Глава 46. Старый друг
3 июня 2023 г., 11:51
«А вся эта толпа баранов идет, витая в облаках и размышляя, наверняка, о чем-то очередном и весьма пессимистичном, даже не беря во внимания тот факт, что рядом с ними мимо проходит преступник»
(сарказм похитителя)
Я с тоской в душе помахал рукой в ответ жертве. Он отдаляется и, кажется, будто мы расстаемся навсегда. В целом, нет гарантии, что в итоге это не окажется правдой. Я даже понятия не имею, когда он вернется. Однако все же я соизволили пойти вслед за жертвой дабы запереть на замок калитку и входную дверь. Погода на улице прохладная, но от снега остались лишь слабо заметные проталины, а новый давно не выпадал. Интересно, будет ли вообще еще снег в этом году? Хотя сейчас лишь первый месяц зимы. Точнее его середина. Вернувшись в дом, я решил направиться в «сетчатый глаз». Хочу убедиться в том, что жертва спокойно и без преград вернулся домой, где его приняли и не наказали жестоко родители. Темная комната, освещенная разве что светом включенного единственного экрана — я вернулся. И вот в который раз я сажусь на нежно-голубого оттенка компьютерный стул с колёсиками и надеваю наушники, прикрывая глаза и смотря на красную мигающую точку на экране. Жертва достаточно быстро прибыл в место назначения, но у дома точка остановилась и перестала двигаться дальше. Он стоит? Или это связь подвисает? С минуту стояла красная точка на одном месте, и лишь ее мигание давало понять, что моя аппаратура не зависает. Постепенно она начала двигаться вперед, пока всецело не достигла дома и не оказалась внутри него. Я решил прислушаться, полагая, что жертве может крупно сейчас влететь от родителей. Все же он сбежал и пропал на несколько дней, а разве может быть иначе? В наушниках раздается звук звонка в дверь — я напрягся в ожидании. За этим, спустя несколько секунд, прозвучал еще один повторный, после чего, судя по всему, дверь отворилась. — Колин?! Я не вижу, что там происходит и могу сделать свои предположения исключительно из раздающихся в наушниках звуков. — Прости…я… — Ты в порядке?! — перебил жертву женский голос, по всей видимости, это его мать. — Где ты был все это время?! И что за близкий человек?! Помню, что жертва упоминал про записку, которую оставил в доме дедушки с бабушкой. Вижу, что та записка дошла и до его родителей, что вовсе не удивительно. Однако слова "близкий человек" каждый раз вновь и вновь греют мне душу. Почему? Наверное, потому что за этой маской жертва хорошо скрыл правду, доступную только мне. — Просто близкий человек…пока большего сказать не могу, — спокойно отозвался парень. — Я должен иногда к нему возвращаться и…я взрослый уже! — на последних словах он сделал такой резкий акцент, что даже я опешил. Это было быстро и неожиданно. — Так что могу оставаться на ночевку у своих друзей! Друзей… Я до сих пор не знаю, как кого меня воспринимает жертва? Друг? Тот самый любимый человек? Или просто тот, кому он помогает? Если включить логику, то ответ стоит перед дилеммой, выражающейся в любовнике и тому, кому просто желаешь помочь. Мы спим вместе, часто обнимаемся, а сегодня впервые жертва поцеловал меня, пусть и в макушку. Вроде как все эти действия указывают на любовь, как к партнёру, но с другой стороны, изначальной целью жертвы было — переключить моё внимание и трансформировать, сделать так чтобы я бросил преступления и убийства. Знаю наверняка одно — его любовь чиста и безусловна. А безусловную любовь можно проявить даже к цветку… Я услышал, как жертва прошел в квартиру и, судя по звукам, разулся и направляется в какую-то комнату. Однако поход его перебил очередной, но уже взрослый голос. — Колин! Где ты пропадал все эти дни?! И снова слышится тяжелый вздох, после которого следует уверенный, но с тенью какой-то замученности ответ жертвы. — Я был у любимого человека и буду иногда у нее ночевать. Повисло молчание. Напряженное молчание. Первым его нарушил, по всей видимости, отец жертвы. — Ты, конечно, уже подросток и вот-вот станешь совсем взрослым. Но не кажется ли тебе, что ночевать с девушкой все же рановато? — Не кажется, — холодно ответил жертва. Его голос напомнил мой: он звучал, словно арктическая зима. — Мне не десять лет, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы оставаться с тем, что мне не безразличен. И да. Мы ничем таким не занимаемся. И снова напряженная тишина. Однако лишь жертву не смутило то, что он только что произнес — звуки шагов завершились после того, как захлопнулась дверь: жертва все же достиг своей комнаты. А вот я сглотнул, в ужасе смотря на мигающую точку. Точнее будто сквозь нее. Ничем таким не занимаемся… Он намекал на половой акт. А если бы…мы чем-то таким и занимались? Я…и жертва? Вместе? В постели?! Я закрыл ладонями лицо, чувствуя, что сгораю от стыда и смущения. До встречи с ним я лишь бил, издевался над другими и желал как можно скорее умертвить в объятиях льда, и ни разу не мелькнула мысль о том, что я буду заниматься чем-то подобным с одним из них по любви. Я желал любви…имитировал ее с жертвами, даже отчасти флиртовал, но никогда не вступал в половой контакт. Почему? Во-первых, не все убийцы — насильники. Во-вторых, как можно снашаться с теми, кого ненавидишь и готов убить? Этого я не понимаю и сейчас. Потому такие мысли у меня тогда даже не мелькали — я точно знал, что если любовь и будет, то безответной. Судя по звукам до меня дошло, что жертва переодевается, а преданный друг в образе рюкзака быстро опускается на пол. Далее следует плюх на кровать и облегченный выход. — Всё…наконец-то можно поспать и остаться наедине с собой. Это означало, что сейчас у жертвы грядет полноценная сиеста. Мне хотелось поговорить с ним, узнать наверняка, что он чувствует, рад ли возвращению домой и как скоро вернется сюда. Но, увы. Эта маленькая металлическая букашка может лишь обеспечить меня звуком и видимостью на экране того, где сейчас находится жертва. Время я не считаю и на него не смотрю. Но, сложа руки и глядя будто сквозь экран, я словно чего-то жду. Как только в наушниках раздается уже знакомое посапывание, я понимаю, что жертва уснул. Что мне остается? Снять наушники и выключить монитор. Дело в том, что спит жертва долго. Днем он два часа может легко подарить сиесте. А вот мне спать совершенно не хочется. Чем бы тогда себя занять? И тут в голову резко приходит мысль: я давно не навещал своего друга! Поднимаясь из-за стола, я поспешил покинуть «сетчатый глаз» и вернуться в комнату в целях собраться. Кстати, именно тут у меня лежит бутылка водки. Незадача…последняя бутылка… Надеюсь, что в будущем мне добывать ее будет проще. Снова черный свитер и другие, но такие же точно черные штаны, скрыл я которые в очередной раз под бежевым плащом и белобрысым париком — этакое сочетание моей маскировки с тем, что предложил мне жертва. Кстати! Проникнув в кухню, я решил достать небольшой пластиковый контейнер и навалить туда приготовленного вчера жертвой плова. Так…у меня еще огурчики в холодильнике остались. Их я по-быстрому помыл и завернул в целлофановый пакетик, положил который в другой пакет к контейнеру и водке. Ну, я к походу всецело готов! Обычное и привычное начало пути: холл, двор и улица. Все заперев, я направился в сторону города, минуя длинный путь и отдавая предпочтение сокращенному. Хорошо, что снег за эти дни полностью успел растаять — теперь идти легко и ничего не задерживает и не мешает. Миновал частные сектора я достаточно быстро и вскоре очутился на территории основной части города — стоило пройти красные кирпичные многоэтажки. Так забавно идти среди кучки людей. Объявления о моем розыске присутствуют всюду: в газетах, на досках объявлений и даже на некоторых магазинах. А вся эта толпа баранов идет, витая в облаках и размышляя, наверняка, о чем-то очередном и весьма пессимистичном, даже не беря во внимания тот факт, что рядом с ними мимо проходит преступник. Наблюдать за этим фактом безумно забавно. Я продолжаю идти подальше от дороги, но ближе к магазинам. Мое внимание привлек некий новый длинный и широкий магазин, вероятно, гипермаркет. И, действительно, вывеска об открытии гипермаркета дала понять, что уже открывается большой магазин, кстати, в котором я смогу легко добывать желанную водку. Единожды приходится перейти дорогу дабы добраться до нужного места. И вот пару кварталов спустя я вижу стоящий горизонтально нужный мне дом в пять этажей. Подойдя к двери, по привычке я набираю код домофона и жду, пока дверь откроют. В этот миг в голову забирается мысль, что мой друг уже вряд ли сможет быстро ходить, да и передвигается он медленно. Хорошо было б иметь свою собственную кнопку от домофона. Жду я долго — около пяти минут, после чего слышу охрипший голос: — Кто там? — Свои, — отзываюсь я. Следует попытка открыть дверь, но, видимо, домофон заедает и не открывает ее сразу. — Открыто? — Нет, — отвечаю я. И вновь следует попытка открыть дверь и вновь не получается. — Открыто? — Нет… Я попытки его не считал. Но их было достаточно много, прежде чем все-таки дверь отворилась, и я смог войти, попутно крича назад: — Открыто! Шум от того, что кто-то идет по лестнице, заканчивается на третьем этаже — я кладу руку на ручку и открываю всегда теперь открытую дверь. Почему она открыта? Иногда к нему ходят одноподъездовцы, проверяя, как у него обстоят дела, и жив ли он вообще. Проходя в квартиру, я следую в кухню: всегда начинаю именно с нее и лишь затем иду к нему. Прохожу мимо туалета и ванны - от первого всегда идет резкий табачный дым, что заставляет меня сморщиться и поднажать. — Кто там? — Я это, — кричу я в соседнюю комнату. Иногда он приходит сразу в кухню, а иногда остается в комнате. Я выкладываю бутылку и пакет с огурцами да плов, вчера приготовленный жертвой. Все кроме бутылки отправляется разом в недра холодильника, а я решаю пройти к нему. Он всегда лежит на своей небольшой кровати рядом с окном и смотрит телевизор, что восседает на столе впритык к этой самой стариной и непросторной кровати. — Ники! — доносится до меня хриплый, но явно довольный голос. — Привет, деда) — улыбаюсь ему я и прохожу в комнату, садясь на диван напротив телевизора. — Как дела? — На «х», — по обыденной привычке отзывается он. — Не подумайте, что хорошо. — Ни в коем разе) — поднимаю руки вверх в знак «сдаюсь». — Я принес тебе еду и водку. — А где они? — Еду положил в холодильник, а бутылка в кухне. — Принеси сюда бутылку. Я покорно поднялся с дивана и вернулся в кухню дабы забрать его заветные поллитра и принести их новому хозяину. — Держи, — протягиваю я ему водку. Обычно он переливает водку в другую бутылку, пластмассовую, дабы пришедшие подумали, что там вода — таким способом он прячет водку от сына и ненужных глаз. Вроде бы помогает… Я вновь уселся на диван и устремил взор к показывающему очередную чепуху телевизору. Конечно, прозрачную бутылку он попросил меня поставить в кухню в один из ящиков с разносортными кашами. И вновь, вернувшись с кухни, я усаживаюсь на кровать. — Родители приехали… — Давно тут, — отвечает сиплый голос. Я насторожился, всецело обращая взор к дедуле. — Давно тут? — не понял я. — Насколько давно? — Уже как год.
