Глава 44. Лимский синдром
20 мая 2023 г., 12:00
"Жертва… так и хочется в очередной раз, разрывая горло, ему крикнуть: «Прошу, не уходи! Не оставляй меня вновь одного!""
(желание похитителя)
Черное безмолвие и составляющие ему компанию тоска и боль, порожденные столкновением с тенями прошлого — вот то, что сейчас стало лидером моего внутреннего состояния. Как?.. Я до сих пор не пойму: как они оказались в этом городе?! И, самое интересное, зачем? Почему именно сейчас? И столкнулись мы именно в тот момент, когда я гулял с жертвой — совпадение? Хотя все больше я начинаю убеждаться в том, что случайности не случайны. Оставаться здесь и погружаться дальше в тени прошлого — не лучшая затея, а потому надо попытаться как-то отвлечься, быть может, тогда мрак в душе немного стихнет. Все же теперь я не один. Было бы куда сложнее, не будь в моем доме жертвы. Я сел на футон и посмотрел перед собой. Он говорил, что будет готовить ужин. Думаю, не плохо ему помочь, а заодно и отвлекусь от столь гадких мыслей. Поднявшись с футона, я направился в сторону кухни, добрался до которой достаточно быстро — все же соседняя дверь. А вот и мой жертва, со всей серьезностью рассматривающий рисовую коробку. — Неужели у нас на ужин сегодня карри? Он мгновенно оторвал взор от пачки и перевел его на меня. В глазах жертвы сразу же появилось облегчение, а лицо озарила легкая умиротворенная улыбка. — Я планирую приготовить плов, — ответил он. — Как раз у тебя еще осталось индюшиное мясо. — Которое вскоре вновь надо будет заказывать) — улыбнулся я, проходя в кухню и усаживаясь за стол. — Помощь нужна? Хотя жертва и не ожидал такого вопроса и предложения, но сразу задумался и вскоре кивнул. — Да, если не сложно, помой и нарежь морковь и лук. А я пока займусь мясом. Нужно еще промыть рис. Я кивнул и поднялся со стула, подходя к холодильнику и доставая морковь. Однако лук уже ожидал своего последнего часа лежа на столешнице рядом с жертвой. Взяв еще одну разделочную доску, я положил ее рядом с доской жертвы и принялся мыть морковь. Однако в ходе мытья оранжевого овоща я не смотрю на него — мое внимание приковано к жертве. Он выглядит совершенно спокойно, весь сосредоточен на готовке и читает что-то в своем телефоне, вернул ему который я тогда, когда отнес жертву домой. Думаю, на экране красуется рецепт плова, кстати, ел я который очень давно. Следующим шагом стала нарезка моркови, а вслед за ней я измельчил и лук. — Что-то еще? — спросил я, вновь переводя взор на жертву. — Нет, спасибо, — покачал он головой и, налив в кастрюлю воду, поставил ее на плиту. Я развернулся спиной к столешнице и скрестил руки на груди, не отрывая взора от жертвы. Такое маленькое и, казалось бы, слабое создание сегодня оказалось в разы сильнее и решительнее любого преступника. Даже меня. И я не только поход в парк имею в виду. В тот момент, когда он заступился за меня перед родителями, не видел которых я столько лет, и которые мучали меня в моем детстве, резко нахлынувший шок от встречи с ними резко сменился шоком от действий жертвы. Впервые в жизни я услышал, как в гневе повышает жертва голос, а глаза его на тот момент метали молнии, ранее которых я никогда не видел. Тогда от них можно было ожидать чего угодно, но это не остановило жертву. По правде признаться, я удивлен. И даже тронут тем, что он для меня сделал. Вообще…жертва сделал для меня очень много. Кто еще будет возиться с преступником, дабы вытянуть его из дна бездны и ада? Иногда мне кажется, что жертва — это какая-то Высшая Душа, воплощенная в столь слабое человеческое тельце. Он меньше меня и точно слабее. Но только физически. Внутренней его силе и храбрости может позавидовать даже дракон. В душе стало тепло, от чего я прикрыл глаза и улыбнулся. Так легко я не чувствовал себя уже давно, а присутствие жертвы лишь способствует разгоранию легкого и безмятежного пламени моей души. Теплее всего стало именно в области сердца. Что-то столь странное и неизведанное, но приятное, наполняющее душу гармонией. Я не могу отвести от него взор. Мне хочется быть ближе к нему, но будто каждый раз что-то останавливает… — Ты не говорил о своих вкусовых предпочтениях, — вдруг вывел меня из раздумий комментарий жертвы. — Я всеядный, — спокойно отозвался я, опираясь руками о столешницу и устремляя взор к столу. Кстати, это — чистая правда. Я вполне могу есть как обычные вторые и первые блюда из каш и супов, так и овощи, и даже сладкое. Вот десертами я и сейчас не брезгую — ими же откармливал жертв. И снова я перевел взор к жертве. — А что насчет тебя? — В целом, также, — пожал он плечами, помешивая варящийся рис и отправляя нарезанное мясо на сковороду. — Но вредной еды я ем очень мало, дабы потом не вырасти с окончательно полностью испорченными желудком и кишечником. Забавный он) Почему-то мне хочется подойти к жертве ближе и обнять его, тесно прижавшись к этому маленькому и, уверен, теплому телу. Я не хочу какого-то тепла — я хочу тепла именно жертвы. Хочу, чтобы он был рядом… — Мне нужно будет выбраться до родни на какое-то время. И вот тут я расширил глаза, а сердце остановилось. Он…уйдет? На возвращение жертвы домой расчета не было, да и он ничего не говорил на этот счет. — Не волнуйся, я вернусь при первой же возможности, — поторопился ответить он. — Будет лучше, если я хоть как-то дам им понять, что в порядке. А то вновь объявят розыск, и у тебя снова могут быть проблемы. Я разом приуныл, понимая, что по возвращению жертвы домой его возврат сюда может затянуться надолго. А что, если ему поставят условия, и он не сможет вернуться? По правде признаться, я уже пережил расставание с жертвой, и оно далось мне не очень-то и легко. Хотя сейчас жертва уходит сам и обещает вернуться. Как же мне хочется надеяться, что так и будет. Размышления прервались, как только я ощутил тепло. Пока я думал над предстоящим, он подошел ко мне и крепко обнял, закрывая глаза и прижимаясь щекой к моей груди. Сейчас он выглядит таким милым, безмятежным и невероятно добрым. Кажется, что ничто не может удалить того спокойствия и умиротворения, которые с головой теперь накрыли жертву. А вот в моей душе грусть и печаль понемногу, словно туман, начинают развеиваться, уступая место теплу и такому же точно спокойствию. Я тоже закрываю глаза и обнимаю его в ответ, зарывая нос в мягких светлых волосах и жадно вдыхая уже давно знакомый и столь полюбившийся мне аромат. Жертва… так и хочется в очередной раз, разрывая горло, ему крикнуть: «Прошу, не уходи! Не оставляй меня вновь одного!». Но я прекрасно понимаю, что его план логичен, и так будет лучше для нас обоих. Если жертве удастся помириться с родней, тогда он спокойно сможет ходить до меня, не вызывая лишних подозрений. Через пару минут он отсоединяется от моего тела, но не отпускает сжатых на спине свитера пальцев. Темные глаза жертвы смотрят сейчас в глаза мои. Тем же отвечаю ему и я, наблюдая, как с интересом двигаются из стороны в сторону зрачки жертвы, будто он рассматривает или исследует меня. А потом на любопытном лице появляется радостная улыбка, за которой идет замок из двух рук и направление в сторону стола. По собственной привычке я сел рядом с жертвой. Вскоре еда будет готова, и мы сможем вместе принять ужин, после чего двинемся на боковую. Я подставил под голову руку и снова смотрю на жертву. Он красивый…милый…так и хочется обнять и никогда не выпускать из объятий. А в груди будто разливается непонятная приятная молочная река. Странно так… Нечто подобное слишком уж мне чуждо. Но, похоже, все это ясно дает понять — жертва мне не безразличен. И к еще большему сожалению, я начинаю к нему привязываться, причем уровень этой привязанности с каждым новым днем растет. Но что будет, если вдруг жертва уйдет из моей жизни навсегда?.. — О чем думаешь? И вновь его голос вырывает меня из мира раздумий. О чем мне еще думать, как ни о тебе? Но сказать этих слов я не могу — разом пустеет голова, а сами слова застревают в горле. — О твоем уходе, — ответил я. Забавно, но это часть правды. Вообще меньше всего хочется думать о том, что жертва уйдет, даже если этот уход будет временным. — Не волнуйся на этот счет, — заверил меня он, глядя прямо мне в глаза. — Я же сказал, что вернусь и приложу все усилия, чтобы вернуться. Он придвинулся максимально близко ко мне и положил голову на мое плечо, вновь сплетая руки и замыкая пальцы в замок. Это действие меня несколько успокоило, заставляя легко улыбнуться и положить собственную голову на светло-русую макушку. Да уж…дожили… Меньше всего желал к кому-то привязываться. И все это время точно также я жаждал любви. Разве я не получил то, что хотел? Однако интересен тот факт, что в любви жертва ни разу не признался. А что, если он просто желает мне добра и все? Как брату, например? Или же я должен быть тем, кто признается первым?.. Так мы просидели какое-то время, пока жертва резко не поднялся и не потопал снимать мясо с плиты, соединяя его с уже готовым рисом и овощами. Вскоре передо мной оказалась и тарелка с едой, а сам же жертва мирно сел совсем близко подле меня и с удовольствием принялся ужинать. — Приятного аппетита, — кинул он, запихивая в рот еду. — И тебе приятного… — задумчиво произнес я, переводя взор к тарелке и спокойно решая попробовать первую порцию. — Ммммм… Достаточно вкусно. Тебе надо поваром быть, а не тратить время на психов и наркоманов. — Неее, — нахмурился он, запихивая еще порцию в рот — в этот момент я округлил глаза, удивляясь тому, как в такой маленький ротик за раз помещается столько еды. — Готовить я для своей семьи буду. Такой вот сокровенный ритуал для близких и дорогих мне людей. Когда-то я тоже верил в то, что у меня будет семья, для которой я буду делать чуть ли не все. Будет жена, ребенок, и все вместе мы будем счастливы, как и положено любой нормальной семье. Атмосфера всегда будет наполнена любовью и умиротворением от этой самой любви, и не будет лжи и фальши. Я смогу каждый вечер проводить с любимым человеком после работы, а в отпуск и подавно мы дольше времени будем друг с другом. Тогда я искренне верил, что однажды эти мечты станут реальностью… — Похититель? — жуя плов, я снова посмотрел на жертву. Так и искрится радостью этот странный светловолосый комок. — Когда ты учился в школе, то легко справлялся со всеми предметами? — Как легко, — пожал я плечами, снова смотря в тарелку и принимая очередную порцию. — Были трудности, но довольно быстро я стал учиться на «отлично». В принципе, у меня-то особого и выбора-то не было. Но любил я более всего литературу, наверное, потому она и стала моим главным хобби. — Однако экранизация в виде мультфильмов и фильмов аналогична чтению книг, — произнес жертва. — Ты можешь увидеть героев и даже пройти с ними определенный путь, совсем, как в книге. Давай посмотрим какой-нибудь фильм, когда я вернусь? Только не ужасы… Что-то нормальное. Идея жертвы показалась мне интересной и заманчивой. К тому же сидеть за телевизором вдвоем будет не так уж и скучно. Не скажу, что уделяю много времени телевизору, все же мне ближе книги, но буду рад таким образом провести время вместе с ним. — Хорошо. Но фильм выбираешь ты. Он радостно кивнул и продолжил свою трапезу, собственно, как и я. Видно, что жертва голодный: берет еду в ложку и одну за другой пихает в рот. А вот я — аристократ и мирно подношу каждую следующую порцию ко рту и спокойно принимаю пищу. Пусть я и тоже голоден, но точно не с пещеры сбежал. — Похититель? А ты когда-нибудь кого-то любил по-настоящему? И вот тут я аж подавился от столь неожиданного вопроса. — Кхе, кхе! Что? — просипел я. — Не обязательно любовь между мальчиком и девочкой, — все еще смотрит на меня с неподдельным глубоким интересом и ждет ответа. — Я имею в виду были ли у тебя близкие люди? Я не сразу нашелся с ответом. В голове пришлось перевернуть вверх дном все мое прошлое и даже смешать его с настоящим, дабы ответить на подобного рода вопрос. К счастью, моя тарелка уже успела опустеть, и потому я лишь отодвинул ее в сторонку, сложив руки и смотря перед собой. — В детстве я любил родителей пока не понял, что эти люди не любят и не любили меня никогда. Будучи мелким, я верил, что вся та любовь, что они отдают мне — настоящая, а вот ближе к юности начал вконец в этом «факте» разочаровываться, пока не разочаровался окончательно, осознавая, что этой самой любви у меня был и остается пожизненный дефицит. Улыбка и горящий ярким огоньком в глазах жертвы интерес стал гаснуть, и он обратил свои темные глаза к остаткам еды. — Ну, а…сейчас?.. Данный вопрос наводит на еще больший мрак. — Сейчас есть близкий и дорогой мне человек, — спокойно ответил я. В этот момент жертва еще сильнее приуныл — я немного удивился такой его реакции. — Не волнуйся, это мой родственник, а любовных интриг я не вожу, — спокойно ответил я, с улыбкой смотря на жертву. Вроде такой ответ ему пришелся по душе: он кивнул и все же опустошил остатки собственной тарелки. На этот раз посуду убрать и вымыть решил я — думаю, так будет честно. Не сваливать же все на одного жертву. — А что насчет тебя? — параллельно задал ему аналогичный вопрос я. — Ну… — протянул он. — Я люблю родителей и бабушку с дедушкой. Еще люблю своего одноклассника, разумеется, как друга. Только вот…мне кажется, что теперь наша дружба подошла к завершению… Я кинул в его сторону полный сочувствия взгляд и с тенью грусти вернулся к своему деянию. Что можно сказать? Действительно нет гарантий того, что одноклассник жертвы продолжит с ним общаться. Прекрасно помню, чем завершилось их последнее совместное времяпровождение. К тому же тот парень ясно дал понять, что ни меня, ни отношения жертвы ко мне он не одобряет. — Чаще всего, когда между людьми появляются разногласия, это может быть началом конца, — произнес я. — К тому же ты сделал выбор в сторону преступника, а твой друг явно не из тех, кто одобряет нечто подобное. У вас разные дороги, как и разные позиции. — Я это понимаю, — грустно отозвался жертва. — Наверное, когда я повзрослею, то подобные вещи легко смогу принимать и переносить будучи достаточно взрослым. Но сейчас мне грустно думать о том, что после стольких лет мы вновь встретились, и наши пути разом разойдутся лишь потому что не сошлись мнения. — Вспомни, что я говорил тебе на Колесе Обозрения, — закончив мыть посуду, я подошел к нему, ставя руки на стол и смотря на жертву. — Если он не принял твоей позиции, никому которая не приносит вреда, действительно ли вы были друзьями? Его глаза с меня опустились на стол. Жертва несколько секунд думал, а затем вздохнул, вставая из-за стола. — Идем спать? День был тяжелый, и, если честно, я жутко устал, — произнес он, вяло направляясь в сторону выхода из кухни. Думаю, он прекрасно все понял и без меня. И все же лично мне не хочется, чтобы подобные вещи убивали в нем жизнерадостность. Все же жертве как никому другому идет улыбка. Я присоединился к нему, стоило пройти в комнату и плюхнуться рядом на футон. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, лежа на футоне и положив головы на руки. Не хочется верить в то, что завтра мне придется снова отпускать жертву. Причем без точной гарантии и знаний времени, когда он вернется. Прозвучит глупо и странно, но, я уже не могу представить своей жизни без него… Однако жертва вдруг придвинулся ближе и по привычке меня обнял, пряча нос в черном свитере в области груди. В такие минуты именно из этого самого места в душе начинает разливаться розовая молочная река, убаюкивая и отправляя в безмятежный мир грёз. Так приятно… Я закрыл глаза и улыбнулся, обнимая жертву в ответ. Пожалуй, это единственный человек, который готов идти со мной до конца не смотря ни на что. Чтобы не ждало нас обоих в будущем, я надеюсь лишь на то, что все-таки его не потеряю.
