Здесь ничего не происходит

Дома ко мне бросились заплаканные дети, которых весь день и всю ночь успокаивал бедный Ники. Даниэль рыдала в голос и клялась, что больше никогда в жизни из дома без спроса не уйдёт, только пусть я больше не пропадаю. Я расцеловала дочь и сына, а потом вместе с Рафи ушла в душ. Я помогала ему смыть с себя кровь и видела, что весь солидный животик был в укусах, вся спина в следах когтей, пухлая шея, мясистые руки и бёдра в ранах. — Надо обработать, чтобы зажили быстрее. — сказала я, поглаживая его скользкое от воды брюшко. — Как ты себя чувствуешь, сладенький? Покушать не хочешь, мой кругленький? У меня заначка была с первой отрицательной, я её на праздник берегла. Хочешь, Рафи? — Я её уже нашёл и выпил. — сказал он, ероша мои сырые волосы и нанося на них шампунь. — Мне надо было откуда-то силы взять, чтобы к волкам идти и насобирать побольше вампиров. Ты-то в порядке? Тебя не кормили? Я сам всё приготовлю… — Ты в ранах! — А тебя на твоём сроке чуть не задавило. — Я запрещаю тебе готовить, пока не поправишься. — Ладно, тогда напряжём Ники, пусть наконец займётся готовкой. Я улыбнулась и прижалась к его телу, горячему от воды. — Рафи. — М? — он обнял меня одной рукой, а второй смывал шампунь. — Тебя вправду хотели съесть. — Чего?! — Но сперва поджарить. — Так, знаете что? С меня хватит, я сажусь на диету! А перед рассветом вообще на пробежку пойду! — Рафи, ты весишь сто пятьдесят килограмм, тебе нельзя вот так взять и резко начать бегать. А если ты оступишься и упадёшь? Ты ногу сломать можешь, ты ведь у меня тяжёлый. — Ну тогда полетаю кругов триста. — Рафи, я же… — Всё, с этого момента Рафаил Гранде худеет, знайте все! — Хорошо! — крикнули из-за двери ванной голосом Ники. — Тогда я могу взять шоколадку? Рафи открыл было рот, но ничего не отвечал. Я ухмыльнулась. Положила руки на его толстые бока и погладила. — Рафи. — Бери! — крикнул он наконец недовольно и стал аккуратно тереть мне спинку. Я усмехнулась, но ничего не сказала. Скажу потом. Когда Рафи оставил мою спину в покое, мыть его стала я. Ну и попутно обмацала толстенькие щёчки, круглый животик и складочки на спине. Но аккуратно, потому что укусы были очень красными и ныли. В спальне я стала их перевязывать. Закончив, я помогла Рафи надеть футболку с джинсами, и аккуратно застегнула ему ремень, погладив нависавший над ним аппетитной полусферой животик. Ники, обрадованный тем, что его наконец-то попросили помочь, ломанулся кашеварить. К нам с мужем прилипли дети. Я смотрела на них, гладя по румяным мягким щёчкам, и улыбалась. — Я так люблю вас, булочки. — тихо сказала я, обняв сына и дочь. — Мы тебя тоже, мама. — ответил Уайлен. — Сильно-сильно. — закивала Дэн, сжимая меня в объятиях. — Третья булочка, иди сюда. — улыбнулась я Рафи, который стоял и умилялся с нас. — А ты тогда кто? — усмехнулся он, садясь на пол, и сгрёб нас всех в охапку, прижав к себе. — Я не булочка, я пельмешек. — Мама беременная пельмешка. — довольно улыбнулся Уайлен и поцеловал меня в щёку. Потом мне захотелось поплакать от чрезмерной милоты, потом Рафи стал показывать детям, как правильно обращаться с младенцами, и в качестве младенца использовал меня, заворачивая в плед и укачивая на коленях, потом Дэн завернула брата так, что тот еле выпутался, а сама от него убежала, ну а потом Ники объявил, что еда готова. И вот, сидим мы, уплетаем фрикадельки с пюре, как Рафи приобнимает меня за бок одной рукой, а второй тянется к шоколадному печенью. — Ты же худеешь. — напомнил ему Ники. Печенье остановилось на пути ко рту Рафаэллочки. Муж медленно моргнул. — Я? — Ты сам сказал. — кивнул Ник. — Ещё хотел полетать немножко, жирок согнать. — ехидно улыбнулась я. Рафи помолчал, рассматривая печенье. — Утром какой день недели будет? — Пятница. — ответил Ники. — Ну, мне надо на работу запастись калориями, так что начну завтра. А, нет, завтра же суббота. Тогда с понедельника. Я прыснула, обняла его, и звонко чмокнула в полную щёчку. — Можно и с понедельника, который через неделю. — улыбнулась я, поглаживая его брюшко. — Тогда лучше через две. — Три. — Месяц! — улыбнулся Рафи. — Месяц порадуюсь вкусной еде, и потом похудею. — Тогда ты ещё больше наберёшь, нет? — изогнул бровь Николас. — Нет. — уверенно сказал Рафи и укусил печенье. — Вообще у меня работа сплошной стресс, и я же должен как-то от него отвекаться. Я считаю, я имею право съесть эту печеньку. И вообще у меня жену чуть не украли, а меня чуть не убили, ты представляешь, какое это нервное напряжение? Достань из холодильника торт, мне надо унять своё волнение и переживания. — с умным видом завершил Рафаил и доел печеньку. Я засмеялась и сильно обняла его за толстый животик. Рафи обнимал меня в ответ и иногда просил покормить его с ложечки, потому что из-за нервов у него совсем нет сил даже самому поесть. Я целовала его, гладила по мягким щёчкам, и шептала признания в любви. Я так рада, что всё закончилось. Мы не будем больше жить с мыслью о том, что нас догонят, что навредят детям, что нас разлучат. Мы будем просто жить здесь, в городке окружённом лесом. Где по ночам гуляют вампиры, где иногда в двери ломятся путники и умоляют впустить. Где приезжие боятся и бегут к шерифу. А шериф улыбается, кивает, мысленно обещая себе прибить непутёвых слуг, и говорит, что всё будет хорошо. Ведь это Мист. Здесь ничего не происходит.