посмотрела на меня, сжимая ладонь, и кивнула. Я усадил девушку рядом со своим гробом, а сам сел рядом, поглаживая её по рукам. Папенька отправил нас, и сказал, что через час нагонит. Полагаю, он задержался для охоты. Когда карета тронулась, София посмотрела в окно и тяжело вздохнула. — Рафаил. — Да, моя милая? — Вы рассказали про всё это… про вампиров, оборотней… сколько же вам лет? — Двадцать. Я ещё не успел пожить и века. — улыбнулся я. — Вы многих убили? — Я не знаю. Наверное да. Вас пугает это, верно? — Меня это тяготит. Но мне кажется, это скоро пройдёт. — Это хорошо. Сейчас полночь, вы очень устали, вам не хочется поспать? — Немного. Я отодвинул гроб к углу и освободил место у окна. Взбил небольшую подушку и снял с себя тулуп, накинув его на плечи барышни. Та завернулась в него и посмотрела на меня. — Вы ночью не спите? — Нет. Я отосплюсь днём. Только не трогайте крышку гроба, пожалуйста, пока солнце не зайдёт. — Конечно! Я устроил её полулёжа и гладил по руке, пока София дремала. Мы проехали какое-то время, и затем остановились. Повозка не двигалась. Я постучал по стенке. — В чём дело? Ответом был хрип. Затем окно разбилось, и в карету что-то залетело. Приглядевшись, я вскочил на ноги. Это была голова. Оторванная от тела голова отца. Рыкнув, я схватил Софию за плечи и прижал к себе. Та мигом проснулась, и не успела спросить меня ни о чём, как я взял её на руки и выскочил вон. Я отвернул её так, чтобы лицом она утыкалась в меня и не видела того, что тут творилось. Разорванного кучера жадно жрали волки, кони ржали и силились лягнуть хищников, но обзору мешали надетые на них шоры. Мысль о мести лишь на секунду мелькнула в моей голове. Их много, я один. Их стая, а у меня София, которую могут забрать и неизвестно что сделать. Я бросился в чащу, когда меня с размаху ударили лапой по лицу. Я выпустил девушку из рук, а сам отлетел под колеса рухнувшей на меня повозки. Трое волков с завыванием понеслись ко мне. Один из них сильно укусил меня за бок, второй прыгнул на карету, сильнее придавив половину моего тела и лишая возможности подняться. Свободна у меня была только одна рука, когтями на которой я лишил укусившего меня оборотня глаза. Он заскулил ударил меня по лицу лапой. Тут я услышал вскрик и звуки ударов. Кое-как повернувшись я разглядел кровавый след и платок Софии. Взревев от ярости, я всё-таки освободился и понёсся за девушкой. И заметил, что одной лошади тоже не было. Через пару метров, за деревьями, я нашел Софию. Она мелко вздыхала и держалась за рёбра, а за шею её душил оборотень. Я налетел на него и сломал позвоночник. Затем склонился над барышней и аккуратно приподнял. — Что с вами… Как он… — Лошадь… Волки… Больно очень… — прохрипела она, и глаза стали закрываться. — Чт… Нет, стоять, не смейте! Не смей, слышишь?! — Ра… Раф… — тяжело дышала София, пытаясь сказать моё имя и слабо касаясь моей щеки. Я сглотнул и уставился на её шею. Отодвинул её вьющиеся красивые длинные волосы. Посмотрел в закрывавшиеся глаза. — Прости меня. Я подался вперёд. Зубы вошли в мягкую плоть и я ощутил вкус её крови у себя на языке. Я лизнул ранки от клыков. София лежала тихо и смирно, будто спала. Её пульс стихал, дыхание тоже. Загар с кожи медленно сходил, сменяясь белизной, а ранки затягивались. Слышались рыки приближавшихся волков. — Просыпайся. — зашептал я, гладя её холодневшую щёчку. — Надо уходить. Глаза распахнулись. София потянулась к шее. — Ноет. — Сейчас пройдёт. Бежим. Я схватил её на руки и взмыл в небо, распахивая кожистые крылья и уносясь от стаи. Через несколько часов, когда на горизонте показались солнечные рассветные лучи, я вломился в заброшенный охотничий домик в лесу. Там запер окна и двери, и зажёг свечку. София рассказала, что пока я не видел, одна из лошадей сбежала и промчалась по ней, переломав рёбра, а один из волков напал. Я рассказал в ответ, что нас нагнали и убили кучера и отца. — Мне ужасно жаль. — с сочувствием сказала София. — Почему? — не понял я. — Что значит «почему»? Он же твой родитель, он твоя семья! — Он не мой родной отец. Он забрал меня из разоренного городка, когда мне было семь, и сделал вампиром. Я его уважал, но не любил. А отомстить я ещё успею. Как ты себя чувствуешь? Первое время будет непривычно и ты будешь очень голодной. — Я хочу есть. — кивнула она. — Подождём ночи. Я научу тебя охотиться. — Я теперь как ты? — опасливо спросила барышня, касаясь своей шеи в месте укуса. — Да. — несколько виновато сказал я. — Я не хотел твоей смерти и… С другой стороны, ты уже не оборотень. — Но тот волк укусил меня. — Он не вожак. Обращать могут только вожаки стаи, или родители. София помолчала, разглядывая белые руки. Подняла на меня глаза. — И что теперь? Я взял её руку и поднес к губам. Посмотрел в глаза. — Мы бессмертны. Мы можем быть вместе веками, эпохами. — Боясь солнца и серебра? — У всего есть цена. — Разве стая не будет нас искать? — Мы уйдем. Я унесу тебя далеко и буду охранять, как самое дорогое сокровище на свете. Я похищаю тебя. И никогда никому не отдам.