Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Постепенно подкрадываются нити зависимости — я опасаюсь, что в один момент привяжусь к жертве настолько, что это будет сравнимо разве что с привязанностью к опиуму»

(размышления похитителя)

      Перед глазами возвышается большой экран, содержимое которого окрашено в черные тона. И лишь мигающая на городской карте красная точка дает знать, где сейчас находится жертва. Уши закрывают стальных тонов наушники, что позволяет слышать всю речь жертвы.       Пока что не произошло ничего сверхъестественного: я узнал, что жертва купил лекарства и тащит птицу домой. Увы, но помочь ему я не смогу. Кстати, птица была его идеей — я об этом не просил.       Вот красная точка находится уже на окраине города, и приходит понимание того, что вскоре жертва будет здесь. Я снял наушники и положил их на стол, смыкая перед собой на столе руки и задумчиво смотря куда-то сквозь экран. А если бы не было камер? Не было всей этой системы, позволяющей за кем-то следить? Что тогда? Какие чувства были бы на первом месте?       Я закрыл глаза, пытаясь представить сию картину. Конечно, лидирующим было бы чувство опасности, связанное с тем, что жертва может привести сюда гос.органы и сбежать. А второе? Второе ощущение оказалось весьма мутным и странным. В груди начинает волком выть тоска и печаль, напоминающие мне о собственном одиночестве. С большой неохотой я осознаю, что жертвы мне весьма б не хватало. Но в каком смысле? Не над кем поиздеваться и выместить всю свою злобу и боль? Я вновь сосредоточился, пытаясь прислушаться к собственному чутью. Полагаю, это что-то иное… Перед глазами подобно фильму начали мелькать воспоминания: жертва, который с таким энтузиазмом ко мне жмется, вот он же, предлагающий идею о трансформации, далее сидящий на моей спине, пока я убегаю от полиции, и вот он заболевший, но, тем не менее, вначале пытающийся вылечить меня, а не себя самого.       Я съежился, хмуря брови, словно меня кто-то ударил. Сколько бы я не пытался, но так и не смог увидеть что-то фальшивое в действиях жертвы. Постепенно приходит привыкание, от чего-то пропадает всякого рода радость. Я не хочу представлять, что его более нет — напротив, я хочу оставить его себе, но уже ни как будущее блюдо. А просто оставить. Постепенно подкрадываются нити зависимости — я опасаюсь, что в один момент привяжусь к жертве настолько, что это будет сравнимо разве что с привязанностью к опиуму.       Пилик! Пилик! Пилик! Вдруг компьютер издал быстро сменяющийся звук, оповещающий о том, что жертва прибыл и теперь стоит у дома. Придется выйти и помочь ему затащить тяжелый кулек.       Свою тайную комнату я покинул довольно быстро, сменяя ее на гостиную и затем на коридор. Стоило соприкоснуться рукой с ручкой двери, как открылся вид на заснеженную улицу и начинающуюся метель. И как это хрупкое существо дотащило все это по такой-то погоде? Я вздохнул и забрал у жертвы тяжелый кулек.       — Сумасшедший, — спокойно произнес я, решая двинуться в кухню.       — Ради твоего же блага приходиться им становиться.       Пока жертва раздевается, я выложу индюка и…перепелов. В кухне я поставил плотную тушку на стол и быстренько достал ее из кулька. Мдэ…большая индюшиная туша…ничего себе… Такого мяса на месяц хватит нам обоим. Я стал внимательно рассматривать птицу и даже понюхал — свежая. Однако туша оказалась такой большой, что я невольно задумался о том, а как ее все же разделать? Придется взять ножницы для резки мяса.       Стоило мне направиться к столу у печи, как в ногах резко появилась слабость — я чуть не упал и оперся руками о столешницу. В сторону отлетела ложка, удачно спрятавшаяся в недрах раковины. На непонятный звонкий звук прибежал жертва и, ахнув, взял меня под руку.       — Обопрись об меня! — выпалил он. — Ты снова слабеешь…надо выпить лекарства и измерять температуру.       Я ничего не сказал, ибо ощутил небольшой жар и утяжеленное собственное дыхание. В полном молчании мы двинулись в сторону недалеко находящейся комнаты. Пока я иду, то замечаю, как начинает манить аромат жертвы. Такой яркий сладковатый запах, что-то странное и невероятно приятное. Вроде бы он надел новые штанцы и рубашку — недавно я их стирал. Запах порошка? Но моя одежда тоже пахнет этим самым порошком. Полагаю, дело в том, что этот аромат ассоциируется у меня с ним — вот я о нем под таким действием и думаю. Словно улавливаю в воздухе истинный запах жертвы. И так не хочется признавать, что он довольно сильно меня привлекает…словно манит, уводя за собой…       Стоило добраться до комнаты, как жертва аккуратно уложил меня на футон и укрыл одеялом, что-то начиная искать на тумбочке. И тут я понял, что ищет он чертов градусник.       — Вот! — все же я угадал. — Держи.       Я лениво сел, облокачиваясь спиной о стену и принимая градусник, отданный мне жертвой. Не знаю, что он там покажет, но уже как-то все равно. Мой взгляд метнулся со стеклянного прибора на севшего рядом жертву. Он выглядит усталым и подавленным, иногда подавая признаки простуды в виде кашля. На улице жертва пробыл довольно долго и не просто было такому хрупкому человеку тащить столь большую и тяжелую индейку. Я указал свободной рукой на тумбу.       — Выпей лекарства.       — Лекарства!       Он, как ошпаренный, сразу подорвался и бросился в сторону коридора. И чего это на него нашло? Вроде ничего такого не сказал. Звуки грохота быстро сменились шагами, и через минуту жертва с рюкзаком уже сидит рядом с футоном.       — Это твое.       Он протянул мне остатки денег и все пачки с лекарствами — я их принял.       — А ты молодец. Все же не сбежал.       Он молча вернулся на футон и обнял руками колени, устремляя взор сквозь стену.       — Я б и не сбежал. Так что успокойся уже и отдыхай, — устало отозвался он.       Ближайшие пару минут мы сидели в полном молчании, каждый погруженный в собственные мысли. Он успел выпить лекарства и дал заодно мне. Я не знаю, о чем думает жертва. У него столько было возможности сбежать, но он даже не принял попытки — отчасти старался маскироваться, дабы его не узнали. Не знаю… Может, это действительно ни ирония, ни сарказм и ни сатира? И ему можно доверять? Почему-то дилемма внутри меня постепенно начинает склоняться в его положительную сторону.       Достав градусник, я протянул его жертве.       — 37.7… — вздохнул он, стряхивая показатели и кладя градусник обратно. — Как ты себя чувствуешь?       — Устало, — честно ответил я, кладя наконец-то голову на подушку. Лежать, порой, столь приятно. — Что насчет тебя?       — Устал до безобразия. Ничего не хочу…       Голос жертвы звучит спокойно и действительно устало. Вот он лег рядом со мной, но почему-то не обнимает, лишь подпер голову рукой и закрыл глаза. А где обнимашки? Не понял… Он же всегда липнет ко мне, как клещ к собачьим яйцам. Но жертва лишь закрыл глаза и начал тихо сопеть. Тогда…быть может…мне его стоит обнять?..       Вначале я хотел пропустить руку под его шеей и вторую перекинуть через него, но заметил, что жертва подпер рукой голову и потому такой маневр будет невозможным. Засада… Можно было бы просто лечь рядом и обнять, но ему может стать из-за этой подпирающей руки не удобно. Перелезть и приземлиться со спины что ли? Мммм…не прокатит. Он лежит почти у края футона. И как тогда быть???       В итоге, я просто рухнул на подушку, прикрывая глаза и с досадой смотря на жертву. Не знаю почему и как, но сейчас мне ужасно обидно, что он меня не обнял. Хотя мы не любовная пара, и жертва не обязан этого делать. Но так хочется…       Я принялся рассматривать его спокойное и милое лицо. Интересные черты милого мальчика. А будь он геем? Уверен, был бы уке. Симпатичный… Аккуратный нос, почему-то схожий в строении с моим, пушистые светло-русые густые волосы и закрытые глаза, знаю точно которые тех же тонов, что у меня самого.       Я вздохнул и придвинулся ближе — почти вплотную к жертве. Объятий хочу…и тепла… Почему он так легко заснул и даже не подумал об этом? А если сказать? Пф. Тогда он поймет, что я начинаю к нему привыкать, а вот это может дать пробой и слабину в моем лице. Ладно… Сейчас сам найду способ об него погреться.       Приподнявшись на локтях, я принялся вновь осматривать сопящего под моим боком жертву. А если я займу ту же позу, что и он? Одна рука при этом вполне сможет его обнять. Он же меньше меня, так что проблем не возникнет. Все же я сумел удобно устроиться и перекинуть руку через жертву, вторая при этом осталась под головой, совсем, как у него. Чуть сгибая локоть, я прижал его не сильно к себе, ощущая уже знакомое и приятное тепло наравне с тихой музыкой бьющегося сердца. Тепло…уютно ~ Как приятно от столь простой, но такой невероятной вещицы. Или даже действия. Всего-то кого-то обнимаешь, а в душе океаном расплываются покой и гармония. Все-таки здорово осознавать, что ты действительно кому-то нужен, и при этом условий нет.       Зевнув, я медленно закрыл глаза, постепенно погружаясь в дневной сон.