Две стороны одной монеты

«Os iusti meditabitur sapientiam

Et lingua eius loquetur iudicium.

Beatus vir qui suffert temptationem

Quia cum probatus fuerit accipiet coronam vitae.

Kyrie, ignis divine, eleison…

Oh quam sancta, quam serena,

Quam benigna, quam amoena,

Oh castitatis Lilium…»

© Эдуард Фридрих Мёрике, «Эльфийская песнь», 1830 (вольная интерпретация)

       Сквозь сон я понимала, что со мной явно что-то не так… Продрав глаза, я ужаснулась от того, что находилась не в своей кровати, а лежала прямо на обеденном столе! Мало того: неугомонный Тайлер продолжал меня глумливо бесчестить. В этот раз он совершал омерзительный акт через лоно, а im der After он толкал свечную подставку на подсвечнике. К моему стыду, нижние губы охватывали его плоть и тёрли между собой с такой силой, что Тайлер нисколько не сдерживался и громко постанывал хриплым голосом. Несмотря на то, что он получал низменное наслаждение вкупе с преступным и запретным с точки зрения концепции человеческой морали удовольствие, тем не менее, это звучало не просто отвратительно, а даже невероятно жутко. Сначала было я подумала, что это сновидение, но реальность была такова, что мне хотелось поскорее забыться в астральном мире грёз, которым, к сожалению, сбыться никогда не суждено…        Но меня ожидал только проклятый мир невыносимых кошмаров и тяжких страданий. Монстр (ибо от человека в этом существе уже не осталось и следа) то протяжно выл, как будто ветер в дымоходной трубе или сова в ночной глуши, то стонал страшными звуками, леденящими кровь, словно душевнобольной, то безудержно хохотал, будто одержимый нечистой силой. Он наклонился настолько низко, что его здоровенная мошонка, которая на протяжении всего этого времени молотилась то об одну мою ягодицу, то об другую, коснулась нервных окончаний посередине между ними. Заметив это, Тайлер убрал подсвечник и начал заталкивать туда свои тяжёлые яйца, которых моё поруганное пространство непроизвольно втягивало в себя. При этом он поноси́л меня отборной вульгарной руганью, от которой мои уши увядали, словно девственные цветы, вырванные с корнем злыми порывами зимнего ветра. Надо упомянуть, что в это время у меня проходили месячные. Поэтому я умоляла чудовище перестать меня сократировать, но, конечно, оно глубоко наплевало на мои чувства, когда вся основная его жизненная философия заключалась в сексуальном гедонизме и солипсизме. Наконец это помутняющее рассудок и омрачающее сознание безумие закончилось с того самого момента, как оно выплеснуло в меня всю свою паршивую сперму, от которой ещё ни на минуту не переставало нести нестерпимым смрадом… Однако с каждым днём изощрённые пытки и безумные извращения наращивали силу, так что этот «перерыв» длился лишь краткое время…        В первый раз, как изуверский изверг подверг меня прямому сношению, Тайлер разорвал мою девственную плеву настолько безжалостно, что я не выдержала боли и ужасно закричала, обильно изливаясь на его постепенно гниющий половой орган мочой и сгустками маточной крови. В тот момент я возбудила в нём небывалую ненависть, по причине которой он опять затолкал мне член в рот по самые гланды, причём настолько глубоко, что потом меня аж несколько раз вывернуло — не только от мерзостной гадости его плоти, но и от гадкого привкуса собственных выделений. Причём за это Тайлер избил меня до полусмерти, не на минуту не прекращая совершать жесточайшие насильственные акты, а все мои крики и мольбы о пощаде поглощал его зычный рокот трубного голоса. Злая шутка беспощадной судьбы: так как дом Тайлера находился на окраине Райненбаля и стоял в стороне от остальных жилых построек, из-за чего мои крики о помощи никем не были услышаны. Когда он уходил, то запирал меня в тесной комнатке без окон. Порой мне приходилось ходить под себя и задыхаться в тошнотворной скверне. Худшей тюрьмы представить не выйдет…        Прошло девять месяцев. Именно из-за того случая с Тайлера я вынашивала своего первого ребёнка, шансы на счастливую жизнь которого с каждым днём угасали как заходящее за черту горизонта солнце. Я почувствовала, что внутри меня зародилась совершенно новая жизнь, только спустя месяц. Врач-гинеколог из местного Райненбальского медпункта определил, что это девочка (на приёме мне пришлось соврать о моих травмах, причинённых Тайлером, будто я получила их при падении в глубокий овраг). Впоследствии ей было дано имя Никка. Даже в такой, казалось бы, светлый и позитивный момент Тайлер проявил небывалую циничность и безразличное хладнокровие, очередной раз продемонстрировав свою бесчувственную натуру. Узнав об этом, он вовсе не радовался, а морально издевался надо мной: всячески глумился, обзывал, унижал и даже угрожал лишить жизни и меня, и Никку; но, что самое странное — он даже ни разу за последнее время не то что бы меня не изнасиловал, он ко мне пальцем не притронулся. Этому я как раз и удивилась, так как привыкла к его сексуальным девиациям и постоянному рукоприкладству. Бывали дни, когда он принуждал меня к скотским совокуплениям по семь-тринадцать раз на дню, и каждый раз длился около получаса, если не больше, хотя для меня это была не только телесная, но и ментальная пытка. Какой-то цикличный круговорот плотского отторжения, некий застывший кошмар, который длился будто бы всю земную жизнь…        И вот, спустя длительное время, Тайлер снова вынудил меня. В этот раз он кончил быстро. Безграничная и безумная похоть, перешедшая все возможные и невозможные берега, настолько сильно застилала его взор своей мрачной пеленой, что он только потом осознал приближающееся окончание моей беременности. Тайлер злобно хмыкнул и произнёс: — Убей ребёнка.        Я не могла поверить своим ушам… Неужели в нём действительно не осталось ничего святого? Неужто ни капли милосердия??? — Что?..        Он презренно зыркнул на меня тусклыми хрусталиками бесстыжих глаз, наполовину скрытых саваном тёмных волос. — Убей его…        Меня кинуло в слёзы, и я вновь начала молить Тайлера о пощаде. — УБЕЙ ЁБАНОГО НАХЛЕБНИКА К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ И ЗАКОПАЙ ЕГО НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ!!!        Будучи не в силах больше с собой совладать, я кинулась к входной двери, но так как та оказалась заперта, я больно ударилась плечом и виском о косяк. Ненасытный Тайлер с сатанинским блеском в глазах набросился на меня, но внезапный мощный стресс придал мне сил. Я что есть мочи ударила его кулаком в челюсть, чего он явно не ожидал. Кровожадный Тайлер опешил от моей выходки, не удержал равновесие и тяжело рухнул на пол как подкошенный, будто контуженный солдат на поле брани.        Единственный выход из этого чёртового дома был в окне. Схватив подсвечник, я метнула его в одно из окон и тем самым разбила. Правда успела слегка поцарапаться до крови, пока выбиралась, задев битое стекло в оконной раме. Всё, что мне сейчас хотелось, — это убежать как можно дальше от этого ненавистного старого дома. Поэтому я устремила свой путь в Финстервальд. Хоть это место в позднее время суток слыло весьма опасным, мне было уже глубоко наплевать на то, что могло поджидать меня в этом лесу…        Невероятная густота сего древнего царства значительно затрудняла его проходимость. Со всех сторон меня обступали отбрасывающие мрачные тени деревья. Повсюду ползали омерзительные насекомые. В воздухе летали громадные летучие мыши. Жутко стонали филины в мглистом мраке. Ночью лес представлял из себя ничто иное, как настоящую квинтэссенцию из темноты, холода и пустоты опустошающего безлюдья. Меня угнетали вся боль и страх, пропитавшие этот чёртов лес, окруженного дикой рекой Мистенлид, в которой, по жутким слухам, постоянно топились самоубийцы…