Прикоснувшись

      Он оторвался лишь на миг, чтобы затем ещё крепче обхватить своими губами его жадный рот. Несмотря на то, что поцелуй набирал обороты и становился всё более бурным, Тэхён слегка замедлил темп, медленно и очень нежно прикусывая то нижнюю, то верхнюю губу Чонгука.       Внизу всё горело. Живот скрутило от могущественного потока энергии, распространяющегося по всему телу. Дыхания стало не хватать, поэтому Чонгук резко отстранился, чтобы глубоко вдохнуть, а затем снова впиться в него с жаждой поглотить целиком, пропитаться этим чарующим запахом, расствориться в этом человеке.       Только когда кто-то из них случайно задел ногой лежавший неподалёку предмет, и тот, издав звонкий шум, напугал обоих, они резко отстранились друг от друга, медленно приходя в чувство.       Тэхён, внезапно осознав, что творит, быстро вскочил на ноги и с медленно умирающим сердцем отошёл в дальний угол. Шёл на ощупь, интуитивно полагаясь на удачу. И с каждым новым удаляющимся шагом ощущал удушающую тяжесть.       Он ведь не хотел... Просто не сдержался. Они ведь просто знакомые. Даже не друзья. Так, приятели.       Болезненная и тяжёлая улыбка коснулась его губ. Что он сейчас наделал? К глазам подступили горькие слезы. Тэхён судорожно выдохнул и схватился за голову.       Как?! Как это произошло?Почему это произошло? Он ведь всегда держал себя в руках, так почему именно сейчас он не смог преодолеть эту неутоленную годами жажду?       Паника затягивала в свои тёмные глубины. Тэхён уже не мог сопротивляться медленно закрадывающемуся в сердце страху.       Вот всё и кончено. Теперь и вправду конец их отношениям.       Его душевные муки прекратил далёкий шёпот:       — Тэхён, ты... можешь подойти? — тихий голос, взволнованная просьба, опирающаяся на гамму чувств, вытащила его из комка страхов и погрузила в тëмное отчаяние. Он вскинул голову и покорно, будто забитая собачка, вернулся туда, откуда ушёл.       По ощущениям Чонгук всё также сидел на полу, прижатый к стене. По дыханию, доносящимся откуда-то снизу и так всё было ясно. Он злится.       Или же Тэхëн ошибался...Он ожидал, что его ударят. Что его обвинят в домогательстве, или ещё хуже, брезгливо сморщатся и уйдут, не пожелав больше иметь с ним ничего общего. Но внезапно прикоснувшаяся к колену рука, заставила Тэхена вздрогнуть. Все представленные в голове сцены разбились насмерть.       Чонгук ничего не говорил. Только его рука мягко скользила то вверх, то вниз. Ненавязчиво. Неторопливо. А затем в рубашку Тэхëну мягко вцепились и медленно потянули на себя, вынуждая присесть.       И Тэхён подчинился, готовый выполнить сейчас любую молчаливую просьбу. Обожжённое прикосновением колено больше не ощущало того еле уловимого поглаживания. Зато другая рука Чонгука уже блуждала в районе затылка — ладонь нежно обхватила голову и слегка надавила на тыльную еë часть, тем самым пододвинув замеревшего парня чуть ближе.       Хрупкие похолодевшие пальцы быстро пробежались по щеке. И не успел Тэхëн снова вздохнуть, как его губ коснулось тепло. Нежное прикосновение, подчиняющее себе душу, но в то же время утешающее. Чонгук не оттолкнул его. Не ударил.       Он целовал.       Целовал его так, как-будто речью передать свои чувства, которые таил в себе годами, никак бы не вышло. Только через взволнованные, спонтанные прикосновения, только через ласку он мог передать весь спектр эмоций, который ощущал всё это время в своём сердце.       И Тэхён, ощутив отдачу от любимого им человека, больше не мог себя сдерживать. Как только ощутил, что его не отвергли, а наоборот с распростëртой душой приняли, он позволил порочному жгучему чувству внутри вырваться из тесных, сдерживающих его не один месяц оков.       Тэхён крепко обхватил голову Чонгука и углубил поцелуй, уже с настойчивым напором прижимая к себе тëплое разгорячëнное тело. В душе таилась хрупкая надежда, что юноша не отступит и никуда не сбежит, а останется рядом с ним.       Нежный танец чувств расплескался по коже сотнями мурашек. Тела обоих охватил огонь ненасытной, изголодавшейся страсти. Они пожирали друг друга, не зная и не понимая всю глубину их алчного голода. Одичавшие руки, потерявшие совесть, теперь блуждали по всему телу, стараясь ухватить, забрать запах любимого человека, нащупать, убедиться, что этот человек принадлежит ему полностью. Что он не исчезнет. Что он рядом.       Ладонь Тэхëна с лёгким нажимом пробежалась по груди и направилась в сторону брюк. Чонгук уже не мог бороться ни со стыдом ни с какими-либо манерами. Как только горячая ладонь надавила на привставший орган, он тут же взвыл и инстинктивно посильнее прижался к этому теплу, жаждя, чтобы Тэхён снова прикоснулся к нему. Создал в нём эту волну наслаждения ещё раз.       Такая похотливая откровенность вызвала улыбку на лице Тэхена, но в темноте её Чонгук бы так и не увидел.       В свою очередь рука самого Чонгука уже разбиралась с ширинкой брюк своего партнëра. Как только теплая ладонь коснулась члена, Тэхëн шикнул и чуть было не упал из-за бури ощущений от всего лишь лëгкого прикосновения. Чтобы было проще, парень сел, раздвинул ноги и внутренними сторонами колен прижался к раздвинутым ляжкам Чонгука. Пальцы парня уже обхватили орган друга и вцепились в него так, что от неожиданности юноша дёрнулся и протяжно застонал.       Любые движения постепенно разрывались в сознании и терялись где-то на краю бушующих эмоций. Сердце грохотало в ушах так, что даже тихие стоны Чонгука уже было не расслышать. Кровь пульсировала в каждой клеточке тела, и безумное наслаждение раскатывалось одной волной за другой, проникая в самые глубины тела, увеличиваясь с каждым новым сжатием и поглаживанием.       Сначала Тэхëн двигал рукой медленно, заставляя своего партнëра мучиться и извиваться. В свою очередь сам Чонгук давно ускорил темп и активно дрочил Тэхëну, вынуждая того сходить с ума от каждого давления пальцем на головку.       Прерывистое дыхание и тихие стоны заполонили комнату. Кожа к коже. Лоб ко лбу. Их давно оторвало от реального мира. В пути наслаждения они были предназначены друг другу. Каждый всем своим телом ощущал возбуждение другого, от чего оба ещё сильнее заводились и погружались в реку наслаждения с головой, желая утопиться в этой страсти и не вылазивать из неё никогда.       Вскоре и один и другой подошли к самому пику. Очередной тихий стон юноши захватил дух Тэхëна и на миг заставил замереть, а потом вынудил парня с новой силой сдавить Чонгуку член и тем самым привести любимого человека в будоражущее разум блаженство. Внезапный огонь вдруг наполнился неописуемой силой. Всё это подходило к взрыву, и после очередного нажатия Тэхён не выдержал первым. Из глубин живота хлынула жгучая энергия, которая задержалась в нём на секунду, заставив Тэхëна застонать и судорожно вздохнуть, а затем покинула его в виде белой слизистой жидкости.       Через секунду кончил и Чонгук, прямо в ладонь мощной горячей струёй.       Никто не говорил ни слова. Оба медленно переводили дыхание. Голова кружилась. Мозг совсем не соображал и отказывался воспринимать реальность и следующие за ней последствия. Нужно было хотя бы успокоить сердце и перевести дух.       Окончательно восстановив дыхание и чуть-чуть придя в себя, Тэхëн поспешно застегнул свою ширинку и помог Чонгуку с этим, так как у того так сильно дрожали руки, что в темноте он был сам не справился.       — Постой, — вспомнил парень, — у меня есть носовой плоток, — тихо шепнул он и протянул его Чонгуку для того, чтобы стереть прекрасные последствия природы после божественного удовлетворения.       — У тебя их что-ли два? — удивлённо спросил юноша, но предложенный платок всё же взял.       Тэхён не ответил. Не признаваться же, что он на всякий случай носит всегда с собой два маленьких кусочка ткани. Ну а что, разные же ситуации бывают.       Использованный платок парень забрал у юноши, а затем, его и свой сложил пополам и засунул в карман брюк. Он потом это выкинет.       Удовлетворение себя и своего парня вывело их обоих в резкую долину усталости. Тэхён даже не боролся с умиротворяющим изнеможением, просто положил голову на плечо Чонгука, не желая вообще двигаться и подавать признаков жизни.       Юноша в свою очередь тоже не двигался, только приобнял ладонью парня и тихо буркнул:       — Наверно мы помирились.       — Наверно, — также тихо ответил другой, а затем нежно, с огромной бушующей любовью внутри, обнял Чонгука. Как же он хотел перед ним извиниться за то, что сказал несколько дней назад. Но сейчас никакие слова не вертелись на языке. В голове витала благодать да пустота.       Он бы мог попробывать сказать хоть что-то. Но зачем? Зачем прерывать эту святую тишину? Достаточно лишь прикоснуться. Касаться его снова и снова. Слушать его дыхание и снова нежно касаться. А потом сидеть. Сидеть, обнимать и молчать, слушая, как его сердце медленно стучит в груди. Молчать, ощущая как тёплые подрагивающие руки нежно обнимают тебя.