Твоё Дыхание

Кровь на рубашке. Ржавое пятно, размером с монету на его белоснежной рубашке расцвело в тот день, когда Эрен кашлял так сильно, что лопнул капилляр в глазу. Парень, едва отдышавшись, поднял взгляд на Леви. В его глазах, налитых кровью, читалось такое отчаянное, такое искреннее сожаление, что Леви почти физически ощутил его на себе. Эрен прекрасно знал, до маниакальности знал, каким мужчина был чистоплюем. Но Леви искренне плевать на то пятно при всей своей любви к чистоте и опрятности. Его-то он смог оттереть в уединённой уборной больницы, при помощи какого-то чудо-средства, которое ему, не моргнув глазом, одолжила старая техничка, словно она видела подобное каждый день. Нет, не пятно было проблемой. Настоящей мукой было видеть, как парень увядает на глазах, словно нежный, изживший свою короткую жизнь цветок. Это было похлеще любого, самого несмываемого, пятна на его одежде или на душе. Пока он оттирал кровь, он ощущал, как его собственное сердце бьётся в унисон с течением воды из крана – каждая капля, словно невыплаканная слезинка, падала в раковину в немом протесте против этой беспомощности, против той хрупкости, что он так старался игнорировать. Когда мужчина вернулся в палату, Эрен уже спал. Леви знал это, даже не видя его лица, скрытого полумраком и примятой подушкой. Он научился различать даже ритм дыхания Эрена. Это были тонкие, почти неуловимые мелодии, которые звучали как песня – порой полная горькой надежды, порой – безысходности. В плотной, душной темноте ночи, когда все остальные звуки мира затихали, резонировали звуки спокойного, но такого тревожного дыхания: – Два коротких, почти запыхавшихся вдоха. Лёгкие, казалось, не раскрывались до конца, будто Эрен не мог взять в себя весь необходимый воздух, находясь в немом, давящем вакууме, как пленник своих собственных надежд, своих невысказанных желаний. – Пауза. Мгновение полной, гнетущей тишины. В этот момент мир вокруг, казалось, замирал вместе с ним, переставал существовать. Пространство вокруг Эрена наполнялось сладким, тревожным ожиданием, где не было ничего, кроме него самого, его пульсирующего сердца, его беспокойной души. Для Леви это была пауза, в которой он сам почти переставал дышать, ожидая следующего звука, следующего подтверждения того, что Эрен всё ещё здесь, всё ещё борется. – Шумный, глубокий выдох. Как будто отчаянная, болезненная попытка освободиться от всего пережитого, от всех кошмаров и бремени. Словно невидимый дым, выходящий из его лёгких, заставлял его чувствовать всё вновь. Этот выдох был криком беззвучного страдания, и мужчина слышал его всем своим существом. Леви осторожно, медленно закрыл за собой дверь палаты, стараясь сделать это максимально бесшумно. Его широкая спина прижалась к холодной поверхности двери, и он медленно скользнул вниз. В его руках была сжата постиранная, ещё влажная рубашка. Несколько минут абсолютной, звенящей тишины. Только его собственное дыхание, приглушенный шум в ушах, словно помехи и далёкий гул, доносящийся с других палат. Леви прикрыл глаза, позволяя усталости, накопившейся за долгие дни и ночи, накатить на него волной. Вчера, всего лишь вчера, Эрен вот так неожиданно предстал перед ним, как будто выпрыгнул из его собственных мыслей, из его самых глубоких тревог, оставив Леви без единого шанса на спасение от себя самого, от своих чувств. Мгновение, когда их взгляды – серые, пронзительные и изумрудные, полные спрятанного огня – встретились, запечатлело в воздухе ту самую тишину: ту самую зловещую, предгрозовую тишину, которая всегда предшествовала буре эмоций, бушевавших внутри Леви, всегда мучивших его своей беспощадной силой. Эрен стоял перед ним с такой уверенностью, такой непоколебимой верой в свою цель, которой Леви, несмотря на всю свою силу и опыт, всегда, кажется, не хватало. Его глаза, полные непонятных, постоянно меняющихся оттенков – то яростно-зелёных, то глубоко аквамариновых, то почти золотых – были как два бездонных, необъятных океана. Океана, в которые хотелось нырнуть, потеряться навсегда и дойти до самого дна, чтобы разгадать все тайны. Леви чувствовал, как его собственное тело бессознательно, неодолимо тянется к Эрену — как будто невидимые нити заставляли его приблизиться, сократить расстояние, даже когда его разум, этот суровый страж долга и последствий, истошно кричал о том, чтобы остановиться, подумать, осознать потенциальные риски и неизбежную боль. Он понимал, что Эрен всегда был сильнее, чем казался на первый взгляд. И речь шла не только о его физической оболочке. Речь шла о силе духа, о той внутренней, нерушимой сердцевине, которая позволяла Эрену не сломаться. Эрен знал, как держать себя на плаву, когда яростный ветер судьбы пытался сбить его с пути, когда волны отчаяния грозили поглотить его целиком. Это было чем-то поистине магическим, первобытным, и Леви не мог избавиться от магнетизма, который так мощно привлекал его к Эрену, словно они были двумя полюсами, притягивающимися друг к другу с непреодолимой силой, двумя частями одного целого, которые просто не могли разъединиться. И среди этой зимней бури Леви боялся потерять себя, потерять контроль, оказаться в сети чувств, в которую Эрен умело заковывал его шаг за шагом. Каждый взгляд, каждое прикосновение — это было как проклятие и благословение одновременно. С каждым новым мгновением, когда он бежал от своего страха, Леви всё больше осознавал: с Эреном он чувствовал себя правильно, и это единство было довольно хрупким, но неотъемлемым. — Почему ты не сбежал, когда узнал, что я здесь? Или не попросил прогнать? — воскликнул Леви, обращаясь больше к себе, чем к Эрену, пытаясь осознать то, что происходило в его груди. — Я поступил как последнее мудачье. Эрен, стоя перед ним, взглянул с лёгкой усмешкой, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто весёлое упрямство. Это была смесь понимания и сожаления, как будто он знал, что чувствует Леви, но не мог изменить его выбор. С размахом ладони, который соответствовал его текущему физическому состоянию, он резко ударил по щеке мужчины. Леви вздрогнул, но не от боли, а скорее от неожиданности. — Знаю, — произнёс Эрен, его голос был твёрдым, как мрамор, но в нём звучала нотка сочувствия. — Ты думаешь, что всё потеряно, что ты — ничтожество. Но это не так. Мы все совершаем ошибки. Леви поднял взгляд на Эренa, в его глазах мелькнула искра недоумения. Он не ожидал такого ответа. В груди у него всё ещё бурлили эмоции — стыд, гнев и растерянность. — Но я должен был знать лучше. — выпалил он и его голос дрогнул. — Пока ты умирал, я привел коллегу с работы к себе домой и… Блять. Эрен шагнул ближе, его выражение стало серьёзным. Темная аура наполнила комнату и Леви почувствовал себя маленьким ребенком, которого собирались отругать за плохое поведение. — Сила не в том, чтобы избегать ошибок, Леви. Сила в том, чтобы учиться на них и двигаться дальше. Ты не одинок в этом. — Эрен потянулся к ладони мужчины и поднес ее к своему лицу, оставляя мягкий поцелуй на дрогнувших костяшках. Леви замер и его глаза на мгновение расширились. Он не отдернул руку, но был на грани этого. Ему было непривычно получать подобные жесты и примерять на себе образ робкой дамы. Это он здесь старше, вроде. Так какого хрена его сердце так бешено бьется из-за глупых действий этого мальчишки? Эрен, заметив замешательство Леви, не отступил. Он продолжал держать его руку, а его взгляд был полон искренности и в нем не было ни капли насмешки или легкомысленности. — Ты не обязан быть всегда сильным, — тихо произнес он, его голос был мягким и уверенным. — Иногда нужно просто позволить себе быть уязвимым. Леви закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал, как все его внутренние барьеры начали рушиться под напором слов Эренa. Это было пугающе и в то же время освобождающе. — И вообще-то, я не умирал. Почти. — тихо прошептал Эрен. Парень наклонился чуть ближе, его глаза светились искренним пониманием. — Начни с того, чтобы простить себя. Это первый шаг к тому, чтобы стать тем, кем ты хочешь быть. Эти слова отозвались в сознании Леви, как эхо неизменного — усиливающее привязанность, которая теперь стала слишком сильной, чтобы от неё убежать. Каждый миг с Эреном сливался в одно целое: страх потери, желание близости и осознание того, что не стоит убегать от самого себя. В его взгляде было что-то такое, что заставило его почувствовать себя живым — настоящим и уязвимым одновременно. И в этот момент он понял: возможно, именно это и есть сила — позволить себе быть уязвимым рядом с теми, кто понимает и принимает тебя таким, какой ты есть. — Заходи уже, — прозвучал хриплый голос, который нарушил поток нескончаемых мыслей. Леви открыл глаза и оторвался от двери, к которой едва не прирос. Он медленно шагнул вглубь палаты, и с каждым шагом его охватывало странное, противоречивое чувство. Оно было сплетено из острой тревоги – за хрупкое существование этого мальчишки – и обжигающей нежности, которую он так тщательно прятал от всех, и в первую очередь от самого себя. Эрен лежал на коечке, привалившись к подушкам, его кожа была бледной, почти прозрачной в тусклом свете ночника, а на лбу блестела капля пота. Он выглядел таким до невозможности маленьким, таким беззащитным в этой огромной больничной кровати, что Леви ощутил, как в груди кольнуло. Этот укол боли был почти физическим, проникающим до самого сердца, и он заставил Леви сжать кулаки. — Привет, — прошептал он, стараясь, чтобы его голос звучал глубже, успокаивающе. Эрен, услышав голос мужчины рядом, медленно повернул голову. Его глаза, несмотря на красноту и усталость, были прикованы к Леви. Он попытался улыбнуться, но это усилие исказило его бледное лицо, превратившись в нечто больше похожее на лёгкую гримасу. Он наблюдал за мужчиной с немым ожиданием. Леви придвинул стул к койке и медленно присел, не отрывая взгляда от лежащего. — Как ты? — тихо и осторожно спросил Леви. Эрен вздохнул, его грудь слегка приподнялась под тонкой тканью пижамы. Он искал нужные слова, но они не приходили. — Лучше… — произнёс он сиплым голосом. — Чуть-чуть… Леви кивнул, его взгляд стал еще более напряженным. В сердце вспыхнули противоречивые чувства: радость от того, что Эрен всё ещё здесь, и тоска от этого «чуть-чуть». Он знал, что это далеко от того, чего они действительно хотели бы. Мужчина подтянул рубашку себе на колени. — Леви? — тихо произнёс парень, его голос звучал как шёпот. Леви посмотрел на него, его взгляд был прямым и пронзительным. Он издал короткий, вопросительный звук, что-то вроде низкого "Мм?", задавая немой вопрос и всем своим видом показывая, что готов ответить на всё, что Эрен хотел сказать, что он весь во внимании. — Я тебе доверяю. Эти слова пронзили мужчину насквозь. Неожиданные, чистые, не обременённые никакими условностями. Это было не просто признание, это была обнаженная душа. Поразительно, как этот мальчишка, который так внезапно ворвался в его жизнь, приносил столько хаоса и беспокойства, мог так просто и беззаветно доверять. Внутри Леви что-то трепетнуло, что-то глубоко спрятанное, давно забытое. Он почувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Я тоже, — ответил он, его голос был негромким, но звучал с такой всецелой, непоколебимой искренностью, что эти два слова наполнили воздух палаты невидимой, но ощутимой связью. Эрен, кажется, почувствовал эту глубину в ответе Леви, потому что его глаза слегка расширились. — Леви, — снова произнёс он уже более настойчиво, но с такой же хрупкостью. — Я боюсь. Я очень боюсь, что не смогу.. — Эрен, — резко прервал его Леви, не давая закончить фразу. — Мы не знаем, что будет завтра. Ни один из нас. Но это не повод опускать руки. Никогда. — голос мужчины был строг, но в нём звучала невероятная сила, способная рассеять самые тёмные тени. Он замолчал на мгновение, его взгляд задержался на лице Эрена, пытаясь передать всю свою убеждённость. — А пока я буду рядом. До тех пор, пока тебе не надоест. — в конце фразы Леви издал что-то смахивающее на короткий смешок. В глазах Эрена, несмотря на боль и усталость, зажглось что-то. Искра надежды, облегчения, и, возможно, чего-то более глубокого, что он только начинал осознавать. Он медленно потянулся в сторону Леви. Его рука, освобождённая от надоевших, холодных игл и катетера, была бледной и тонкой. Она осторожно, почти несмело, коснулась колена Леви. Этот нежный, почти эфемерный контакт был как тихое, но твёрдое обещание остаться, обещание не отпускать. — Ты… — начал Эрен, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Ты одна из немногих причин, почему я всё ещё борюсь. Леви почувствовал, как его собственная душа наполняется теплом. Они даже не говорили о времени, о том, что было позади, но понимали друг друга так, как только могли в этой тишине. На мгновение вокруг них исчезли стены палаты, только они вдвоем в своем собственном мире. Леви взял руку Эренa в свои, соединяя их пальцы, и это прикосновение стало расколом, который мог зажжечь заново надежды, мечты и любовь, несмотря на все испытания, которые им предстояло преодолеть. — Мы увидим рассвет, — произнес Леви, и оба знали, что это не просто слова.

...

Эрен сидел, подтянув колени к груди – они казались чересчур острыми, выпирая сквозь тонкую, казённую ткань пижамы, – и с непривычной жадностью хлебал мутный больничный суп. Он был пресен и почти безвкусен, но каждая ложка утоляла голод, внезапно проявившийся спустя время. Микаса была бы рада, узнав об этом. Его обычно сияющие изумрудные глаза сейчас были притушены усталостью, а левый зрачок, окружённый лопнувшими капиллярами, был налит багровой кровью, что придавало его лицу странную, почти жутковатую асимметрию. Он старался не думать о том, как выглядит. Главное – есть. — Ты… — голос Леви донесся до слуха парня и он, не поднимая взгляда на мужчину, наблюдавшего за ним все это время, ответил: — Я в порядке. Мужчина лишь коротко хмыкнул, склонив голову. Его взгляд задержался на покрасневшем глазу Эрена, на тонких чертах его лица, на обернутых трубками запястьях. — Ладно. — в его тоне звучала смесь неверия, принятия и, возможно, заботы. Леви сложил руки на груди, его поза была обычной, но Эрен чувствовал, как каждое его движение и слово пронзает его насквозь. — Почему у меня складывается ощущение, словно я тебя несколько лет не видел, а не недель? Эрен жадно откусил булочку и пожал плечами. Сейчас ему было не до философии или долгих разговоров. Хотя вопрос мужчины и не требовал точного ответа. Он и сам бы не дал его на этот вопрос. Красный глаз Эрена, всё ещё отёкший, сейчас забавно прищуривался, когда он жевал, и Леви наблюдал за этим процессом с почти зачарованной неподвижностью. — Не подавись только, сопляк. В ответ Эрен лишь промычал с набитым ртом, и крошки от булочки, как назло, попадали прямо на белоснежную больничную простыню. Брови мужчины чуть свелись к переносице, и он характерно сложил руки на груди. Эта демонстрация его почти очаровательного недовольства была настолько очевидна, что Эрен мгновенно ощутил волну неловкости. Парень зажал рот ладонью, пытаясь скрыть беспорядок, и виноватым взглядом прошелся по мужчине. — Пвофти, — выдохнул он, и звук получился настолько невнятным из-за набитого рта, что Леви дёрнул уголком губ. Это была едва уловимая реакция, но Эрен в ответ сам заулыбался, как придурок. И, конечно же, крошки снова посыпались, словно снежинки. Леви цыкнул и закатил глаза. Он молча наклонился, и парень инстинктивно втянул голову в плечи. Вместо ожидаемой нотации, мужчина просто протянул руку и аккуратно, кончиком большого пальца, стряхнул крошки с его губ, а затем с простыни. Касание было мимолётным, почти неощутимым, но оно заставило дыхание Эрена замереть. Спустя несколько мгновений, Леви словно осенило и он ощутил всю неловкость его действий, потому отдёрнул руку так же быстро, как и протянул, и снова занял свою обычную, непроницаемую позу, сложив руки на груди. — Ешь. И не пачкай постель, Йегер. — в его голосе вновь зазвучала привычная, отстранённая нотка, но Эрен всё равно почувствовал, что что-то изменилось. Парень послушно продолжил есть, стараясь быть аккуратнее, пока не показалось дно тарелки. Он поставил её обратно на поднос, ожидая, что его скоро заберёт медсестра, и вытер рот влажной салфеткой, стараясь выглядеть как можно более собранным. Мужчина тем временем, словно вспомнив о чем-то, потянулся за сумкой. Он долго копался в своей ручной сумке, которую обычно таскал на работу – плотной, изрядно потрёпанной, но идеально чистой. Наконец, он извлёк из неё две толстые папки, перевязанные канцелярскими резинками. — Это что? — Эрен приподнялся на локтях. — Твои конспекты. Жан передал. — объяснил Леви. Эрен забавно раскрыл рот в виде буквы «О», и что-то неразборчиво, но очень выразительно буркнул себе под нос, что-то вроде: «Ну, конечно, Кирштайн собственной персоной». Он быстро принял толстые, неудобные папки, которые Леви почти небрежно бросил ему на одеяло. — Ты знаешь Жана? — спросил он, пока перебирал страницы конспектов. Внутри торчали, как весёлые флажки, парочка ярко-оранжевых и желтых закладок. На некоторых были сделаны какие-то корявые, почти неразборчивые пометки, написанные быстрым, неуклюжим почерком Жана. Эрен, не удержавшись, тихонько усмехнулся. Леви, наблюдая за этой реакцией, пожал плечами. — К счастью или сожалению, — проговорил он, и в его голосе проскользнула лёгкая, едва уловимая насмешка. — Пока ты тут лежал, я успел познакомиться практически со всеми твоими. Они, кажется, устроили тут целое дежурство, слоняются вокруг твоей палаты, как мухи на мёд. Пришлось навести порядок. — Серьёзно? — Его глаза расширились, и на лице читалось неподдельное изумление. Он представил себе картину: Армин, Микаса, Жан – и, вероятнее всего, кто-то еще, пытающиеся взаимодействовать с Леви. Наверняка, это было зрелище, достойное отдельной истории. И мысль о том, что Леви, который обычно сторонился лишних контактов, занимался этим, вызывала у него странное, невыразимое чувство. — Ага. Спасибо вашей блондиночке, — Леви фыркнул, вспоминая тот день, когда Армин, бледный и запыхавшийся, судорожно объяснял всю ситуацию. Слова вылетали из него потоком, оправдываясь, почему он не может сам передать эти чертовы конспекты, почему ему "крайне необходимо" быть в другом месте. Леви едва сдерживал себя, чтобы не прервать этот бессмысленный монолог. Блондиночка – Армин – вроде в тот день защищал какой-то супер важный проект у злого препода, выглядел при этом так, будто вот-вот рухнет от нервов и недосыпа, весь из себя такой ответственный. А вот "суженый ряженый", — Леви имел в виду Жана, — слонялся без дела, откровенно скучая и раздражая одним своим присутствием. Потому конспекты и прошлись от Армина до Жана, от Жана до Леви, а от Леви к Эрену. — Это мило. — Эрен хихикнул, пряча улыбочку за папкой. Его щёки слегка порозовели, а глаза заискрились, и Леви прекрасно это видел, несмотря на его попытки укрыться. Мужчина внутренне дернулся. — Мило? — парень закивал, как болванчик и глупая улыбочка расплывалась и становилась шире на его лице. — Ничего тут "милого", — отрезал Леви, его голос был сухим и ровным, но он чувствовал, как лёгкая волна нежности, расползается где-то внутри. Он ненавидел эти моменты уязвимости и чтобы Эрен, не дай бог, не заметил его собственного смятения, Леви резко отвернулся, фокусируя взгляд на окне, на чём угодно, лишь бы не на этом наивном, светящемся лице. — Приступай к учёбе. Или ты планируешь провалить все экзамены после того, как едва не откинулся? Эрен опустил папку, его улыбка стала еще шире. Он знал, что Леви не любит сантименты, но также знал, что за этой суровой маской скрывается что-то большее. — Конечно нет, Ривай, сэр. — Эрен произнёс это прозвище почти с ласковой уверенностью, будто это было самое естественное обращение. Леви, услышав это "Ривай", мгновенно повернулся к парню, его серые глаза сузились. — Почему "Ривай"? — голос Леви был низким. Эрен, ничуть не смутившись, пожал плечами, его взгляд был искренним и открытым. — Ну, на работе ты Ривай, разве нет? Все так называют тебя. Это… твое имя. На мгновение Леви замер, переваривая эту нелепую, но до умопомрачения логичную для Эрена детскую логику. А потом он не выдержал и его рука метнулась вперёд, и он щелкнул Эрена по лбу – не сильно, но достаточно чувствительно. — Сопляк. — мужчина наблюдал, как парень потирает ушибленное место — Для тебя просто Леви, сколько можно повторять. Картавишь, как чёрт. Мужчина резко встал со стула и обратил на себя взгляд. — Ладно. Мне нужно идти. — Куда? — Эрен ляпнул это автоматически, инстинктивно, не подумав. Этот вопрос вырвался из него сам, невольным подтверждением того, насколько сильно он привязался к присутствию Леви. Но едва он увидел взгляд мужчины, направленный на него – не укоризненный, но удивлённый – он тут же прикусил язык. Его щёки моментально залились румянцем. Ну, конечно, — подумал Эрен с внезапным, обжигающим стыдом. — У Леви всё ещё есть своя личная жизнь, черт возьми. Вдруг он решил все вернуть со своей коллегой? Или у него вообще свидание? Эта мысль, абсурдная и неожиданная, кольнула где-то в груди, вызвав лёгкое, почти незаметное болезненное сжатие. — А… Извини. — пробормотал он, отводя взгляд. — Это не мое дело. Повисла короткая, но ощутимая пауза, наполненная неловкостью Эрена и каким-то внутренним, едва уловимым колебанием Леви. Мужчина шагнул к койке, и Эрен инстинктивно вздрогнул, ожидая упрёка. Но вместо этого Леви положил ладонь на голову парня. Касание было неожиданно мягким, тёплым, и он слегка, очень нежно потрепал тёмные, спутанные волосы Эрена. — На работу, — сказал мужчина, и в его голосе снова зазвучала привычная, деловая нотка, которая проявлялась тогда, когда он говорил о работе. — Надо заскочить к Смиту и забрать кое-что. — Х-хорошо. Выйдя из палаты и оставив Эрена наедине со своими мыслями и конспектами, Леви двинулся к лифту. Его шаги были размеренными, привычно точными, словно он снова надел свою невидимую броню. Когда он проходил мимо стойки администраторов, Криста широко улыбнулась. Её голубые глаза сияли озорством, и она со смешком кивнула ему, показывая большой палец, словно она что-то знала. В ответ мужчина закатил глаза. "Детский сад," — пробормотал он себе под нос. Леви подошёл к выходу, присел, чтобы снять больничные бахилы, и даже сквозь шум в холле слышал звонкие смешки с её стороны, которые, казалось, преследовали его. Он пошёл к своей машине, отряхивая ботинки от прилипающего мокрого снега. Ему действительно нужно было заскочить к Смиту, чтобы забрать… не очередные скучные отчёты или рутинные документы, как он бросил Эрену. Леви нужен был специальный протокол, подготовленный лично Эрвином Смитом, касающийся возможных вариантов реабилитации и продолжения обучения для студентов, перенесших серьезные травмы или переведенных на дистанционное обучение по состоянию здоровья. Это был конфиденциальный файл, который должен был помочь Эрену максимально быстро и эффективно вернуться к нормальной жизни, не потеряв год обучения. Леви не хотел говорить об этом Эрену, чтобы не давать ему лишних надежд, пока сам не убедится в осуществимости плана. Он завёл двигатель, и мощный рёв мотора заглушил остатки больничной суеты.

...

Офис был по-прежнему погружён в привычную загруженную рутину, свет горел в каждом кабинете. Ривай вошёл в здание, его фигура, как всегда, излучала неприступность и требовательность. Воздух в коридорах казался плотнее от его присутствия. Несколько сотрудников, спешащих по своим делам, замерли, как только он появился, и поспешно расступились, пропуская его. Их шаги и разговоры стихли, сменившись едва слышным шёпотом. Ривай не обращал на них никакого внимания, его взгляд был устремлён прямо перед собой, к кабинету Эрвина. Не успел он сделать и десяти шагов по главному коридору, как перед ним возникла Петра. Она выглядела напряжённой, её обычно аккуратные рыжеватые волосы были чуть растрёпаны, а в глазах читалась смесь надежды и отчаяния. Она явно ждала его. — Ривай, — её голос был тихим, почти неуверенным, но полным решимости. Она сделала небольшой шаг навстречу, её руки нервно перебирали края рабочего пиджака. — Я… я хотела извиниться. За всё. За то, как всё вышло… Я знаю, это глупо, но… может быть, мы могли бы попробовать начать всё заново? Ривай остановился. Не ради неё, а потому что её фигура преградила ему путь. Он медленно опустил взгляд на Петру. В его серых глазах не было ни тени тепла, ни даже намёка на раздражение. Они были пусты. Мужчина лишь скользнул по ней взглядом, как по пустому месту, как будто она была просто препятствием на его пути. Его губы скривились в едва заметной, пренебрежительной гримасе. Он даже не удостоил её ответом, не произнёс ни слова. Вместо этого он просто сделал небольшой шаг в сторону, обходя её, как обходят бесполезный мусор на тротуаре. Воздух вокруг него казался ещё холоднее. Петра вздрогнула, словно её хлестнули ледяной водой. Её лицо побледнело, а глаза наполнились болью и унижением. Ривай продолжил свой путь к кабинету Эрвина, не оглянувшись. За спиной он слышал лишь её дрожащий, еле слышный вдох. Пускай. Его мысли были заняты лишь одним: как быстрее получить этот файл от Смита и как помочь Эрену. Всё остальное было несущественным шумом. Ривай вошёл в кабинет Эрвина без стука, как всегда. Дверь за ним закрылась с мягким, но решительным щелчком. Кабинет Эрвина был образцом порядка и стратегического мышления, как и сам его владелец. На большом столе стоял лишь ноутбук, несколько важных документов и чашка с кофе. Эрвин сидел за столом, погружённый в изучение каких-то бумаг, и поднял взгляд, лишь когда Ривай уже стоял напротив него, сложив руки на груди. — Аккерман, — Эрвин кивнул в знак приветствия, его взгляд был привычно проницательным. — Я знал, что ты зайдёшь. — Мне нужен тот протокол по Йегеру, — прямо заявил Ривай, без лишних предисловий. — Тот, о котором мы говорили. И чем быстрее, тем лучше. Эрвин отложил документы, его взгляд стал задумчивым. Он снял очки, протёр их кончиком платка и аккуратно положил на стол. — Протокол готов, и я уже отправил его тебе на почту. В бумажном виде выдам сразу, как распечатаю. — светловолосый мужчина выпрямился и почесал подбородок. — Но... есть кое-что ещё. Я, пока ждал тебя, взглянул на результаты прошлых тестирований Эрена. Знаешь те, что он проходил перед поступлением? И некоторые, что я попросил проанализировать после его инцидента. Ривай недоверчиво прищурился. Что ещё мог придумать Эрвин? — И что? — У Эрена феноменальный склад ума, Ривай. Его аналитические способности, скорость обработки информации, логическое мышление... Они находятся на высоком уровне. В особенности, его предрасположенность к программированию. Тесты показали удивительный потенциал в этой области. Мы могли бы взять его к нам на стажировку. Как только он восстановится, разумеется. У нас есть вакансия в отделе разработки. Очень перспективная позиция, с хорошим окладом. Мы бы смогли... — Нет, — Ривай прервал его, резко, категорично, словно рубанул по воздуху невидимым клинком. Он сделал небольшой шаг вперёд, его взгляд был твёрд, как камень. — Я не позволю Эрену гнить в офисе. Эрвин, привыкший к прямолинейности друга, лишь слегка приподнял бровь, но не показал удивления. Он понимал, что за этой фразой кроется нечто большее, чем просто нежелание видеть Эрена за столом. Мужчина знал его слишком хорошо. — Он не будет гнить, Ривай. Это престижная работа, возможность... — Эрен не для этого, — Ривай снова оборвал его, не давая договорить. В его глазах мелькнула невидимая, но сильная решимость. Он видел в Эрене нечто иное, нечто большее, чем просто ещё одного гения, запертого в четырёх стенах. Ривай видел в Эрене неистовый огонь, жажду свободы и действия, которую нельзя было погасить рутиной. — Он… он не из тех, кто может сидеть в четырёх стенах и ковыряться в коде весь день. Его место не здесь. Не в офисе, Эрвин. Он хочет творить и создавать, а не копаться у людях в головах, разбирать твои чертежи и писать по ним код, а потом отчеты. Эрвин лишь кивнул, его выражение лица оставалось невозмутимым, но в глубине светлых глаз мелькнуло понимание. — Как скажешь, Ривай, — спокойно произнёс Эрвин. — Но моё предложение остаётся в силе, если вдруг... его планы изменятся. Изучи протокол. Уверен, ты найдёшь там всё необходимое. — он передал мужчине только что распечатанные бумаги. — И передавай Эрену привет. — Еще чего. — фыркнул Ривай и принял бумаги. Он покинул кабинет Эрвина, слыша за спиной бархатный и «богатый» смех. На этот раз мужчина не пошёл к лифту, а направился к лестнице, надеясь незаметно прошмыгнуть на улицу и избежать любых новых контактов. Его мыслей было достаточно, и он не желал ни с кем сталкиваться. Он уже почти достиг заветной двери, когда по коридору, словно раскат грома, пронёсся знакомый до зубовного скрежета голос, эхом отскакивающий от стен: — Ривай Аккерман! Ривай! — кричала Ханджи, её голос был настолько громким и пронзительным, что, казалось, она не просто звала его, а оповещала о его присутствии весь этаж. Она неслась по коридору, размахивая какими-то бумагами, её очки чуть сползли на кончик носа, а волосы, как всегда, торчали во все стороны. Ривай замер. Его плечи мгновенно напряглись, а кулаки непроизвольно сжались. Он внутренне застонал, не оборачиваясь. Сколько раз мужчина мечтал, чтобы стены этого здания рухнули и похоронили Ханджи под обломками, лишь бы не слышать её криков. Игнорировать её было невозможно. Ривай медленно, с убийственной неохотой, повернул голову. Ханджи подлетела к нему, остановившись буквально в нескольких сантиметрах. От неё исходила волна безумной энергии, которая могла бы сбить с ног кого угодно, но не Ривая. — Ривай! Я знала, что ты здесь! Эй, ну куда ты? — мужчина развернулся и потянулся к ручке двери, ведущей на лестницу. — Ты же здесь, чтобы забрать что-то у Эрвина, так? А я как раз иду на обед. Составишь мне компанию? Чашечка чая? Всего полчаса, обещаю! Ривай тяжело выдохнул, глядя на неё, как на особенно надоедливое насекомое. Уйти не представлялось возможным. Ханджи была из тех людей, которые преследовали бы его до самой машины, а потом, возможно, и до дома, если бы он не уступил. — Ладно, — отрезал он. — Но никаких твоих идиотских теорий за обедом. И не больше десяти минут. Ханджи расплылась в широкой, торжествующей улыбке. — Договорились!

...

Они сидели в небольшом, относительно тихом уголке офисной столовой, где обычно обедали руководители отделов. Ривай держал в руках чашку с чёрным чаем, почти не притрагиваясь к ней, а Ханджи с энтузиазмом поглощала свой бутерброд, параллельно пытаясь достать блокнот и ручку. — Ну, как ты сам? — начала Ханджи. — После того хаоса… Непросто, да? Ты выглядишь бледновато, даже для себя. — Я в порядке. — Сделаю вид, что поверила. — сказала женщина и сделала большой укус бутерброда. — Но об Эрене… Как он себя чувствует? Он же почти… — бурчала она с набитым ртом, пытаясь говорить и жевать одновременно, что выходило у неё до странного эффективно. При упоминании Эрена его лицо мгновенно стало чуть жёстче, а глаза прищурились. — Он в стабильном состоянии. Выписывают через пару дней. — О, это потрясающе! — карие глаза Ханджи загорелись. — Вообще-то я это говорил уже по телефону, или тебе Смит мозг отшиб, пока я отсутствовал? — буркнул он с легкой обидой. Женщина на время притихла, опустив взгляд на свой бутерброд, словно задумавшись над его словами. Воцарилась редкая для их общения тишина. Ривай удовлетворённо кивнул сам себе, позволяя себе сделать пару глотков чая, пока Ханджи переваривала информацию. Он уже почти расслабился, когда она, не дождавшись его полного спокойствия, вновь подняла голову, и её взгляд стал серьёзнее. — Слушай, Ривай. Эрена выпишут и что будет? Ривай медленно перевел взгляд на неё. — Что будет? — Где он будет жить? В той конуре с плесенью? В том скворечнике, где едва можно развернуться, а отопление, кажется, только в соседнем подъезде? — начала парировать она в своей манере. — К чему ты ведёшь? — мужчина с опаской выгнул бровь. В его голосе зазвучали нотки раздражения, смешанные с едва уловимой тревожностью. — Это не моё дело. — Ага, — Ханджи махнула рукой перед ним, как будто отмахиваясь от какой-то глупой мухи. В её глазах мелькнула озорная искорка. — "Не твоё дело", говоришь? И это ты, который сидел у его койки днями, а потом примчался сюда требовать для него особый протокол реабилитации? Это ты, кто не даёт мне приблизиться к нему, словно я собираюсь провести на нём вивисекцию? Да брось, Ривай, даже я не настолько слепа. — она снова подалась вперёд, понизив голос, но при этом умудряясь звучать так, словно делится великой тайной, которую слышит весь этаж. — Так вот, к чему я веду. Ему нужно нормальное место для восстановления. Не общажное гетто и не квартира с плесенью. И что, если… что если ты заберёшь его к себе? — опережая недовольные возгласы друга, она продолжила. — Не как любовника, а как соседа по комнате. Ривай застыл. Чашка с чаем в его руке слегка дрогнула, а затем он медленно поставил её на стол, словно она внезапно стала невыносимо тяжёлой. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, на мгновение стал затуманенным, ушедшим куда-то вдаль. Слова Ханджи, эти простые, нахальные слова врезались в его сознание, как гром среди ясного неба. Забрать Эрена к себе? Ривая на мгновение заклинило. Предложение забрать мальчишку к себе домой мгновенно вызвало у него целую карусель образов, одни из которых были чистейшим кошмаром для такого человека, как он, другие же… другие были на удивление непривычными и странно притягательными. Он вспомнил свою квартиру: обычно пустую, серую, ничем не примечательную. Квадратные метры и пустующие комнаты были ни к чему для него одного, а если рядом будет кто-то еще, заполняющий это пространство, то почему бы… — Ты рехнулась. — Ривай потер переносицу пальцами. — Как ты себе это представляешь? — Лучше радуйся, что я это не представляю. — Ханджи подвигала бровями и ухмыльнулась. — Иди в задницу, четырехглазая. — мужчина фыркнул, стараясь не думать о том, о чем думает Зое. — И он не согласится. — Почему не согласится? Да Эрен будет только за! — Ханджи не обращала внимания на его тон. Её глаза горели, словно она уже видела их совместную жизнь. — Он в тебе нуждается, как в кислороде. И ты в нем не меньше, Ривай. Поживете вместе, тебе полезно будет, хотя бы для твоих вечно взвинченных нервов. И он восстановится быстрее под твоим присмотром. Ты ему справочки в универ сделал, лечение из своего кармана оплатил, навещаешь каждый день, извинился перед ним и… — заметив неловкий, почти испуганный взгляд друга, Ханджи притормозила. Её брови поползли вверх. — Извинился же?.. — не получив ничего в ответ, только ещё более напряжённое лицо мужчины, она уронила лицо в руки и вымученно простонала.

...

Получив порцию нотаций от подруги и наслушавшись наставлений, которые звучали скорее как требование, Леви возвращался к машине, сжимая ремешок сумки так крепко, что костяшки пальцев побелели. Четырёхглазая, как всегда, била прямо в цель. Да, он хотел извиниться. Отчаянно хотел. По-настоящему и с глазу на глаз. Не просто сухое "я сожалею о случившемся", а что-то большее, что-то, что могло бы хотя бы отчасти выразить ту гамму чувств, что он испытывал. Но пока не выдавалось достойной возможности и удачного момента. Каждый раз, когда он оказывался рядом с Эреном, слова застревали в горле, а язык словно немел, опасаясь раскрыть слишком много. Леви сел в машину и положил голову на руль, глубоко вдыхая прохладный воздух салона. Он устал. И от творившегося вокруг хаоса, и от всего остального, что давило на него с каждым днём. Его мозг, словно по заказу Ханджи, вновь и вновь возвращался к мыслям о том, чтобы забрать Эрена к себе. Чтобы чувствовать его рядом каждый день, следить за его состоянием, убедиться, что он действительно в безопасности. Чтобы он готовил латте только для него, приносил его в кабинет по утрам, и чтобы его яркие, изумрудные глаза и беззаботная улыбка освещали тусклые стены его квартиры. В голове всплыло несколько образов: Эрен, мирно спящий на его диване, накрытый пледом. Эрен, сосредоточенно корпящий над домашкой или проектом за его кухонным столом, и Леви, незаметно наблюдающий из тени. Даже мысль о том, что рядом будет кто-то ещё, кто не будет постоянно болтать, кто не будет лезть с дурацкими вопросами, но чьё присутствие будет просто там, в его идеальной тишине, казалась… почти желанной. Леви сгорал от чувств. От необходимости увидеть Эрена, от этого жгучего желания быть рядом, от осознания того, что он любит этого нахального, упрямого парня так сильно, что это причиняло боль. Эта любовь была и его силой, и его слабостью, и она гнала его, заставляя переступать через свои принципы, свою гордость, свои тщательно выстроенные барьеры. «Бред», — прошептал он в пустоту своей идеальной комнаты, когда, уже дома, он сел на диван, глядя в стену. — «Полный бред. Свихнулась эта четырёхглазая.» Но даже когда он это говорил, Леви понимал, что слова звучат не так убедительно, как хотелось бы. Они были лишь бледной тенью той бури чувств, что бушевала внутри. Леви нуждался в Эрене, как Эрен в своем ингаляторе. Нуждался в возможности наконец-то произнести эти чертовы слова извинения, которые так долго давили на его грудь. Достав телефон, Леви пролистнул список контактов и остановился на одном, о удалении которого думал до этого, но так и не решился. Эрен Йегер. Его палец замер над именем, затем медленно коснулся экрана. Открыв чат, он написал короткое, до предела лаконичное сообщение, в котором, однако, заключалась вся его жажда и всё его отчаяние. Леви: Хочу тебя увидеть Ответ пришёл почти мгновенно, словно Эрен ждал этого сообщения, ждал его звонка, его взгляда, его прикосновения. Эрен: Приезжай