Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Именно тогда я начал постепенно осознавать, что живу во лжи и иллюзии. И никому в мире, совершенно никому не следует верить»

(воспоминания похитителя)

                    Сколько времени прошло, а я так и не смог ее найти…и тут появляется он, который каким-то странным образом все-таки ее находит.       — Она выпала из коробки… — пролепетал жертва. — Я случайно ее задел, и коробка упала…       Он в ужасе смотрит на меня, словно ожидая чего-то страшного. А вот я пристально смотрю на ненавистную мне фотографию. Я стал двигаться вперед к нему, пока не сравнялся и не вырвал фотографию из рук жертвы. Как же это было давно…и, самое забавное, что с тех пор ничего не изменилось.       — Иди к себе в комнату, — холодно произнес я, не отрывая взора от куска прошлого.       Парень не стал перечить и молча поднялся с пола, покидая гостиную. Я заметил, как звук шагов уменьшается и вскоре вовсе стихает после слабого щелчка закрывшейся двери.       Проклятье! Помню, как искал ее по всему дому, но так и не нашел. Ни в коробках, ни в ящиках…вообще нигде. В досаде я понял, что, вероятно, потерял фотографию навсегда, а она, оказывается, в старой коробке валялась все это время.       Вздохнув, я решил идти в мою собственную комнату, но вдруг остановился недалеко от двери комнаты жертвы. Хм… Я же обещал его покормить. Еду ему все равно дать придется, но в этот раз пусть ест ее сам.       Взяв небольшой пакет, я направился в сторону кухни. А в кульке всего-то оказалось 10 десертов, крупа и булка хлеба. Надо будет на обед сварить суп. И варить придется из крупы, картофеля и зелени… Фу, а не еда. Хочу с мясом и каплями крови. Крови всех этих никчемных жертв! Всех этих бестолковых и бесполезных людей!       Внутри словно взрывался вулкан — я чувствую, что в любой момент могу сорваться, и хуже всего будет, если я сорвусь на жертве. Стоит мне его покалечить, как ждать заживления ран придется долго. Может, снова на улицу? Даже и не знаю. Вначале покормлю пленника. Точнее сам пусть себя покормит.       Достав баночку десерта и ложку, я решил в кружку налить свежей воды. Сок не могу покупать так часто, но вода тоже дело не плохое. Заодно сейчас сам смочу собственное горло. Стоит наполнить горло прохладной чистой водой, как разом улетучивается все напряжение, и мирно становится истерзанной душе. Хорошо…       Вот еда, вода и ложка. А теперь в мини-путь. Дойдя до нужной комнаты, я открыл дверь и вошел, решая по-быстрому поставить еду на табуретку и удалиться. Но как только еда оказалась на стуле, а я начал удаляться, тот парень странно и будто вопросительно на меня посмотрел. Ждет, что я его кормить буду? Серьезно?       — Я понял, что ты хочешь есть сам.       — Но ты…       — Сегодня обойдешься без моей помощи.       Я ушел, решая вернуться в комнату свою, но не в силах забыть все, что было много лет назад. Не могу! Я бы хотел, но не получается…       Дверь, мой футон…вообще я планировал сегодня снова поспать вместе с ним, но сейчас мне вообще не хочется никак контактировать с жертвой. Да и, наверняка, ему без меня будет спокойнее.       Я рухнул на подушку и на футон, устремляя мрачный взгляд на то, что творится за окном. Конец ноября, по сути, зима, снега нет, но на улице очень влажно и холодно, словно погода взяла все — 20. Хотя сейчас в доме и тепло, но спасибо теплой одежде и одеялу, а еще в придачу и обогревателю.       Я вздохнул и невольно вытянул руку с фотографией, не отрывая от нее взгляда. Детство… Меня никто и никогда о нем не спрашивал, а я не желаю о нем вспоминать, хотя его тени постоянно меня преследуют. В целом, назвать его счастливым не могу. Именно тогда я начал постепенно осознавать, что живу во лжи и иллюзии. И никому в мире, совершенно никому не следует верить.       Я учился в одной из элитных средних школ. Родители всегда твердили, что я должен отлично учиться, чтобы в дальнейшем найти высокооплачиваемую работу и жить богато и ни в чем не нуждаться. Не будешь трудиться — успехов в жизни тебе не видать. Для них мои успехи были самым главным. Им не было дела до меня…только до моих успехов. Пока я учился в школе, то имел напрочь забитый график*.              Моим основным хобби было чтение, но уделить ему у меня была возможность всего 1 час в день. Также дополнительно с репетитором я занимался фортепиано и скрипкой по 1 часу занятие. В общем, в будни основные занятия (школа) занимали 8 часов. Спал я 7 часов. Занятия 3 часа, 2 часа уходило на кружки и еще пару на ужин/ванну/подготовку к школе, потом 1 час скрипки и фортепиано и 1 час для хобби.       А вот график выходных дней: помощь по дому 1 час, уроки скрипки и фортепиано 2 часа, сон 7 часов, и 5 часов обучения.       В целом, сон занимал всего 7 часов при всех моих нагрузках. Удивительно, что я еще не загремел от такого графика в больницу…       Помню, однажды родители были на презентации и там же представляли меня. Собственно, этот график я помню как раз-таки из презентации. Микрофон в тот день был у мамы — именно она озвучивала мое резюме… Упоминались не только мои хобби и репетиторство, а также она говорила, что я хорош во всех предметах, не существует того, что мне не нравится (хотя это было далеко не так), я действительно всё усваивал хорошо, на презентации мать также отметила, что я очень трудолюбивый.       У меня было желание стать старостой класса…одно время. Мало кто хотел иметь такую должность — все же староста выполняет много функций и, что мне было знакомо, почти не имеет свободного времени. И слово в слово я помню последние тогда слова матери на презентации…       — Он очень хороший мальчик, ведь после уроков он идёт домой учиться, а не играть. Помогает по дому. Ему доверяют все, от учителей до одноклассников, ведь он всегда готов сделать то, о чём его просят. Мы воспитали его! Или можно сказать также вырастили, дали образование.              Вроде красивая картина, правда? Идеальный ребенок, который ни в чем не отказывает и всем и вся помогает. Настоящий первоклассный робот. Некоторые дети начинают в один миг сопротивляться родителям. А вот я не мог…нет, первоначально я не боялся их. В частности, отца. А вот потом стал…       Родители засыпали меня «любовью», стоило мне получить новые высокие оценки или что-то сделать на «ура» и вот тебе груда сердечек и похвалы. А еще десерты и тортик. А если ситуация становилась обратной? Тогда образ отца мерцал перед глазами, словно подобие преступника, в плену которого я ощущал себя жертвой. Мать могла орать и ругать меня, а вот он…он меня бил. Синяки под глазами и кровь из носа — вот что бывает с ребенком, который отказывается быть прислугой родителей или кого-то другого.       Я прикрыл глаза, продолжая мрачно смотреть на фотографию. Даже сейчас помню, как мы ее делали… Больновато было ощущать «когти» мамаши на собственном лице; кстати, перед этим я получил выговор от отца, закончился который фингалом под глазом. Они постоянно насильно заставляли меня улыбаться. Презентация…фотография…школа…учителя…я должен был улыбаться абсолютно всем. И никто, ни разу не догадался, что это фальшивая, вынужденная улыбка.       Я открыл тумбочку и кинул туда проклятую фотографию, стараясь закрыть ее также быстро, как и открыл. Не хочу все это вспоминать. В моем детстве не было ничего такого, что можно было назвать по-настоящему прекрасным. Из-за плотного графика я не мог быть с теми, кто желал со мной подружиться, ни с кем не играл и словно был изолирован от всего мира — лишь бы угождать прихотям родителей и быть хорошим мальчиком. Вот и все мое детство.       В окно ударили мелкие капли начинающегося дождя, так сильно напоминающего мне о том, что подобной картиной наполнена вся моя душа. Только вот вода в ней имеет черно-красные тона. Я не думал, что стану убийцей… Я просто был игрушкой для всех и поздно это осознал.       — Не получается поесть...       Я сразу же обратил взор к двери и резко сел на футон. Пленник? Что? Я не связал его?! И не приковал цепью?! Блин. Все эти разом нахлынувшие тени прошлого настолько меня вывели из себя и затмили глаза, что я забыл обезвредить пленника. Однако странно, что в его руке красуется совершенно полная баночка с десертом, а в другой руке торчит ложка. Он что, так и не поел? Руки же не связаны.       — Запястья в синяках. Больно сгибать. Видимо, это из-за того, что вчера ты до утра продержал меня связанным. Можешь ли ты вновь меня покормить?..