Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Просто в очередной раз осознаю, что мы одни рождаемся и одни умираем. Не факт, что на момент смерти с тобой рядом будет кто-то еще»

(размышления похитителя)

      - Привет. Пришли твои извещения.       - Хорошо, завтра зайду, заберу.       Телефон выключился от входящего звонка, и я с печалью отложил его в сторону, на миг забывая за прослушивание диалога жертвы с родителями и устремляя мрачный взор к потолку. Значит, завтра утром отправлюсь в путь. А по дороге загляну в магазин – не хорошо приходить в гости с пустыми руками.       Глаза опустились, останавливаясь на экране монитора и мигающей на нем красной точке. Протянув руку к колонке, я включил звук, чуть усиливая громкость. Что произошло?.. Жертва…плачет??? Но почему?? Я насторожился и прислушался, надеясь, что жертва издаст хоть какие-то слова, отвечающие на вопрос – почему он сейчас плачет. Но более слов не последовало. Я слушаю плач жертвы, и внутри самому становится адски больно. Хотелось бы мне спросить – что произошло, но, увы. Я сейчас от него слишком далеко.       И все же рыдания жертвы вынуждают меня приковать собственный взгляд к экрану и продолжать ощущать внутри едкую, наполненную адской печалью боль. Мне казалось, что дома он будет счастлив, а оказалось наоборот, и сейчас я не знаю причины… С грохотом я резко поставил локти на стол и опустил голову, сжимая на ней собственные волосы и стискивая зубы. Не могу…я сойду с ума, если он так продолжит плакать…но и отключить звук что-то мне не позволяет. Стоит посмотреть на колонку, как будто мое тело замораживается, и более я не могу пошевелиться. Так и вынужден сидеть здесь и испытывать очередные терзания души наряду со слезами жертвы. И вскоре самому становится настолько больно, что, кажется, вот-вот плакать начнет не только жертва.       До сего момента не дошло, ибо вскоре грустная мелодия печали стала угасать и вскоре вовсе пропала. Неужели он уснул? Никаких более звуков не слышно – вероятно, он спит, ибо я слышу еле уловимое посапывание. Что ж, значит, можно расслабиться и вернуться в кухню к еде. Хотя знаю, что жертва расстроен, но так и не понял почему. К сожалению, меня отвлекли, и теперь я могу так и не узнать причины его слез. Но знаю точно, что мой образ вошел в состав одной из таких причин.       Звук кликающий компьютерной мыши сменяется угасанием картинки на экране, после чего немного шумит и, в итоге, выключается блок. Вот теперь мне точно пора в кухню.       По дому разносится приятный аромат свежего рагу. Забавно, что я решил приготовить то, что мне готовил жертва. И вот снова, вспоминая его, я моментально ощущаю острый укол одиночества и удушающей тоски. Тепло быстро сменяется на душевную пустоту, а улыбка в два счета сходит на «нет». Жертва… Мне тебя не достает…       Хотя я прекрасно осознаю, что сам поспособствовал сложившейся ситуации, но легче от этого не становится. Просто в очередной раз осознаю, что мы одни рождаемся и одни умираем. Не факт, что на момент смерти с тобой рядом будет кто-то еще. Взгляд и внимание резко отходят к кипящей на плите кастрюле. Рагу почти готово. Подходя к плите, я перемешиваю деревянной ложкой рагу и вскоре выключаю огонь. Пахнет вкусно ~ Пока жертва готовил в прошлый раз ужин, я следил за тем, что и как он добавляет в кастрюлю. Ну…по запаху вроде бы получилось тоже самое. Что ж оценим так ли это на самом деле.       Звон кастрюли сопровождается неторопливым накладыванием еды в тарелку, после чего эта самая тарелка уже стоит на столе в ожидании своего опустошения. По правде признаться, есть я не особо-таки хочу, но нужно что-то запихнуть в рот дабы не помереть с голоду или от бессилия. Чувствуешь слабость и усталость? Пойди и поешь. Однако в мрак и грусть меня приводит образ рядом стоящего пустующего стула. Зубы сжимаются, как и душа, от осознания того, что я, похоже, навсегда потерял жертву… «Покорми», - раздалось в голове. Я сглотнул и прикрыл глаза. Тогда он впервые попросил меня сам его покормить…       «— Пожалуйста, покорми, — просил жертва. — Как в первый день, когда ты похитил меня. — Зачем??? — Просто мне ужасно этого хочется… Мне было бы приятно, если б меня покормил именно ты. Ты ведь производил этот жест в первый день. Так в чем проблема сделать это снова?»       Аппетит моментально пропал, и я отодвинул ложку в сторону. На душе больно и до безобразия тоскливо… Настолько, что в миг пропадает всякий аппетит. Он сидел тогда здесь, рядом со мной, и требовал, чтобы я его покормил. Конечно, единоразово я выполнил эту просьбу, от чего жертва тогда засиял, словно весенний цветок под лучами солнца. А теперь его нет… Я снова один…       Я нахмурился и даже скривился, отводя взор от тарелки и решая попросту встать из-за стола и оставить ее в теле холодильника. Завтра поем. Сейчас в рот не лезет совершенно ничего. Ничего не хочу…и есть тоже.       Усталость постепенно начала набирать свое, а потому я решил по-быстрому помыться и лечь спать. На момент возвращения в комнату, в поисках одежды я все думал о жертве. Не могу выкинуть его из головы. И вот по прибытию в ванную комнату и соприкосновением воды с телом, мысли также отданы только ему одному. В голове резко случается очередной флеш-бек…       «— А ты? Я тогда замер, продолжая смотреть на него. Это было после нашего побега от полиции и «купания» в зимней реке. — А я подожду, пока выйдешь ты. — Лучше не ждать… — Намекаешь на то, что б я принял ванну с тобой? Жертва сглотнул, округлив глаза и отводя взор, а я тогда лишь хитро улыбнулся. — Мы пока не в тех отношениях, чтобы купаться вместе)»       Почему-то внутри стало неловко и отчасти стыдно. Звук душа не может выбить эти мысли и воспоминания из головы. А если бы мы все же искупались тогда вместе? Или вообще? Я сглотнул, запрокинув голову и прикрытыми глазами смотря в слияние потолка и стены. Купаться вместе… Минутку. Это бы означало, что я стоял бы здесь перед ним совершенно голый!       Наверное, теперь мои глаза похожи на две огромные спирали от осознания того, о чем я только что подумал. Ладно, если я увижу его обнаженного, но вот если он увидит меня таким…       Я закрыл ладонью рот, опуская глаза в пол. Черт… Полагаю, к такому я пока действительно не готов. Провалился бы сию минуту от нахлынувшего цунами из стыда. Направив душ вновь на тело, я продолжил умываться, после чего любезно надел на себя свои черные атрибуты и вернулся в собственную комнату. Спать… Сплю я на футоне, а теперь он ледяной и одинокий лежит прямо у меня перед взором. В горле сразу застревает ком и, кажется, я совершенно не могу пошевелиться. Жутко и больно будет спать теперь на нем без жертвы. Ранее такие мелочи меня не волновали: я убивал жертв, а затем со спокойной совестью и душой ложился спать, довольный и гордый проделанной работой. Но теперь всего этого нет, и я ощущаю лишь адский укол горечи и тоски. И одиночества… Едкого, как отрава, одиночества и ощущения того, что вновь я один… Как и полагается быть преступнику.       В душе сжался ком, по телу быстрым табуном пробежала дрожь. Кое-как я сел на этот самый уже от и до погруженный в объятия холода футон и прошелся ладонью по его поверхности. Холодно… Не припомню, когда б мое место для сна было настолько ледяным. С тоской в груди я отодвинулся ближе к стене и уложил голову на подушку, мрачно наблюдая за сумраком за окном. Холодно… Нет более объятий и тепла, исходящего от прикованного ко мне жертвы. Так одиноко и грустно… Мне вообще удастся заснуть?       Продолжает издавать воющую песню ветер в 5 метров в секунду, однако давно уже не падет снег. И лишь периодически поднимающиеся его белые частицы в воздух напоминают о том, что сейчас царствует самое холодное время года – лучше всего ассоциирующееся с одиночеством и смертью.       Я закрыл глаза, желая ни о чем не думать и как можно быстрее заснуть. Скорей бы…хочу уйти поскорее в мир грёз.

***

      Постепенно некие образы перед глазами растаивают, и наступает всеобщая тьма. Из-за серой погоды снаружи идти куда-то совершенно не хочется, но… Черт! Я же обещал прийти!       И вот наступает тот самый злосчастный момент, когда ты должен поднять свою разленившуюся сонную задницу, сесть на футон, протереть глаза и двинуться в кухню. А что дальше? Микроволновка и потчевание самого себя вчерашним ужином. Что сказать? Пусть он не столь свеж, но вкусный и есть можно. Хотя, как по мне, рагу жертвы все же было вкуснее. Сам я вполне себе умею готовить сие блюдо, но, вероятно, у рагу жертвы был некий иной вкус…но какой? Я точно помню, что он клал в рагу, что и зачем следовало, и все равно в моем ощущение будто чего-то не достает.       Впрочем, опустошить тарелку мне все-таки удалось, после чего я помыл все за собой, посетил ванную, решая обновить белизну зубов и лишь затем переоделся в зимнюю одежду у себя в комнате. Смена одежды никогда не занимала у меня много времени, а потому, забрав бутылку водки из кладовой по пути, совсем скоро я покинул дом, решая двинуться в назначенное место. Хм… Ходить в гости с пустыми руками, как минимум, не культурно, а потому загляну в магазин.       К счастью, от моего дома до назначенного пункта 10-15 минут ходьбы. Недалеко располагается приличный гипермаркет – именно здесь чаще всего я приобретаю какую-либо еду перед приходом в гости. Точно также я поступил и теперь. В качестве еды принесу нарезанную колбасу и рамен – второй всего-то потребуется разогреть в микроволновке.       Хм… Можно было бы взять что-то еще, да только я не знаю остальных предпочтений. Вскоре я миную и кассу, выходя из магазина с пакетом в руке и двигаясь по направлению к уже знакомому дому. Ничего особенного – простой, старый блочный дом в пять этажей, а мой маршрут закончится как раз-таки на этаже третьем.       Ближе…ближе… В этом же доме находится почта, но туда загляну немного позже. Итак. Вот он – мой заветный второй подъезд. Звонок. Звонок…звонок в домофон… Эх. Видимо, опять домофон не оплачен. И как мне войти?       - Открыто? – вдруг раздается из металлической коробки.       - Нет… - мрачно отвечаю я.       Домофон клацают, клацают…но все бестолку. А я лишь на каждый новый аналогичный предыдущему вопрос отвечаю уже знакомое:       - Нет…       - Тьфу, блин… открыто??       - Да.       Наконец-то я могу пробраться внутрь. Лестница из-за отсутствия лифта, тепло, свойственное каждому подъезду, и вот она - дверь нужной мне квартиры. Я опускаю руку на еле дышащую ручку двери и сразу же ее открываю, проходя внутрь и не решая по привычке включить свет. Из одной комнаты доносится уже знакомый кашель, я разуваюсь и решаю идти именно туда. Стоит минуть комнатный порог, как я понимаю, что прибыл, а из рта вылетает по привычке:       - Привет.