Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Вообще, чем чаще он жмется ко мне, тем больше такое действие вызывает у меня дискомфорт. Быть может, это происходит потому, что так искренне меня никто уже давно не обнимал…»

(раздумья похитителя)

      

      В полном изумлении, смешанным с порциями не малого непонимания происходящего, я смотрю сейчас на прижавшегося ко мне жертву. Вообще мне всерьез начинает казаться, что в этот раз жертву я выбрал неправильную. Он точно не самоубийца?       Я положил свою голову на светлую макушку и устремил мрачный взор куда-то сквозь стену. Все стало идти совсем не так, как я изначально планировал. Да и действия жертвы…лично мне кажутся весьма странными и полностью бессмысленными. Я уже понял, что он хочет помочь и сумел узреть суть — то, чем даже не интересовались мои собственные родители. Но, что дальше? Убивать сейчас его смысла нет — он болен и придется лечить. Лекарства будут выходить из него минимум дней 7-10. Откармливать сейчас не получится, ибо не будет аппетита. Но, самое странное, что мне как-то 50/50 уже хочется его убивать.       Я опустил глаза вниз, словно пробуя увидеть жертву, но он уже успел уснуть. Я положил ладонь на его лоб — жара нет, значит, температура спала. Это радует.       — Чхи!        Я резко закрыл свой собственный нос. Хотя мне повезло куда больше, чем жертве, но вот ринит себе смог заработать и я.       Вздохнув, я стал медленно съезжать по стене вниз, пока не удалось принять полностью горизонтальное положение и устремить взор наверх. Честно? Внутри пусто. Просто пусто и не хочется совершенно ничего. На миг я представил, что убил жертву и теперь снова один, здесь, в этом мрачном доме, где есть лишь я и все мои тоска и печаль.       Забавно, что жертва решила помочь преступнику. Может, в его действиях есть смысл и стоит прислушаться? Он говорил о том, что хочет мне помочь, но до сих пор я ни разу не спросил его — каким образом?       Вдруг жертва зашевелился и что-то невнятно пробурчал себе под нос, после чего снова расслабился и, вероятно, вновь уснул. Не будь он болен, я легко мог бы выпроводить его из комнаты, но сейчас от чего-то все равно — здесь он или где-то в другом месте. Быть может, мне тоже стоит немного поспать?       Время шло. Вокруг простираются мрак и туман. Судя по всему, уснуть мне все-таки удалось. Я зевнул и сладко потянулся, превращаясь в тонкую струнку. Хорошо как ~ Но стоило мне растянуться на футоне, как я ощутил более крепкие объятия жертвы. Он все еще спит? Задорно. Вообще, чем чаще он жмется ко мне, тем больше такое действие вызывает у меня дискомфорт. Быть может, это происходит потому, что так искренне меня никто уже давно не обнимал… Я ведь даже не помню, когда по-настоящему с кем-то обнимался в последний раз, но помню лишь, что это была моя мама.       — Мммм… — промычал он, сонно садясь вдруг на футон и протирая глаза. — Уже ночь?       — Уже вечер, — спокойно отозвался я, садясь тоже и принимая свою стандартную позу у стены.       Я скрестил руки на груди и приковал вновь взгляд к жертве. Он выглядит усталым и сонным, но радует, что жара более нет. И тут…       — Чхи!       Теперь чихает и он. Что сказать, для полного счастья не хватало лишь простуды. Веселее уже просто быть не может.       — Держи, — я протянул ему лежащий рядом на тумбе платок.       Жертва принял кусок ткани и начал опустошать нос. На миг я задумался о том, что пора бы ему уже поесть. Но что?       — Ты не завтракал и не обедал. Могу предложить суп, который тебе уже известен.       — С человечьей печенью??? — в ужасе ахнул тот.       Я захлопал в удивлении глазами, пытаясь понять, о каком супе с людской печенью идет речь. Наверное, он имел ввиду борщ, который я вчера ел.       — Ты такое не осилишь) — усмехнулся я. — Суп самый обычный. Не думаю, что ты сможешь есть что-то посложнее.       — Можно и суп, — спокойно ответил жертва, ложась на подушку и устремляя взор к потолку.       Я смотрю на него, а внутри странное чувство: ни то грусть, ни то интерес или радость, ни то что-то вообще неземное и непонятное. Пожав плечами, я решил покинуть футон, а вслед за ним и комнату, направляясь в кухню дабы разогреть еду. Но вдруг я остановился в арке дверей и бросил через плечо взгляд на жертву.       — Ты можешь идти?       Он не ответил — лишь сонно поднялся с футона и подошел ко мне. Значит, может. Вместе мы добрались до кухни, где жертва сел за стол, кладя на руки голову, а я полез в холодильник. Кстати, надо и себя покормить — уже действительно есть охота. А когда я голоден — я зол.       Пока я возился с супом, жертва смотрел в одну точку. Так и прошли 5 минут полного молчания и тишины. Вскоре я отдал ему тарелку с его едой, а сам решил отведать салат и…в этот раз только салат.       Едим мы также в полной тишине. Если честно, отчасти даже это не привычно и как-то раздражает. Я решил нарушить безмолвие первым.       — Ты говорил про мое спасение. И как ты планируешь это сделать?       Вначале он молчал, не произнося ни единого слова и лишь поднося ко рту очередную порцию вчерашнего супа. Словно что-то обдумывая, жертва решил ответить на мой вопрос.       — А ты сам этого хочешь?       — А есть ли смысл этого хотеть? — фыркнул я.       Он оторвался от тарелки и посмотрел на меня мрачным, пустым взглядом. Кажется, что жизнь уже покинула эти темные глаза, и сейчас напротив меня сидит попросту живой труп. Но разве не этого я так хотел изначально добиться?       — Нет смысла что-то делать, если желание отсутствует, — он пожал плечами и продолжил есть.       Ммммм…раздражает.       — И все же?       — Для начала тебе б не помешало отучиться от каннибализма.       Несколько секунд я молчал, пристально смотря на жертву и словно переваривая им сказанное. Но затем к горлу начал подступать приступ смеха. Я положил ладонь на лоб, не воспринимая всерьез сказанное жертвой.       — Ахаха, а ты хорош) Вот это номер) — усмехнулся я. — Отучить меня от каннибализма?) Но тогда и людей не надо будет убивать) Только вот центральный вопрос — каким образом?)       — Ты говорил, что современное мясо дорого и токсично, — он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, складывая руки на груди. — В таком случае, следует покупать домашнее, где животные не напичканы химией. Но какое из всех видов мяса подойдет именно тебе? Птица? Какая? Говядина? Баранина? Вот это и надо вначале понять. Ты сможешь покупать здоровую пищу, без химии и фальши. И не придется тебе более есть людей.       Смех сменился на чистую скептику и недоверие. Я принял ту же позу, что и жертва, все еще не отрывая от него взгляда.       — Хотя в твоей идее есть что-то похожее на истину, она все равно сомнительна. Начнем с самого интересного — где взять такое мясо?       — Я знаю где. Если решишь попробовать эту сомнительную идею, я отведу тебя туда.       — То есть мы должны снова выйти наружу? — я поднял бровь.       — Да, — спокойно ответил жертва, смотря мне в глаза. — Я знаю одного человека, который сам занимается птицей. Можно начать с него.       Идея, поданная жертвой, почему-то показалась мне интересной. Думаю, все дело в простом людском любопытстве. С одной стороны, я хочу показать ему, что все это глупо и бессмысленно, но с другой, мне интересно, а что вообще может из этой идеи получиться? И получится ли что-то вообще?       — Допустим, я не ем больше людей, — спокойно прикинул я, продолжая наш диалог. — И что дальше? Это вряд ли отобьет у меня желание убивать. Все эти жалкие существа мне противны. Почему я должен их жалеть?       — Потому что конкретно твои жертвы ничего тебе не сделали плохого. Глупо скидывать на них все то, в чем виноваты были твои родители. Просто попробуй глянуть на все это под другим углом. Говоришь, нет смысла? Начнем с мяса, а там, кто знает, что будет дальше. Быть может, ты сам сможешь найти некий смысл для себя самого. Лучшую идею, чем убивать и сбрасывать свою обиду на других.       Раздражает… Раздражает то, что он может оказаться прав в будущем и прав сейчас. И смотрит прямо в корень ситуации.       — Иди, собирайся, — холодно произнес я, не сводя взора с жертвы. — Опробуем твою идею с животным мясом.