Wind on the water

Близился праздник Драконьих Лодок Дуаньу. Цинсюань с детства любил неповторимую атмосферу этого дня, наполненную весельем, ароматом полыни из мешочков, которые родители вешали им с Уду на шеи, чтобы отогнать зло, вкусом цзунцзы (Цинсюань всегда выбирал сладкие, а Уду – солёные, поэтому им не приходилось из-за этого ссориться). А вечером они всей семьей отправлялись к реке, чтобы понаблюдать за соревнованием красочных лодок в форме драконов и непременными фейерверками по его завершению. Этот период счастливого детства продлился недолго, но память о нем всё еще жила в сердце небожителя, поэтому когда Се Лянь предложил ему спуститься в мир смертных и посмотреть на праздник, Цинсюань согласился, не раздумывая. Выбрав лучший свой наряд, он присоединился к Се Ляню с Хуа Чэном (последний окинул его нечитаемым взглядом и слегка кивнул в знак приветствия – Цинсюань поспешил ответить низким поклоном, припоминая о его небольшой… помощи). Се Лянь широко улыбнулся им обоим, призывая вести себя мирно. Вскоре они, накинув на себя иллюзии ничем не примечательных горожан, уже гуляли по шумной столичной ярмарке. Первое время Цинсюаню было немного неловко от соседства с божественно-демонической парой. Хуа Чэн крепко держал Се Ляня под руку, чтобы не потерять в толпе, время от времени они тихо переговаривались, и Цинсюань мог заметить, как краснеют уши и щеки Се Ляня, видимо, демон, как обычно, вел свои весьма провокационные речи. Будучи свидетелем столь гармоничного взаимодействия, Повелителя Ветра посетило странное чувство… неудовлетворенности? Будто ему и самому сейчас хотелось бы чего-то подобного. Твердой руки, прижимающей его к себе, чтобы не отставал, тихого голоса, слышного даже в эпицентре праздника, слов, от которых кружится голова и пылает лицо. Но затем людской поток захватил их и понёс, праздничная суета быстро заставила Цинсюаня выбросить ненужные размышления из головы, и вскоре он уже смеялся вместе с Се Лянем над потешными мини-сценками бродячих актеров, уплетал за обе щёки завернутые в бамбук сладкие рисовые шарики и покупал талисманы, отгоняющие несчастья. Несмотря на то, что сейчас его удача целиком и полностью зависела лишь от него самого, вид разноцветных мешочков с ароматной травой навевал у него ностальгию, приправленную нотками неизбежной печали. В какой-то момент его спутники задержались у прилавка с украшениями, а Цинсюань почувствовал, как некая неведомая сила зовёт его прочь. Сердце ёкнуло в сладком предвкушении, а ноги сами понесли его в нужном направлении. Вскоре он свернул с главной улицы, преодолел пару извилистых улочек и наконец вышел к реке. Там в самом разгаре были приготовления к драконьим гонкам. Пройдя мимо весело болтавших лодочников, Цинсюань прошел чуть дальше, чтобы в какой-то момент увидеть на скамье возле берега до дрожи знакомую фигуру в черных одеяниях. Небожитель тут же скинул с себя маскировку, нервно пригладил слегка растрепавшиеся волосы, прокашлялся и только потом приблизился к задумчиво глядящему на воду Хэ Сюаню. Цинсюань открыл было рот, чтобы выдать эмоциональную приветственную речь, но затем увидел выражение лица демона, а также учёл факт того, что тот на него даже не взглянул, продолжая безучастно смотреть на мерцавщую в городских огнях реку, поэтому просто присел рядом с ним, чинно сложив ладони на коленях. Было очевидно, что это именно Хэ Сюань позвал его сюда, а вовсе не чудесная интуиция Цинсюаня подсказала ему нужное место; значит, рано или поздно, он всё же озвучит причину их встречи здесь. - Ты знаешь историю возникновения этого праздника? – спросил Черновод после пары минут такого безмолвного соседства. - Праздника Драконьих Лодок, Дуаньу? – тут же отозвался Цинсюань, чувствуя, как от звука этого голоса в груди как будто перевернулся чан с горячим маслом. – Кажется, он был основан в честь памяти знаменитого поэта и чиновника, как его бишь… Цюй Юаня? Насколько я помню, тогда случилась какая-то довольно трагичная история. Жаль, не помню деталей. - Именно, - кивнул Хэ Сюань, наконец одаривая небожителя своим обычным пронизывающим взглядом. - Из-за придворных интриг его оклеветали и отправили в изгнание. В ссылке Цюй написал большую часть своих произведений, иллюстрирующих его любовь к родной стране. Пока поэт был в изгнании, соседнее царство захватило его страну. Узнав об этом, Цюй впал в отчаяние и совершил ритуальное самоубийство, утопившись в реке на пятый день пятого лунного месяца. - Боже, какая ужасная судьба! – Цинсюань изумленно прикрыл рот ладонью. – Кто бы мог подумать, что у такого красочного праздника – такая темная предыстория! - Его основные традиции также имеют не самый светлый подтекст, - продолжил Черновод, как будто не замечая реакции собеседника. - Считается, что когда местные жители узнали о смерти поэта, они отправились по реке на лодках, чтобы найти его тело. Пытаясь отпугнуть рыб от тела, во время плавания жители били веслами по воде, а также бросали в воду шарики клейкого риса в качестве отвлекающей приманки. Одновременно некоторые из сидящих в лодках били в барабаны, чтобы отпугнуть злых духов. Также один пожилой местный знахарь вылил в воду вино с реальгаром. Таким образом он рассчитывал отогнать речных монстров и защитить тело поэта. С тех пор сплав на лодках по реке стал традицией, которая позже переросла в состязание. - Реальгар разве не ядовитый? – хмыкнул Цинсюань, делая акцент на этой детали, чтобы не слишком задумываться о мрачных подробностях рассказанной Черноводом истории. - Большинство лекарств по природе своей токсичны, всё зависит лишь от дозировки, - ответил Хэ Сюань, и небожителю показалось, что тот сейчас имеет в виду не только непосредственную тему их разговора, однако уточнять не рискнул. - Спасибо, что рассказал мне об этом, - вежливо произнес он вместо этого. – Несмотря на мрачность истории, приятно знать истоки некоторых традиций. А в чем-то подобное знание даже заставляет больше ценить ритуальность этих действий. Со стороны пристани послышались крики – начинался сплав. Со всех концов города ручейками потянулись желающие посмотреть на красочное мероприятие, но скамейку с беседующей парочкой люди инстинктивно огибали как можно дальше, в итоге вокруг них всегда оставалось свободное пространство. - Знаешь, к чему я рассказал тебе всё это? – спросил Черновод, сцепляя пальцы между собой и адресуя Цинсюаню еще один взгляд – на сей раз уже чуть менее колючий. - Чтобы напомнить, что мир вовсе не так красочен и манящ, каким я его, по твоему мнению, представляю? – чуть лукаво улыбнулся в ответ Повелитель Ветра, но затем по лицу его скользнула тень печали. – Я это прекрасно помню и без напоминаний. Просто считаю, что это не повод опускать руки или ненавидеть мир вокруг. - Я вовсе не призываю тебя так поступать, - нахмурился Хэ Сюань, провожая взглядом первые ярко раскрашенные лодки, разрезавшие речную гладь. – Всего лишь хочу напомнить, что многие явления в этом мире имеют под собой несколько слоёв правды, и чтобы начать по-настоящему разбираться в происходящем, не стоит игнорировать истоки вещей. Даже если они мрачны и неприглядны. Они наблюдали за тем, как жители города с радостными криками бегут вдоль реки, подбадривая выбранные лодки, Цинсюань – с невольной улыбкой, Черновод – с обычным непроницаемым выражением лица. В какой-то момент пальцы Цинсюаня невесомо легли поверх ладони демона, словно спрашивая – можно ли? И их обладатель ощутимо вздрогнул от неожиданности и смущения, когда Черновод аккуратно, но крепко перехватил его руку и сжал в своей, да так и оставил у себя на коленях, заставляя небожителя, слегка краснея, усесться совсем вплотную к нему. - Это… очень ценное для меня знание, правда, - произнес Цинсюань, вкладывая в свои слова несколько смыслов – включая тот, что Черновод, кажется, успел хорошо обдумать своё к нему отношение. – Я постараюсь применять его почаще, хотя мне, конечно, гораздо приятнее думать о хороших вещах, чем о тёмных и мрачных. - Красота этого мира особенно ясно видна на контрасте с ужасными событиями. Где лодки из прошлого, отгоняющие от погибшего писателя злых духов – и где сегодняшние праздничные гонки, - Черновод задумчиво сплёл пальцы с пальцами Цинсюаня, и этот простой жест едва не заставил небожителя ахнуть вслух – вверх по руке потекли волны внезапного тепла, достигая груди и заставляя сердце трепыхаться, словно пойманную в клетку птицу. - Это как… мы с тобой? – неловко засмеялся Повелитель Ветра, пытаясь скрыть, как сильно его смутило это проявление эмоций от того, кто обычно был с ним так холоден. – Наша красота тоже особенно хороша на контрасте. Как… день и ночь, зима и весна, ну, знаешь, эти поэтические сравнения. Хэ Сюань повернул голову к собеседнику и посмотрел ему прямо в глаза – в самом деле очень красивые, цветом где-то между летней травой и морской волной, сейчас выражающие такую степень смятения, что казалось, их обладатель вот-вот вырвет руку и убежит от демона куда подальше. Этого совершенно не хотелось. Мягкость его тонких пальцев была такой приятной, что Черновод, не задумываясь, погладил их, ощущая в них едва заметную дрожь. Неужели небожитель в самом деле всё ещё боится его? Или просто не привык к такой степени близости? Больше было похоже на второе. Хэ Сюань неохотно заставил себя ослабить хватку, а затем и вовсе отпустить чужую ладонь. Но в следующий момент Цинсюань сам переплел их пальцы, да так крепко, что аж зажмурился от собственной дерзости. - Нет, нет, пожалуйста! Не отпускай. - Не отпущу. Обещание вырвалось настолько само собой, что оба уставились друг на друга и некоторое время просто молча смотрели, осознавая, привыкая к ощущению демонической и божественной ци, сливающейся друг с другом там, где их пальцы сплетались, будто корни деревьев, вдруг задумавших стать единым организмом. - Скоро будут фейерверки, - почти прошептал Хэ Сюань, наконец опуская взгляд. – Наверняка ты захочешь посмотреть. - А ты? Если ты пойдёшь, то и я пойду, а если нет – то чего я там не видел! – голос Цинсюаня напротив, звучал чуть более резко, чем обычно, и ему пришлось спешно подышать на счёт, чтобы выровнять душевное состояние. - Хорошо. Хэ Сюань встал, не выпуская его руки, и Цинсюань последовал за ним, ощущая, как непрошенная улыбка расцветает на его лице. Не отпустит. Раз он так сказал – значит, и правда не отпустит. Он ведь всегда держит своё слово. Хотелось обнять, прижаться, спрятать лицо на его плече, говорить без перерыва, говорить и говорить, задыхаясь, чтобы не взорваться от переполнявших эмоций, но лицо Черновода казалось еще более задумчивым, чем обычно, и Цинсюань заставил себя сдержаться. Меньшее, чего сейчас хотелось – нарушить ту хрупкую близость, что проклевывалась между ними сквозь пласты прошлых событий и переживаний, и Цинсюань скорее бы откусил себе язык, нежели сболтнул что-то действительно лишнее. Они набросили на себя человеческие личины и отправились в сторону главной площади. Черновод прорезал волны людского моря, словно водяной дракон, а Повелителю Ветра оставалось лишь следовать за ним и не отставать. В какой-то момент они наконец вынырнули из гомонящей толпы и оказались на небольшом возвышении, с которого прекрасно было видно всё происходящее. Как и у реки, вокруг них тут же образовалось пустое пространство, что было весьма кстати. Хэ Сюань поставил Цинсюаня перед собой, поворачивая спиной к себе, а лицом - к небу, мягко приобнял за плечи, и тот не сдержался – отклонил немного голову, чтобы положить её демону на плечо. Черновод лишь тихо фыркнул, пощекотав дыханием ухо небожителя, а затем фыркнул снова и указал пальцем куда-то в сторону. Проследовав взглядом в указанном направлении, Повелитель Ветра и сам едва не засмеялся – в некотором отдалении от них точно в такой же позиции стояли Се Лянь с Хуа Чэном, с совершенно счастливыми лицами. Цинсюаню тут же стало интересно посмотреть на лицо своего демона, и он уже было завертелся в его объятиях, чтобы это осуществить, как грянул первый фейерверк. Яркие всполохи заполнили ночное небо, раскрашивая его во все цвета радуги, и Цинсюань замер, восхищенно наблюдая за тем, как сменяют друг друга на черном небесном полотне цветы и драконы, невиданные животные и огненные колесницы. Крики ликующей толпы и взрывы перекрыли все прочие звуки, поэтому поглощенный зрелищем и громкими звуками небожитель не заметил, что Хэ Сюань, чуть отстранившись, смотрел вовсе не в небо, а на его лицо, любуясь тем, как тонкие черты едва ощутимо меняются в отсветах разноцветных огней. И уж точно не слышал, что он произнес, – как тихую клятву самому себе, зарок, подкрепленный энергией радости, плещущейся вокруг них. - Всегда буду рядом с тобой. Но когда Черновод поднёс к губам его ладонь и оставил на ней легкий поцелуй, подтверждающий его слова, Цинсюань не смог не отвлечься – место, которого коснулись губы демона, горело, словно ожог. Он непонимающе посмотрел в его глаза, сейчас горящие демоническим золотом, да так и не смог отвести взгляд, столько невероятной нежности в них плескалось. - Хэ-сюн… Его притянуло, словно магнитом, он даже сам не осознал, как это произошло, но лицо Черновода вдруг оказалось настолько близко, что Цинсюань смог поймать губами прохладу его губ, замерев от прикосновения на расстоянии едва ли не волоса. - Хэ-сюн. Это было так близко, что слышать было необязательно – можно было читать слова по движениям губ. - Никогда не покидай меня. - Хорошо. - Не отталкивай меня больше. - Не буду. - Позволь мне видеть тебя чаще. - Если ты этого хочешь. - Хочу. - …я тоже. Последнее услышать (ощутить) было так неожиданно, что Цинсюань вздрогнул – и ничтожное расстояние, отделявшее их от поцелуя, сошло на нет. Он почувствовал, как ноги подгибаются от мягких, невесомых касаний, которыми Хэ Сюань осыпал сначала его губы, затем – щеки, веки, линию лба, изучая его, нежа, лаская, обещая бесконечную заботу и комфорт. Вокруг бушевал праздничный хаос, а они, словно в другом измерении, были полностью погружены друг в друга. В какой-то момент Цинсюань, всё еще дрожа от невероятной интимности момента, стал гладить кончиками пальцев его лицо, шею, пряди волос, также обещая – тепло, внимание, чуткость. Когда взрывы фейерверков наконец стихли, они просто стояли, обнявшись, и Цинсюаню пришлось приложить все усилия, чтобы устоять на ватных от волнения ногах. - Думаю… думаю, нам стоит присесть, - слегка заикаясь, произнес он, ощущая, как безудержно краснеют его уши и щеки. Черновод только хмыкнул в ответ, и в следующее мгновение Цинсюань ощутил, как мир перед его глазами качнулся, а сам он оказался сидящим на руках у демона. - Так достаточно удобно? – ровным тоном произнес Хэ Сюань, наблюдая за небожителем чуть сощурясь. - Д-да, пожалуй. Цинсюань вдруг начал понимать Се Ляня – раньше его постоянное смущение от действий Хуа Чэна казалось ему странным, ведь они с демоном были парой, и что такого может происходить между двоими, что могло бы вызывать подобные чувства? Вот сам-то Цинсюань смелый да бойкий, думал он, выдастся случай, он всем покажет. Однако сейчас больше всего на свете ему хотелось спрятать лицо в ладонях и умолять Хэ Сюаня перенести их в какое-нибудь пустынное место, а ведь с другой стороны, это будет еще более неловко, ведь они окажутся наедине, и боже. - Думаю, теперь тебе стоит дать немного времени на раздумья? – тихо прошептал Черновод ему на ухо, и его тон был наполовину смешливым, наполовину полным неприкрытой заботы. - Да! То есть, я думаю, что… ох. – Цинсюань беспомощно взглянул ему в лицо. – Наверное, нужно немного отдышаться. Прости, прости. Это просто… слишком много сразу, и я не думал, что… - Что на деле это не так легко, как в мыслях? – руки Хэ Сюаня, кажется, вообще не напрягались, пока он нёс свою божественную ношу к тому месту, с которого они начали встречу. - И снова – да! То есть, не совсем. Это не сложно. Но очень… сильно, и так по-настоящему, что… Цинсюань совсем запутался в словах и просто молча уткнулся в черное одеяние на груди Черновода, надеясь, что тот не будет расспрашивать. - Всё хорошо, - тихо сказал тот и расспрашивать не стал. Опустив Цинсюаня на скамейку, он внимательно оглядел его, пришел к каким-то своим выводам, немного помолчал, явно с кем-то беседуя по духовной сети, а затем кивнул. – Скоро Се Лянь с Хуа Чэном будут здесь. А я, пожалуй, пока откланяюсь. Спасибо тебе за вечер. И до новых встреч. - Хэ-сюн! – Цинсюань вцепился в его ханьфу и уставил на демона огромные умоляющие очи, размером примерно с маленькое блюдце каждое. – Скажи, скажи мне его! - Что?.. – Черновод сначала не понял странное поведение небожителя, а затем прикрыл глаза ладонью. – Ну нет, нет. Мы еще не настолько близки. - В смысле, не настолько близки, Хэ-сюн! Ты обещал мне – напомнить, что ты мне обещал? - Это вовсе не подразумевает, что я дам тебе пароль. - Хэ-сюн! - Нет. - Пожалуйста! - Нет. - Хочешь, я встану на колени? - Не смей. - Тогда скажи! - Нет. - Тогда я скажу тебе свой! -… я его знаю, глупый. -… и никогда со мной не говоришь! - Ладно, я буду говорить. Иногда. - Хэ-сюн! Но в следующий момент демона уже и след простыл, а к Цинсюаню с улыбкой направлялся Се Лянь, держащий за руку Хуа Чэна. Теперь наблюдать за их близостью было совсем не грустно, наоборот – Повелитель Ветра ощутил лишь еще больший прилив тепла и воодушевления, понимая, что теперь он, на самом деле, никогда не будет один. Ведь если Хэ Сюань что-то обещает – он непременно это исполняет.