Wind on the water

Когда крик Ши Цинсюаня наконец стих, наступившая после этого тишина показалась оглушительной. Даже сумасшедшие оборванцы не решились больше приставать к нему, только тихо скреблись по углам, как голодные, но - временно - напуганные крысы. Кровь ненавистного Ши Уду остывала на пальцах Хэ Сюаня, и по сценарию он должен был испытывать удовольствие. Но в душе была только стылая пустота. Он смотрел на опущенную голову Цинсюаня, спутанные, грязные пряди его когда-то такой изысканной причёски. Кровь и ссадины на тонких закованных в железо запястьях. Запачканные кровью брата одежды. Вслушивался в рваное, едва слышное дыхание. Циньсюань кричал так долго и надрывно, что сейчас наверняка даже слова не может сказать. Хэ Сюань почувствовал, как в холодных мутных водах его души дернулось что-то живое, и старательно подавил это что-то на корню. Он заставил себя подумать - наконец-то Циньсюань заткнулся. Его бесконечная болтовня всегда так раздражала, разве нет? Мин-сюн, Мин-сюн, посмотри на меня. Мы ведь друзья, правда? Человек, который забрал его судьбу, его близких - пусть и не зная об этом, что с того. Это лишь причина, по которой его голова не валяется сейчас рядом с головой Повелителя Вод, а вовсе не повод для снисхождения. И тем более, прощения. Какая ирония, однако, в битве Божества Воды и Демона Воды победил таки он. Но победил ли, на самом деле? Хэ Сюань едва слышно выдохнул. Многоходовой план мести, который он вынашивал годами, отклонился с намеченной им траектории после появления на сцене Се Ляня и окончился также не по плану. Хэ Сюань дал своим врагам два варианта - но допустил третий, позволив Ши Уду разозлить его так, что демон убил его сам, да ещё и вовсе не медленно и мучительно, как тот заслуживал, а быстро и жестоко, не в силах унять свой гнев и растянуть удовольствие от отмщения. Причем, Черновод не мог даже определить, что его больше вывело из себя - попытка Ши Уду убить брата собственными руками, или всё же его напыщенные речи. В общем-то, судьба его решилась уже на стадии отрывания рук, так что скорее всего, первое. Как он посмел. В любом случае, страдал сейчас за обоих виновников изломанной судьбы Хэ Сюаня один только бывший Повелитель Ветров. - Можешь порадоваться за своего обожаемого братца, - холодно бросил Хэ Сюань, отряхивая запачканные кровью рукава черного одеяния. - Он легко отделался. Надо отдать ему должное, в своем желании защитить тебя от мук выбора он и в самом деле пошёл до конца. Цинсюань тихо всхлипнул, и Черновод почувствовал раздражение. Эта такая искренняя и трогательная братская любовь будила в нем надёжно спрятанные в дальних ящиках памяти его собственные чувства - ведь он когда-то тоже умел любить и жертвовать собой, как мог, старался сберечь тех, кто был ему дорог. Не сберег. Воспоминания о людях, из-за которых он ступил на сложный путь мести двум небожителям, наконец потускнели. Только горшочки с прахом остались напоминанием о том, что они когда-то существовали. - Но мои условия он не выполнил, поэтому с тобой и твоей жалкой жизнью вопрос всё ещё открыт. Цинсюань даже не шевельнулся, будто вместе с криком его покинули остатки жизненных сил - а может, так оно и было. К тому же, фоновое присутствие Се Ляня исчезло, и Хэ Сюань понял, что в этом зале принца больше нет. Цинсюань же без поддержки со стороны лишь тихо сидел на полу, сгорбившись и уронив голову на грудь, как будто сломанная марионетка. Раздражение Черновода возросло. И ради этого бесполезного существа умерло столько людей и одно божество?.. Но вместе с тем, Хэ Сюань вдруг осознал, что... он не голоден. С самого первого дня, когда бывший человек Хэ Сюань вышел из горы Тунлу и стал Хозяином чёрных вод, его постоянно мучил голод. Еда лишь немного притупляла это чувство, но сосущее ощущение чёрной дыры внутри не исчезало ни на секунду. А сейчас его не было. Это было непривычно, странно, как будто из него выдернули стержень. Ни гнева, ни голода - не осталось ничего того, чем он жил все эти годы. Сейчас внутри были лишь пустота и, пожалуй, усталость. Хотелось удалиться от всей этой суеты, в прямом смысле залечь на дно на пару десятков лет. Но сперва нужно было кое-что закончить. Хэ Сюань подошёл к сидящему на полу человеку - теперь уже простому смертному - и заставил его подняться на ноги, крепко схватив за грудки. - Очнись! Голова Цинсюаня мотнулась в сторону, ослабевшие ноги в кандалах разъехались, и он, слабо цепляясь пальцами за чужие плечи, безвольной куклой повис на Черноводе. Тот холодно рассмеялся. - Что ж, ты решил в такой момент вспомнить те вечера, когда я притаскивал тебя в твой божественный дворец, пьяного, как последнего смертного забулдыгу? Как настоящий друг, конечно же. Но сегодня я угощал тебя не вином. Приди в себя! Он как следует тряхнул мужчину - ступни прошлись по земле, - а затем, держа его одной рукой, другой отвесил звонкую пощёчину. - Ну же! Твой брат встретил смерть, как мужчина, так не виси сейчас тряпкой! Упоминание брата сработало безотказно, - Циньсюань дернулся всем телом, со свистом вздохнул. Искусанные, пересохшие губы шевельнулись, но издать смогли только тихий шёпот. Хэ Суаню пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать слова. - Тебе... стоит убить меня... Слабое дыхание прошлось по щеке демона, и оно было неестественно горячим - похоже, бывшего Повелителя Ветра лихорадило, и на прохладной бледной коже демона словно остался ожог. - Даже не мечтай, - отчеканил Хэ Сюань. - Если один из вас умер без страданий, то второй должен взять весь этот груз на себя. Зная твой характер, достаточно просто отправить тебя в мир смертных, и всё остальное ты сделаешь сам, даже судьбу твою менять не придётся. Сам себя загрызешь, изничтожишь виной, дешёвой выпивкой и бесполезными сожалениями. Я давал тебе шанс остаться в стороне. Это могла быть лишь наша с Ши Уду битва. А тебя бы просто скинули с Небес по её завершению. Но ты выбрал иное. Так что, друг мой, плати за свой выбор. "Друг мой" он произнёс, разумеется, с издевкой, но Цинсюань в его руках снова крупно вздрогнул - как и при упоминании брата. Черновод нахмурился. Губы бывшего божества снова зашевелились, и Хэ Сюань неохотно приблизил к ним лицо, стараясь не всматриваться в утонченные, подчеркнутые страданиями черты лица. Слишком красивые для простого смертного. - Ты... ошибаешься... - Что ты имеешь в виду? Я прекрасно тебя знаю. Я изучал тебя все эти годы. Без поддержки и пинков брата ты ни на что не годишься. - Ты... не прав. Цинсюань наконец поднял голову и посмотрел в глаза Хэ Сюаню. Теперь уже демон с трудом подавил желание вздрогнуть - такой неожиданной решимостью светились его глаза.  - Если ты не убьёшь меня сейчас... тебе придётся снова увидеть меня на Небесах. Выдержишь ли ты это зрелище... Хэ-сюн? - Не смей так меня называть! Черновод одним движением отшвырнул от себя Цинсюаня. Гнев вновь вздыбился в нем, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не наброситься на этого человека и не пришибить одним ударом. Однако силу он всё же не рассчитал, - Цинсюань волоком прокатился по полу, цепи натянулись, выгибая конечности под неестественным углом, раздался хруст сломанных костей - рука и нога повисли плетьми. Хэ Сюань мысленно ругнулся - этого он все же не планировал, а человеческое тело оказалось таким непривычно хрупким. Сумасшедшие из своих углов поддержали происходящее одобрительными возгласами. Цинсюань не смог сдержать болезненный стон, но когда он приподнялся на здоровой руке и снова взглянул в лицо Хэ Сюаня, его решительный взгляд не изменился. - Я бесконечно виноват перед тобой, - голос был тихим, но уже не похожим на последние вздохи. - Это та вина, которую можно искупить только кровью... ведь я не смогу вернуть тебе твоих близких, как бы не хотел этого. Но Хэ... Сюань. Если ты отпустишь меня, твоя месть не свершится. Да, изначально я был совершенно не примечательным легкомысленным человеком, и о самостоятельном вознесении не могло идти и речи. Из-за этого брату и пришлось пойти на преступление, - он сделал паузу, чтобы набраться сил для продолжения. Черновод терпеливо подождал - пока спешить было некуда, а вот слушать покаянную речь вдруг оказалось интересно. - Но сейчас... все иначе. Эта история... эта боль. Сопереживание тебе. Жертва моего брата. Я уже не тот, что был раньше. Люди, демоны и божества, что меня поддерживали, Его Высочество... и Мин-сюн, который всё же иногда умел быть мне другом.. Всё это изменило меня. И я не боюсь спуститься в мир смертных, если ты позволишь, я даже сделаю это сам.  Посмотри мне в глаза внимательно, и ты поймёшь, почему. Хэ Сюань посмотрел. И был вынужден признать, что этот взгляд очень сильно отличался от того, что принадлежал Повелителю Ветров, которого он так хорошо знал – и к которому так тщательно взращивал ненависть. В глазах Цинсюаня появилось что-то, что Черновод раньше видел, пожалуй, только у Се Ляня. Мягкая, но совершенно несгибаемая внутренняя сила. Ощущение того, что даже если весь мир ополчится против, он всё равно останется верен себе. - Убей меня, пока не поздно, - Цинсюань склонил голову. - Убей, пока... я позволяю тебе это сделать. Черновод замер на мгновение, а затем вдруг расхохотался. Звуки холодного смеха эхом отразились от высокого потолка. Сумасшедшие в ужасе притихли. - Ты валяешься у моих ног, без сил, в грязи и крови, в железных цепях, не в состоянии подняться, и смеешь мне что-то разрешать? Хэ Сюань подошёл ближе, присел перед Цинсюанем и изучающе посмотрел ему в глаза. Тот побледнел еще больше, но взгляд не отвел. - Что ж, пусть будет так. Вознесёшься - встретимся снова. Тогда и поговорим на равных. А пока мне противно пачкать о тебя руки. Ты жалок. Катись в свой смертный мир. Черновод собрался подняться на ноги, чтобы отправить Цинсюаня прочь из чертога, но тот, вдруг собрав неизвестно откуда взявшиеся силы, бросился вперёд - так резко, что демон не успел отклониться. Цепи звякнули по каменному полу, запах крови и лихорадочный жар чужого тела окутали Хэ Сюаня, и прежде, чем он снова отбросил от себя Циньсюаня, стало понятно, что тот не пытался причинить ему вред. Он его... обнимал. - Прости, Хэ-сюн, прости, прости, - мягкие губы уткнулись в шею, зашептали тихо и безостановочно, торопясь сказать всё, что хотелось. - Моё сердце разрывалось на части с тех пор, как я всё узнал, и моя душа болит за тебя так отчаянно, ведь ты действительно был мне так дорог, так близок, и я отдал бы всё, чтобы исправить содеянное, клянусь, Хэ-сюн, клянусь.. я вознесусь снова, уже сам, и найду способ возместить тебе это, я обещаю.. обещаю тебе. Голос постепенно стих, губы мазнули по коже, и Цинсюань обмяк - видимо, растратил все силы на этот отчаянный порыв. Хэ Сюань, не задумываясь, поддержал его, не давая упасть. Тело в его руках казалось невесомым, словно пушинка. - Не давай клятв, которые не сможешь исполнить, - ровно произнёс он. Цинсюань не ответил, видимо, потерял сознание. Это в самом деле были его последние силы. Хэ Сюань посидел так немного, размышляя. Потом осторожно снял с Цинсюаня цепи. Достал платок и мягко, почти бережно вытер ему лицо, вглядываясь в измученные черты. Гнев совсем отступил, как гроза уходит прочь, оставляя позади омытый небесной водой мир. Пора было и Черноводу уходить - скоро сюда прибудет божественная делегация с Его Высочеством во главе, и вовсе незачем им всё это видеть. Он аккуратно поднял Цинсюаня на руки и под разочарованный гомон чудиков покинул свой дворец. Внизу, в мире смертных, Хэ Сюань отправился сразу в столицу, где осторожно положил свою ношу на скамью под цветущим кустом и некоторое время стоял, молча глядя на спящего человека. Затем, поддавшись внезапному порыву, взял его за руку и направил свою демоническую ци в место перелома, после этого поступил также с пострадавшей ногой. - Так будет полегче, - пояснил он, как будто его кто-то мог услышать. Затем резко поднялся на ноги и пошёл прочь, не оборачиваясь. - До встречи... Хэ-сюн, - светлая улыбка коснулась губ Цинсюаня, и он погрузился в глубокий сон. Над столицей разгорался новый день.