Журнал Печорина. Другое

19-ое августа

      Мы виделись ещё пару раз за время, что я сюда не писал, но ничего особо интересного не происходило. Сегодняшний день не был исключением, но кое-что всё же случилось.       В наши с ней маленькие встречи она умело продолжала играться: то отдалялась от меня и отправляла куда подальше прилюдно, то налетала с объятиями. Я же держался льдом и ждал, когда она сорвётся. Этого не произошло.        Моя очередь сделать ход, потому сегодня я решил отдать деньги за рододендроны, дабы подарить ей и сделать вид, что я попался на её крючок. Девушки же любят всякие подарки, верно? И для меня это особенно странно и непонятно: в чём суть подарков? Порадовать кого-то? Или, быть может, оказать, внимание? Неужели человек сам не способен осчастливить себя, когда захочет, купить то, что ему поистине нужно? Вероятно, приятно принимать какие-либо вещи со стороны, но опять-таки, зачем собирать хлам, эмоции от которого будут только во мгновение получения, ведь потом он утратит свой смысл и не вызовет таких же ощущений? Со стороны дарителя ты просто тратишь деньги на какую-то вещицу, о дальнейшей судьбе которой не узнаешь: выкинули её, хранят, сами не зная зачем и для чего или просто потому что жалко выкидывать.        Я не искал её, ведь знал, что она самостоятельно найдёт способ появиться передо мною. И сам же я пришёл на неочевидное место: это был небольшой парк, название которого я знать не хотел и не узнал, и сел на скамейку, всматриваясь в прохожих. Рядом со мной лежал мой букет, который, я надеялся, скоро будет её, ибо от одного только яркого оттенка — не говоря уже о запахе — я был готов стошнить. Не пойму я никогда, почему мужчины обычно дарят цветы, ведь их можно было бы в конце концов просто оставить цвести, чтобы не мешать их жизненному циклу, а не срезать, приближая его конец.        И вот, я заметил свою рыжую копну волос с каким-то незнакомым мне мужиком, по его внешности видно — грозненец. Он был выше её и, конечно, массивнее на вид, чёрные как смоль волосы, такого же цвета его борода, одет просто. Они слишком разные, уж молчу о том, что вряд ли подходят друг другу по своему внутреннему миру и взглядам, а это, по моему мнению, гораздо важнее, чем внешность, ведь если с ней ничего не сможешь сделать, ты просто рождаешься в этом теле, то на тот же характер может повлиять кто угодно, что я знаю не понаслышке.       И я усмехнулся своим мыслям: она снова решила меня переиграть, и в стороне я точно не остался бы. Моя рыжая чертовка обернулась и, заметив меня, сразу кинулась поцеловать своего спутника в щёки. Что же сделал я? Медленной походкой подошёл к ним, и, могу поклясться, суровый взгляд того мужика не сулил абсолютно ничего хорошего. Я был уверен, он хотел ударить меня, особенно, когда заметил букет в моих руках.        — Я смотрю, Вы всё-таки нашли себе кавалера, поздравляю, — я протянул цветы и с улыбкой на лице посмотрел на мужика в ответ, следя за его реакцией.       — Не понимаю, о чём Вы, — в голосе слышалось пренебрежение, — И я лютики люблю, — она примкнула к накаченной руке и силой отмахнула букет, что он упал на грязную землю.        Я вскинул брови, с минуту помолчал и заговорил, глядя на уроненный подарок:       — Жалко цветы, конечно, — со стороны я услышал тяжёлое дыхание и даже не обернулся на его источник.        — Слышь ты, баран, вали отсюда, пока я тебе не прописал в твоё смазливое личико, — пригрозил мне мужик своим басом и грубо схватил мою рыжую ведьму за руку так, что она чуть ли не вскрикнула от боли, но держалась, видимо, чтобы не показаться слабой передо мной.        Я улыбнулся и, поклонившись, ушёл в хорошем настроении прочь, даже не обернулся.        Впервые мне стало интересно, как же закончится наша с ней игра.