Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

      

«А потому, если ты точно знаешь, что тебя кто-то ждет - не бойся этому человеку в лицо сказать правду: вернешься или нет и когда. Хотя бы примерно»

(выводы жертвы)

      

      Как только за окном послышалась трелль снегирей и карканье ворон, я проснулся. Причем проснулся я раньше похитителя. Приятно осознавать, что всю ночь мы спали в обнимку. И чем не красота? Так грустно думать о том, что мне придется его покинуть на время. Я даже не знаю, когда вернусь и смогу ли вообще к нему вернуться…       Он спит, чуть приоткрыв рот и шумно выдыхая ненужный воздух. Нет ни хрипов, ни храпа, но почему-то мне становится спокойнее при осознании того, что я слышу его дыхание и могу чувствовать его теплый ветерок на собственном лице. Я улыбаюсь и протягиваю руку к его лицу, осторожно убирая черную прядь. И все же у похитителя красивые черты. Насколько знаю, если мальчик похож на мать — он будет красивым и успешным. Вот в первом случае похититель точно выиграл.       Взор падает на губы, частично движущиеся при каждом новом акте дыхания. Почему-то они привлекают меня, манят и будто зовут, желая, что б я к ним прикоснулся. И от этой мысли мне резко стало жарко. Губы похитителя…какие они на вкус?..       Послышался глубокий вздох, а за ним последовало раскрытие ротовой полости в широком зевке — похититель проснулся. Сладко потянувшись, он вернулся в исходное положение с той лишь разницей, что с полуоткрытыми глазами. Сейчас его взор всецело обращен ко мне.       — Доброе утро) — ласково произнес я, не отводя от похитителя взгляда.       — Доброе) — улыбнулся он мне, становясь похожим на довольного кота, греющегося на солнце.       На этот раз я не удержался. Так мило и одновременно спокойно сейчас выглядит похититель — я придвинулся повыше к нему, в результате чего наши лица оказались максимально близко друг к другу. Теперь его умиротворенный взгляд моментально сменился растерянностью. Он смотрит мне в глаза, водя зрачками с одного глаза на другой, а вот мой взор остается безмятежным и непрерывным. В душе тепло и радостно, хотя меня не меньше смущает тот факт, насколько близко я сейчас нахожусь к его лицу. Я все еще слышу и ощущаю его дыхание. Похититель…       От моего следующего действия похититель округлил глаза — легко заметить, как сузились от неожиданности его зрачки. Он превратился в переспевшую помидорку, зато я расплылся в улыбке Чеширского кота и продолжил тискать его за щёчки.       — Такой милый! ~ — в восторге произнес я, продолжая зарядку похитительских щёк.       — Мои щёки вскоре в резину превратятся, — отозвался он, не сводя с меня взгляда.       Целую минуту я наслаждался сие действием, после чего перевернулся на спину и радостно посмотрел в сердце потолка.       — Ты милый — так и хочется тебя тискать) — не скрыл я.       Но радость быстро ушла от осознания того, что мне пора завтракать и собираться на выход. Сегодня выходной, и, вероятнее всего, родители будут дома.       — Что-то ты резко угас, — буркнул он, не отрывая от меня взгляда.       Я сел на футон и вздохнул, решая последние часы местного пребывания о плохом не думать.       — Мне надо позавтракать и выдвигаться. Думаю, моя родня будет дома, так как сегодня выходной день.       Грусть отразилась и в глазах похитителя. Мне и самому больно от мысли, что я должен уйти, но искренне надеюсь, что это ненадолго.       Внутри заурчал желудок, давая понять, что пора завтракать. Завтрак…еда… От чего-то я снова вспомнил губы похитителя. Интересно, хватило бы мне именно такого завтрака? Всецело состоящего из него. К слову о завтраке и похитителе. Любопытно, есть ли у него яйца? Я так и продолжаю на него смотреть, задаваясь этим вопросом. Может, спросить напрямую? Зачем молчать, когда можно просто спросить?       — Яйца есть?       Эту физиономию ужаса надо видеть… Как будто я сказал «ты — следующий труп».       — Яйца есть??? — повторяю я, чуть повышая голос.       А похититель в недоумении так и смотрит на меня, словно на идиота. Ладно, проверю сам.       Пришлось поднимать свой задний бампер и лениво плестись вперед. Мое путешествие быстро закончилось, стоило перед глазами появиться холодильнику.       — Яички!)) — радостно завизжал я, доставая квадро куриных яиц для будущего омлета.       — Яички у тебя между ног, — буркнул вошедший в кухню похититель. — А куриные — это яйца.       Я просто в аут ушел от такого комментария. Настолько сильно, что даже не нашелся с ответом — лишь подошел к столу с выпученными глазами и замкнутым ртом, начиная набивать куриные яйца в миску. Кажется, теперь я понял, что пришло в голову похитителя, когда я спрашивал его за яйца там, в комнате.       Что-то тяжелое и одновременно мягкое уперлось мне в спину, привлекая собственное внимание. Обернувшись, я заметил уткнувшегося головой в мою спину похитителя. Он подошел ко мне с тыла и поставил руки на столешницу по обе стороны от меня, при этом пряча лицо, утыкаясь черными волосами в спину и смотря почему-то вниз.       Лично я улыбнулся с этой странной, но показавшейся мне такой милой картины. Правая рука потянулась к черной, как смоль, макушке, запуская пальцы в густые и мягкие волосы и начиная чухать голову похитителя, будто пузо пса. А тот и доволен — закрывает глаза, и остается для полноценной картины лишь мурчать. Я поворачиваюсь к похитителю лицом, и в этот момент он чуть отстраняет голову, но глаза его так и продолжают смотреть вниз. Не знаю, что на него нашло и что творится в его голове, но сейчас я в который раз рассматриваю его черты. Широкие плечи и ладони больше моих, да и сам он меня выше. Протягивая руки вперед, я беру в свои ладони его лицо и по обыкновенной своей привычке начинаю обнимать, на этот раз прижимая похитительскую голову к собственной груди. Вероятно, он вновь в замешательстве, но отпускать его я не хочу. Что плохого в том, что какую-то жалкую минуту я вот так постою с человеком, который мне не безразличен?       И стоял бы я так хоть весь день, не опустись взор на висящие настенные часы, пробили которые 12:00.       — Надо скорее поесть и идти, — с грустью прошептал я, нехотя опуская руки и самого похитителя.       Теперь он поднял на меня свои темные глаза — в них я вижу столько тоски и боли, будто этим самым взглядом он пытается попросить меня остаться. Но я не могу… И потому лишь поднимаюсь на носочки и оставляю краткий поцелуй на черных волосах.       — Не грусти. Я же обещал, что вернусь.       Пришлось вернуться к приготовлению омлета, отдаляясь от грустных мыслей вновь. Хуже всего то, что похититель начал ко мне привязываться или уже привязался. Что в этом плохого? Что человек его положения и психического состояния не сможет в ходе привязки к другому долго находиться один. Я помню, каким был похититель худым на момент моего возвращения — я его после этого откармливал! Искренне надеюсь, что его не придется откармливать вновь. А потому, если ты точно знаешь, что тебя кто-то ждет - не бойся этому человеку в лицо сказать правду: вернешься или нет и когда. Хотя бы примерно. Думаю, по этой причине родители хотят знать время возвращения детей с улицы, жена хочет знать примерное время возвращения мужа с работы и т.д. И, признаю, ничего плохого в этом нет, как и в том, чтобы озвучить примерное время. Я вот не могу, но обещаю похитителю вернуться и сделаю все возможное, чтоб вернуться и скорее.       Смешать яйца с молоком труда не составило, а сам омлет приготовил я всего за какую-то минуту, после чего мы сели завтракать за стол. От начала и до самого завершения приёма пищи мы оба молчали. Впервые за долгое время я не знал, что говорить. Похититель же больше похож на человека-слушателя, чем говорящего, хотя если тема интересная или есть, о чем поразмышлять, то разговорить можно и его. Но сейчас, похоже, никому из нас не идут в голову мысли.       После завтрака я помыл посуду за собой и решил забрать свой рюкзак.       — Мне надо идти, — бросил я.       Похититель перевел на меня спокойный взгляд черных глаз, хотя я прекрасно понимаю, что за этим взглядом скрывается одиночество и печаль. Все же он неопределенное время вновь будет здесь один.       — Надеюсь, твое возвращение не затянется надолго.       Он отвернулся, без спешки продолжая доедать остатки того, что я приготовил. Сам же я отвел взгляд, решая скорее направиться из кухни в его спальню. Стоит увидеть футон, как и на меня накатывает грусть. Мы каждую ночь спим вместе на этом футоне, а сейчас я словно вижу его здесь совершенно одного. Не этот ли момент в прошлый раз подбил похитителя?       Забрав свой рюкзак, я двинулся в сторону выхода из дома. Надо бы попрощаться с похитителем. Однако в кухне его я не обнаружил. Неужели так не хочет прощаться, что сбежал? Вообще у меня даже связи не будет с похитителем. И как мне убедиться в том, что он цел и невредим? Хотя…есть одна идея.       — Как думаешь, ты скоро вернешься?        Обернувшись, я наткнулся на стоящего позади него. Откуда он вылез? В кухне его не было, а я пришел с комнаты… Хм.       — Искренне хочу верить, что да, — пожал я плечами. — Мне бы хотелось держать с тобой связь. Будет печально, если ты не сможешь хотя бы слышать меня, а я тебя.       Он смотрит на меня и не отводит глаз. Такой проникающий и пристальный взгляд. Если честно, это иногда одновременно и напрягает, и смущает. Он смотрит и молчит, будто что-то от меня ждет.       — В общем…я подумал… — промямлил я, решая смотреть не на похитителя, а в стену. — …будет здорово, если я возьму такого же жучка, которого ты прикреплял на меня, когда возвращал меня домой.       Видимо, эти слова похитителя заинтересовали, и он резко свернул в сторону гостиной. Обычно, когда тебя не зовут, то ты вынужден стоять на месте и ждать возвращения другого человека. По этой причине я остался в коридоре стоять на своем месте и ждать возвращения похитителя.       — Ты идешь?       Не сразу дошло, что это он спросил у меня. Жучки хранятся в гостиной? Но там стол, телевизор, веревка для сушки одежды и диван. И куча коробок. Так или иначе, я прошел в гостиную и принялся искать глазами похитителя. Странно, но почти сразу в глаза бросилась полуоткрытая в стене дверь. Точно помню, что, побывав в этой комнате дважды, я ни разу не видел эту дверь. Выходит, похититель скрывает ее под обоями? А вот это интересно. И как я не заметил слегка выпуклую поверхность сразу, когда рылся в коробках и впервые наткнулся на семейную фотографию похитителя.       Приблизившись к двери, я осторожно заглянул внутрь и, завидев небольшое освещение на фоне темноты, также точно аккуратно прошел внутрь. Как только я повернул голову налево, перед взором предстало несколько разных по размеру компьютерных экранов. Так вот откуда за мной следил похититель! Это его секретная комната?       — Держи.       Он протянул жучка мне — я принял его, начиная с недоверием рассматривать.       — Его не надо включать и сам он не выключаем, — спокойно ответил похититель. — Я буду слышать тебя, но увидеть не смогу. Также мне будет доступно твое местонахождение.       — А если я забуду его дома…       — Тогда я буду знать лишь то, что творится в той комнате, где ты его забыл.       От слов похитителя мне на душе разом стало легче и спокойнее. Я кивнул, сразу цепляя жучка на заднюю часть собственной шеи: по желанию потом сниму. Не хочу расставаться с Никуро. Мне будет его жуть как не хватать. Но я должен уладить домашние дела и отношения с одноклассником прежде чем снова к нему вернусь. Более не решая сдерживать эмоции, я накинулся на похитителя, пряча лицо в груди черного свитера и сжимая пальцы на его тыльной части. Не хочу…не хочу тебя покидать! И сказать этого не могу. Может, это не так уж и плохо? Мне все еще грустно от осознания того, что преступник ко мне привязался. Нет, это не плохо — благодаря привязке я смогу продолжить его спасать, но, с другой стороны, что, если он вновь тяжело перенесет эту разлуку? Все же у него есть только я в числе тех, кто старается ему помочь, и кому он не безразличен.       Я ощутил широкие объятия, дарованные мне со стороны похитителя. Он часто прячет свое лицо в моей макушке ровно также, как я свое прячу в его теплой груди. Сейчас мне ужасно грустно и больно. Так больно, что хочется плакать. Не знаю, почему… Я прекрасно понимаю, что расстаюсь с похитителем не навсегда, но в душе именно этого опасаюсь. И мысль о том, что я могу его не увидеть, причиняет еще более адскую боль. Я почувствовал, как в груди сжался ком, а на глазах начали наворачиваться слёзы. Не хочу…не хочу его покидать!       Но что б не творилось в моей душе, не без труда, но я взял себя в руки и отстранился от похитителя. Он ведь будет меня слышать, и я смогу с ним поговорить. Но…       — Ты же не весь день будешь проводить в этой комнате, — прошептал я, поднимая грустные глаза на него.       — Возможно, — вздохнул он. — Но при желании я смогу отмотать запись назад и прослушать тебя в прошлом.       Эти слова успокоили меня куда сильнее. Главное, что он будет со мной на связи, пусть и не сможет мне ответить.       — Мне пора…       Постепенно я от него отсоединяюсь и направляюсь в сторону выхода из данной новой для меня комнаты. В арке дверей я останавливаюсь и в последний раз смотрю на погрустневшего похитителя. Помахав рукой и слабо улыбнувшись, я покинул гостиную, а затем и сам дом. Миновав двор, я отворил калитку, замок на которой не был закрыт, и направился домой через частные дома. Дорогу сюда и отсюда я знаю наизусть, а потому миновать частные сектора в компании пробежки у меня занимает каких-то семь минут, и вот я оказываюсь на холме. По пути останавливаясь и оборачиваясь я устремляю взор туда, примерно где живет похититель. Хотя даже с этой возвышенности его дома не видно, но я точно знаю, что он находится в третьем ряду в начале леса. В душе становится в очередной раз тоскливо и грустно. Мне бы хотелось отправиться домой вместе с ним, но я не могу привести в дом преступника. Словам моим вряд ли поверят, но и родителей можно понять — он же в розыске, а они его совершенно не знают. Хотя, сдается мне, однажды они узнают, к кому я хожу… И вот тогда мне придется быть по максимуму готовым.