Глава 38. Чужеземец
8 апреля 2023 г., 23:33
«Сейчас в груди нет пустоты и чувства усталости от жизни. Наоборот — я чувствую, что живу»
(размышления похитителя)
После обеда мы добрались до футона в моей комнате. Стоило мне на него лечь, как жертва наглым образом и без спросу завалился на мою грудь. При этом еще широко зевнул и с довольной улыбкой крепко обнял меня под спину, максимально заключая в объятия, подобные кольцам удава. Иногда мне кажется, что теперь я — собственность жертвы. Однако что-то внутри нашептывает «терпи», причем к этому самому раздражающему «терпи» добавляется еще и «сам виноват». В целом, с внутренним голосом спорить бесполезно, да и он-то, в целом, прав. После того как я сомкнул свои руки в замок на пояснице жертвы, то закрыл глаза, желая продлить теперь уже теплый сон. Ранее этот футон был подобен самой зиме: всегда такой холодный, будто лежал на улице каждый раз, стоило мне его покинуть. Даже мое пробуждение не делало места сна теплее… Только эта самая жертва обогащает точку отправки в мир Морфея всем теплом и…всей своей такой странной любовью… Вскоре я заснул, полностью провалившись в сон. Мне ничего не снилось. Совершенно ничего. Обычно днем снов я не вижу — они приходят исключительно ночью. Сколько времени я провел на футоне в обнимку с жертвой — неизвестно. Зато с уверенностью могу сказать, что я отдохнул весьма не плохо. Все эти дни в душе царили мрак и пустота, так сильно напоминающие безмолвную ночную арктическую пустыню. Совершенно ничего не хотелось делать или предпринимать — я готов был либо лежать дни напролет, либо ходить из угла в угол, пытаясь чем-то себя занять, но понимал, что даже читать книги у меня желания абсолютно никакого нет. Сейчас в груди нет пустоты и чувства усталости от жизни. Наоборот — я чувствую, что живу. Веки глаз начали медленно открываться и первое, на чем остановился взор, на окне. Подобно раздраженному коту, я почувствовал, как приливает к горлу настороженность и гнев, будто на загривке встает дыбом шерсть. Там, за окном, на нас кто-то смотрит! Кто-то снова меня нашел! Я осторожно переложил уже ослабленного спящего жертву на собственную подушку и осторожно выполз из тела футона. Гадство! Надо убрать чужеземца — он же доложит полиции, что я обитаю здесь! Стоило почувствовать под ногами пол, как я ринулся в коридор, хватая попутно свою черную зимнюю куртку и быстро надевая ее на себя. Ботинки я также одел на раз-два и, схватив лежащий на одной из коридорных полок нож, пулей ринулся наружу. Черт! Незнакомец уже успел перелезть через ворота и теперь убегает! Но у меня есть преимущество — по заборам лично мне лазать не придется. В считанные минуты дверь ворот отворилась, и я бросился вслед за беглецом. В голове отсутствуют мысли, а все внимание сосредоточено исключительно на чужеземце. Нужно его догнать и скорее! По-хорошему, следует наглеца прирезать на месте, но здесь живут люди и потому сделать на глазах у других этого не получится. Нужно всего-то его поймать и затащить в мой двор. Сейчас данный забег напоминает охоту пантеры на антилопу и, судя по быстро сокращающемуся расстоянию, антилопа вскоре проиграет. Внутри все замирает в напряженном ожидании, пристальный взгляд в компании сведенных к переносице бровей ни на секунду не отрывается от новой жертвы. Сейчас для меня нет никого и ничего — важна только цель: поймать и убить того, кто смог найти мое убежище. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Хотя спринтер из беглеце неплохой, вскоре я, сузив зрачки, настигаю незнакомца и свободной рукой сразу же закрываю ему рот, представляя нож к горлу и сквозь зубы шипя: — Издаешь хоть звук — перережу не задумываясь. Глаза беглеца полны ужаса, хотя брови занимают на лбу тоже положение, что и мои. Не собираюсь его отпускать — сбежит. Быстро разворачиваясь вместе с новой жертвой, я направляю его назад, в сторону собственного дома, теперь который виднеется из-за соседского двора. Повезло, что убежали недалеко, иначе было бы подозрительно и сложно тащить живую тушу, когда солнце еще не зашло за горизонт. Внутри чувство раздражения смешивается с диким желанием как можно скорее избавиться от незнакомца. Все тело напряжено по максимуму; любое подозрительное движение туземца будет стоить ему жизни. Этого человека я не знаю и рисковать собственной шкурой ради его спасения уж точно не стану. Пока мы идем по заснеженной тропинке ко мне домой, я решил задать несколько вопросов наглецу. — Как ты нашел меня? Молчание. Ответа так и не последовало. — Отвечай, когда тебе задают вопрос, — повысив голос, холодно произнес я, упирая кончик ножа прямо в чужой подбородок. Как же раздражают такие непрошенные «гости»! — Решил узнать правду, куда ходит Колин, — ответил туземец. Минутку… Это друг жертвы? Выходит, он следил за ним и таким образом дошел до меня? Интересно. И погано! Ведь если это друг жертвы, то тот наверняка запретит мне его убивать. Черт! — Зачем ты следил за ним? — процедил сквозь зубы я. — Потому что он выпросил у меня поездку сюда и сказал, что едет к родителям. Я вспомнил, что он еще про свою девушку говорил, — мы остановились: мне нужно открыть дверь ворот. В этот миг наши взгляды пересеклись. В голубом взоре туземца отчетливо видно презрение и ненависть — он даже этого не скрывает. Тем же самым отвечают ему и мои глаза. — Не думал, что под девушкой он имел в виду маньяка. Я стиснул зубы и открыл дверь, указывая ножом на двор и со всем холодом и ненавистью произнося: — Проходи. Думаю, он понимает, что жить ему осталось не долго, а потому принимает собственный проигрыш и ошибку прихода сюда и покорно проходит в мой двор. Я запираю дверь на замок, но не тороплюсь оборачиваться. В какой помёт я угодил. И надо было мне вообще возвращать жертву домой… Хотя тогда я опасался, что причиню ему вред потому-то и вернул. И этот возврат может стоить мне жизни — ведь убить и этого незнакомца — значит навсегда потерять доверие жертвы. Но если не убью, то придется держать в плену? Опять? Мне лень кормить лишний, ненужный мне рот. В таких случаях от балласта принято избавляться. Стиснув зубы, я медленно развернулся, с тенью мрака и раздражения смотря в недовольные такие же точно полные презрения голубые глаза. — Тебе лучше молчать. И молчать всю свою оставшуюся жизнь. Я крепче сжал нож, подходя почти вплотную к незнакомцу и поднося кончик ножа к уже знакомому месту. Стоит лишь проткнуть здесь и провести вниз с отклонением в одну из сторон, как ключевая яремная вена перережется, и он умрет от обескровливания. Такая смерть мучительна, но мучиться он будет не долго. На моем лице нет улыбки и нет сожалений. Сосредоточившись и произведя неторопливое движение, я заметил, как по лезвию ножа потекла тонкая красная струйка. — ОСТАНОВИСЬ! В следующую секунду я почувствовал, как кто-то меня со всей силы толкнул, но я так и не упал — лишь проскользил немного назад. Гадство… Как же не вовремя. — Не убивай его!
