Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Мне донельзя стало больно и грустно. А еще мне обидно из-за того, что мы родители, как и практически все остальные люди, судят других, совершенно не зная ни их, ни их истории»

(размышления жертвы)

      

      Что…происходит?.. Не понимаю… Откуда взялись мои родители?       В этот миг я обратил все свое внимание к комнате, в которой нахожусь. Здесь достаточно светло: у окна красуется компьютерный стол, а рядом на полу мирно лежит мой школьный рюкзак. Тумбочка и шкаф, часть полок которого забита учебниками. Неужели…похититель усыпил меня чтобы вернуть домой?..       — Мы слышали, что в нашем городе бродит серийный убийца! — в ужасе ахнула мама, крепче меня обнимая. — Мы думали, что он поймал тебя, и мы более тебя никогда не увидим!       — Говорят, он похищает и убивает людей, — процедил отец. — Благо, ты весь этот месяц жил с девушкой, а ни со столь поганым человеком.       Убийца… Поганый… Мне донельзя стало больно и грустно. А еще мне обидно из-за того, что мы родители, как и практически все остальные люди, судят других, совершенно не зная ни их, ни их истории. Стали бы они так говорить о нем, знай причину, по которой он стал маньяком?       — И как поганца еще не поймали! Ты сегодня же переезжаешь жить до бабушки с дедушкой, — продолжает причитать мать.       — Что?! — и вот тут я уже не выдерживаю.       — Собирай все необходимые вещи — отец отвезет тебя в другой конец города до бабушки с дедушкой. Они живут в частном доме на окраине города — ты там будешь в безопасности и также сможешь наслаждаться жизнью в собственной комнате. Вопрос про школу мы решили после твоей пропажи. Ты будешь теперь учиться в другом конце города недалеко от дома.       Мои глаза округлились от ужаса — я отстранился, приоткрыв рот и не сводя взора с матери. То есть я поеду в другой конец города?! Но я ведь совершенно не знаю город — только эту его часть! И это будет означать…о нет… Сердце упало, а связь с мозгом моментально разорвалась. Это значит…что я больше никогда не увижу похитителя…       — Нет! — я отстранился от ее и полными ужаса глазами посмотрел в недоумевающие материнские глаза. — Я не собираюсь никуда уезжать! Мой дом — здесь!       Я не могу сказать им, что боюсь покинуть похитителя и никогда более его не увижу. Я не знаю, как добраться от пригорода сюда — все же в Японии не нумеруются дома, и улицы не имеют названий… И как я вернусь обратно, если не знаю дороги?       — Извини, но ты поедешь до бабушки с дедушкой, — спокойно, но строго сказала мать. — Пока маньяка не поймают, ты будешь оставаться там.       — Так может его никогда не поймают!       — Ха, тогда он счастливчик, — хмыкнул отец, скрещивая руки на груди. — Если поймают, то повесят.       — Что?..       Теперь весь ужас обращен к отцу. Что…он сказал?..       — Уголовный кодекс Японии учить нужно, — покачал головой отец. — Смертная казнь в Японии — это повешение. Перед казнью преступник проводит в заключении в среднем около шести лет. Всё это время продолжается доследование, чтобы избежать ошибки. Казнь проводится в отдельной камере. В ней приговорённый с петлёй на шее встаёт на люк. В соседнем помещении три тюремщика подходят к трём пультам, один из которых опускает люк. Они одновременно нажимают на кнопки. Никто не знает, кто привёл приговор в исполнение.*       Мне показалось, что время остановилось. Я слышу быстрый, ритмичный бой собственного сердца в голове — дыхание моментально учащается. Он же не просто убийца, а каннибал… Его убьют сразу, даже вести доследование не придется! Там же людские головы в морозильной камере!       — Я буду в порядке! — завопил я. — Я хочу остаться здесь с вами!       — Прости, но это невозможно, — мать встала с кровати и направилась в арку дверей. — Собирай вещи — вскоре поедешь. Так будет для тебя безопаснее. Как раз завтра понедельник, а заодно и твой первый день в новой школе.       — Мама права, — кивнул отец. — Это будет лучше, нежели ты останешься здесь. Мы работаем 5/2 и возвращаемся вечером. Нам не хочется думать о том, что весь день в т.ч. после школы ты будешь один. Кстати, в новой школе учится твой давний друг) Так что вместе будете ходить домой, что вдвойне снимает опасения за твою жизнь)       Я не стал спрашивать за старого друга или школу. Сейчас все это не имеет для меня значения. Мне важно только одно — чтобы мой похититель остался жив. Он же может измениться! И не полностью сошел с ума! Раз он вернул меня домой, значит, в его душе есть что-то доброе! Я не могу оставить его на растерзание полиции. Зачем убивать, если он может измениться и исправить ошибки? Хотя бы попытаться!       — А вдруг этот самый преступник уже никого не станет похищать? — я попытался улыбнуться, но на лице появилась странная, кривая гримаса.       — Преступник? Прекратит убийства? Вот насмешил!) — посмеялся отец. А вот мне обидно… — Маньяк, голова которого оценивается в 300 млн. йен, не может просто так без причин взять и измениться. Он — преступник! И очень опасный. Все бандиты не более, чем падшие ангелы, пали, которые, между прочим, по собственной слабости. Так что смертная казнь — единственный выход для таких отбросов.       — А вдруг они бы изменились? И этот тоже? Вдруг центр причины в чем-то другом? Он же не просто так стал маньяком…       Вот теперь забавная улыбка спала с лица отца, сменив место настороженности.       — Ты его знаешь?       Я сглотнул, но постарался скорчить гримасу в недоумении. Как же бешено колотиться сердце. Все тело словно погрузилось в объятия огня.       — Кого?       — Этого маньяка, которого ищет полиция, — холодно ответил отец.       Я смотрю ему в глаза, а в душе царит ужас. Такой холод… Словно я сам оказался в тюремной камере… Что, если он узнает? А вдруг просечет то, что я действительно знаю преступника? Что тогда будет? Он точно также возненавидит и меня?..       — Нет… — отрезал я, стараясь твердо с вопросом в глазах смотреть в глаза отца.       Он покачал головой и снова обратил ко мне свой строгий сквозь очки взгляд.       — Я знаю, что ты хороший и думаешь о других, но есть люди, которым помощь не нужна.       — Но… — я опустил все-таки глаза в пол. — …таким ее даже не предлагают…       Отец подошел ко мне и положил ладонь на мою макушку. Станет ли он сжимать мои волосы, как это делал похититель? Станет ли бить? Я замер, ожидая чего-то худшего.       — Просто пойми: преступный мир должен подвергаться наказанию, — за словами последовало поглаживание по светлым волосам. И тут я снова вспомнил похитителя. Он точно также в последний раз гладил меня по голове… Похититель… Гладит… Приятно… Спокойно… — Для серийных убийц суда нет, и не важно, что было в их прошлом. Они свой выбор сделали, и этот человек тоже.       Я стиснул зубы, стараясь держаться и не расплакаться. А ведь полицию изначально травят на преступников еще во время обучения. С похитителем не будут церемониться… Камера сегодня и завтра смерть. Никто даже не встанет на его сторону только потому, что он убийца. И никто даже не задумается о том, почему он вообще им стал, и где была отправная точка.       Отец кивнул мне, убирая ладонь с моей головы и двигаясь в сторону дверной арки.       — Собирайся. Через час выезжаем.       Он вышел из комнаты, а я сел на кровать все еще с открытым ртом и не понимая, что делать дальше… Собрать вещи и сбежать сейчас вряд ли получится, да и смысл? Вдруг похититель покинул свое насиженное место? А что, если он уехал? Я даже не уверен, что если прибегу к нему, он будет все еще в том доме.       Также, к сожалению, я живу на 3м этаже и как-то выбрасываться из окна в попытках сбежать оказывается неудачной идеей. Родители могут контролировать дверь. Мне не выбраться отсюда…и не увидеть вновь похитителя…       На глазах стали наворачиваться слезы — я закрыл ладонями лицо, понимая, что яд боли, печали и тоски постепенно начинает распространяться по всей моей душе и по всему абсолютно сердцу. Я потерял его…и, быть может, навсегда… Неужели я больше никогда не увижу похитителя?       Тело падает на кровать, а лицо скрывается в недрах подушки. Как же больно…и обидно…и неприятно…и все вместе! Я обхватываю подушку руками, жмуря глаза, словно меня кто-то ударил. Острая пика печали, подобно когтям пантеры, начинает медленно и кровожадно раздирать всю мою душу, а образ похитителя так и мельтешит перед глазами в компании с гадкими воспоминаниями о том, что он все еще там, в том чертовом доме, совершенно одинокий и никому уже не нужный. Слезы начинают литься рекой, а я быстро теряю счет времени, моментально забывая за приказ отца собираться. Остаться здесь — единственный шанс сбежать к похитителю еще раз, и этот шанс я с каждой последующей секундой теряю! А вдруг его найдут?! Я даже не уверен, что он в безопасности! Что, если полиция сможет найти тот последний дом у леса в зоне частных домов? Тогда спецназ поймает и убьет похитителя… И не факт, что его не пристрелят на месте.       Я сжимаю зубы, сжимаю ни в чем не повинную подушку, продолжая дарить ей новые порции рекой текущих слез. Воздуха постепенно становится меньше, но я понимаю, что кроме звуков рыдания не могу более произнести ни единого слов, будто ком застрял в горле. Никогда в жизни я так не плакал…       Истерика постепенно забирает силы, и вскоре лишь тающий образ похитителя остается в голове и перед глазами.              

***

             Не знаю, сколько в итоге, прошло времени. Но меня разбудил кто-то, трясущий меня за плечо. Похититель? Я сонно стал открывать глаза, желая обнять своего похитителя. Каково было мое удивление заметить над моим телом прозрачные очки отца. Не похититель…       — Ты уснул? — спросил он. — Час уже прошел, а твои вещи так и не собраны.       Я сел на кровать и уныло потер глаза.       — Сейчас соберу…       Надо попытаться встать на ноги. От резко нахлынувшей истерики все силы ушли, и теперь я ощущаю лишь пустоту и безразличие. Такое ощущение, словно меня оторвали от половины себя самого.       Не знаю, каковы мысли отца, но я без дюйма интереса подошел к столу и принялся собирать свои вещи. У меня совершенно нет выбора: все равно придется ехать. Буду жить в другом конце города, вдали от похитителя…и, как и он, на деле останусь совсем один. А ведь все почти получилось…       Я не заметил, как вещи оказались расфасованы по кулькам, ибо совершенно потерял счет времени, а глазеть на часы уже нет ни сил, ни желания. Внутри царит мертвая черная тишина, сравнимая разве что с белым безмолвием арктической пустыни. Внутри пусто и темно, словно я умер, а до бабушки с дедушкой сейчас отправится не более, чем зомби их внука. А ведь остаться здесь — был мой единственный шанс вновь найти похитителя.       — Ну, что, ты готов?       В арке двери выхода из квартиры я остановился, мертвым, пустым взглядом смотря на отца. Видимо, ответ он уже понял, ибо отвернулся и двинулся по лестнице вниз. На моей спине лежит школьный ранец, а обе руки держат по большому пакету одежды. Отец забрал мой ноутбук и еще один пакет со школьными принадлежностями. Как же паршиво… Я только вернулся домой и вынужден почти сразу его покинуть. Еще и в ночь…       На часах пробило 21:00, когда я залез в машину и закрыл за собою дверь. Отец догружает мои вещи, а вот мой взор отправлен словно сквозь этот большой и уже будто бы чужой дом. Кто бы мог подумать, что в итоге, все так печально развернется. Я ничего не чувствую, ни о чем не думаю, словно мир перестал существовать. Как и я.       Звук заведенного двигателя, педали, руль, и машина поехала. Только сейчас я временно «прихожу в себя» и, как только отец выезжает за поворот, я оборачиваюсь назад, с болью в сердце смотря в заднее стекло — на ту дорогу, не так давно по которой вместе с похитителем я проходил мимо этого самого дома. Одно упоминание о нем заставляет сердце сжаться, а душа в очередной раз чувствует на себе острые когти тигра, разрывающие ее постепенно на части. Похититель… Неужели тогда я видел тебя в последний раз…       Больших усилий мне стоит не выдасть все свои боль и грусть и не показать слезы отцу, просто облокотиться головой о стекло машины, обратить вновь пустой взгляд на обозрение находящегося за окном машины города. Очередной поворот, и мы продолжаем ехать. И снова тишина, как снаружи, так и изнутри. Ни единой мысли и почти ноль эмоций — лишь пустота и боль. Не хочу ничего видеть… Уже не интересны мелькающие за окном вывески магазинов, горящие в домах люстры, и ноль внимания к идущим куда-то спокойно людям. Не хочу… Ничего не хочу. Разве что снова найти и обнять похитителя.       Счет времени снова потерян, а потому я не замечаю, когда именно машина остановилась у некого частного дома. Впрочем, у бабушки и дедушки я бываю не так уж и часто. А теперь мы сможем видеться каждый день.       — Выходи.       Я молча послушал отца и, взяв пару своих кульков, вышел из машины. К удивлению, бабушка и дедушка стоят уже у калитки и улыбаются, стоит им меня завидеть. И все же мать моей матери, как и она тогда, решает подойти ко мне первой.       — Колин! Как давно ты не был у нас! Ты жив!