Семейный Апокалипсис

После вчерашних событий я не мог уснуть. Передо мной проскакивало мертвое тело Антона, и меня это пугало. От такого я не сдержался и меня вырвало. Женя отвернулась в сторону воды и уснула уже давно вместе с Чарльзом. А я смог уснуть лишь с началом рассвета. Женя проснулась раньше меня. Она стала расхаживать неподалеку и искала еды. Ей также как и мне пригляделись крабы и стала их ловить при помощи крюка. Набрав целую горсть мяса она положила его на плот, потом выхватила пару деревяшек и разожгла их. Она взяла с плота крабье мясо и поднесла его над очагом огня. Ее руки понемногу покрывались ожогами, но еда была гораздо важнее. Я проснулся от запаха жареного мяса. Увидев у сестры ожоги я выхватил у нее горсть и жарил вместо нее. У нас получился первый вкусный обед в нашем выживании, мы также накормили Чарльза. Все шло хорошо, но уже было не так спокойно. Теперь я понимал, что здесь нельзя никому доверять. Но я уже не надеялся на встречу с еще одним человеком. Мы просто сидели. Сидели в тишине. Мы молчали так несколько минут, пока Женя не стала плакать. Я смотрел на нее, а она, прикрыв лицо руками, рыдала и громко стонала. Я не хотел вмешиваться, все-таки мы уже вряд ли увидимся с родителями и знакомыми. После всего этого я встал и пошел к плоту. — «Ну что, поплыли.» — сказал я, садясь на борт. Затем встала Женя, взяла Чарльза и со слезами на глазах пошла за мной. Мы уплывали отсюда. Я не хотел больше вспоминать об этом. Тут я заметил, что мы не сдвигаемся с места. Я поднял доску, которая выступала в роли весла. Я увидел, что ее конец был весь сожжен, как-будто над огнем держали. Потом мы стали медленно понижаться вниз. — «Н-нет!» — крикнул я со страху. В этот момент на меня посмотрела Женя. Она увидела в моих руках сожженную доску: — «Что это?» — «Мне кажется, или вода теперь реально как кислота. Теперь она разъедает наш плот, Жень!» Женя тоже заподозрила, что мы стали опускаться вниз: — «Тогда срочно плывем назад!» –"Нам врядли хватит этой доски на обратный путь!» Женя подползла ко мне и выхватила доску. Она повернулась назад и стала грести. Она это делала очень быстро и после каждого рывка вытаскивала доску из воды. Таким образом мы смогли выйти обратно на берег. Нам уже ничего не оставалось делать, кроме как остаться на острове и ждать конца. Но мы вспомнили про огромный лес впереди нас. Нам было очень любопытно сходить туда, а еще возможно там будет наше спасение. Договорясь мы побежали прямо. В джунглевом лесу было немного темно и прохладно. Такое я мог видеть только по телевизору. Там правда очень красиво. На нашем пути мы повстречали экзотические растения, животных и другие прелести. Из зверей в основном были обезьяны. Они занимались чем угодно. Одни ели, другие прыгали по веткам деревьев. Но были из них и те, кто рвал нашу одежду, царапал и кусал. Одна из таких обезьян запрыгнула мне на голову и дергала мои уши. В таких случаях я в воплях прыгал, махал руками, шатался из стороны в сторону и матал головой. Вскоре мы заподозрили неладное. Обезьяны стали бежать прямо и перестали нам докучать. — «Что с ними, Жень?» — «Не знаю.» Через некоторое время зверьки собрались в несколько линий и смотрели в одну точку. Мы услышали топот. Стала проявляться большая тень, которая смещалась все ближе и ближе, пока она не вышла из-за листьев и лян. Это была горилла. Она выглядела больше, чем на экранах. Мы стояли и не могли проронить ни слова, животное смотрело на нас, а мы смотрели на него. Когда она открыла свою пасть, то стал доноситься мужской голос, как из мегафона: — «Это твое следующее испытание, Дмитрий! Сможешь ли ты спасти свою сестру от нападения диких зверей, а, Дмитрий?» После завершения сообщения пасть у гориллы закрылась, все обезьяны повернулись на нас, а через секунду набежали. — «Твою мать! А-а-а!» — кричал я, схватив Женю за руку. Я стал бежать вместе с сестрой и братом. Я держал Женю, она Чарльза. Вместе с обезьянами бежала и гигантская горилла. Мы иногда спотыкались об корни больших деревьев. Мы бежали со всех ног, оборачиваясь на толпу зверей. Во время погони я повторял про себя: — «Это все сон. Это все сон.» Но это была суровая реальность. Еще хорошо, что мы смогли выбраться из леса. — «Думаю это все.» — сказал я, протирая пот со лба. Но увидев ту же самую толпу диких обезьян, которая продолжала бежать за нами, я вскрикнул от страха и одновременно удивления. Я уже не знал, что делать, обезьяны нас догонят, а уплыть мы не сможем. Но думать времени не было, все же у меня появилась одна идея: — «Я знаю, ты возьмешь Чарльза на руки, а я тебя. Потом я зайду в воду, а животные, продолжая бежать за нами, попадут в кислоту и сжарятся.» — «Ты с ума сошел? Ты же тоже умрешь!» — «Нет, пострадают только мои ноги, эта горилла определенно робот, она выйдет из строя, зайдя в кислоту, а маленькие обезьянки понятное дело, что умрут быстро.» Я взял Женю с Чарльзом на руки и сначала не хотел заходить в жидкость, но другого варианта я не видел. Сначала я засунул только ступни, было очень больно. Потом начал заходить дальше и глубже. Боль была невыносимой. Я кричал. Зайдя еще дальше я перестал чувствовать своих ног, как-будто их нет. Звери уже приблизились к нам. Обезьяны по очереди стали умирать, одна за другой. Дальше было еще больше. Я не мог больше терпеть. Я валился с ног, но надо было держаться, иначе все погибнут. Обезьяны все умирали и умирали и наконец подошла очередь гигантской гориллы. Она точно была не настоящей, ее инстинкты так бы не работали. После ее захода в кислоту она вышла из строя и повалилась всем телом в жидкость. Когда опасность миновала, я бросил Чарльза и Женю на берег, а сам стал хвататься за плот, который уже не был на него похож. Мне удалось выбраться только своим телом, ноги продолжали находиться в кислоте. Я потерял сознание. Женя вытащила меня полностью. Она увидела мои ноги, на них уже не было ни кожи, ни мышц, просто кости. Сестра стала кричать и плакать над моим телом, она думала, что я уже мертв. Так она просидела около меня до самой ночи. Я так и не просыпался. Я уже не был похож на живого. Сестра сидела и смотрела на ночное небо. Она вспоминала о жизни с родителями, о родном доме. Ей становилось грустно от той мысли, что всего этого больше не будет. Чарльз уже спал, Женя все продолжала смотреть на небо, считала звезды. Она не спала этой ночью.