Глава 7. Асфиксия
10 марта 2024 г., 20:00
«Вообще все — временно. Наверное, в мире не существует таких событий и вещей, продолжались бы которые всю жизнь, идя бок о бок до самой смерти вместе с тобой»
(размышления похитителя)
Как только дверь калитки издала затяжной, поскрипывающий звук, моя улыбка исчезла, опустились глаза, а далее замок затворил дверь дома. Мда уж… Мне вновь придется невесть сколько проторчать здесь одному. Какая же скука смертная и адская тоска. Жертва стал настоящим украшением для этого мрачного, скучного дома, словно волшебный благоухающий цветок, яркий свет и аромат которого, заполняя весь дом, превращают его в более уютно и теплое место, нежели то, чем он на самом деле является. А сейчас все, что окружает меня, вновь погружено во мрак и адское чувство одиночества и тоски. Когда он вернется? Скоро ли? Сколько мне вновь его ждать? Пожалуй, было бы спокойнее знать наверняка, но ответа на данные вопросы не было даже у жертвы. И как только я вернулся в свою комнату, то по обыденной привычке глаза метнулись в сторону лежащего у стены футона: теперь уже холодного и пустого. От чего-то идти к футону я не решил, а потому двинулся в сторону окна, еще более холодного, чем содержимое напольной кровати. Не идет снег, отсутствует дождь, и даже не мерцает за окном солнце — лишь серые тучи, нависшие над городом, медленно бегут по небесам, создавая тусклую и скучную атмосферу. Слегка греет душу фигура из снега, сотворенная мною и жертвой, но я понимаю, что вскоре и она исчезнет, не оставив после себя ни следа. Непонятное ощущение внутри, зовущее меня вновь в «сетчатый глаз», заставляет подняться и отправиться в другую комнату дома, туда, где среди нескольких творений из металла я могу вновь узреть местоположение Колина. К моему удивлению, красная точка уже успела миновать снежный холм, двигаясь в сторону красных домов — вот-вот он прибудет на окраину города и достаточно быстро вернется домой. Но что потом? Чем будет заниматься Колин? Ответ напрашивается сам собой: учебой. Как ни крути, а завтра новый школьный день. И в эту минуту сам я безгранично рад, что покончил со школой много лет назад. Вообще все — временно. Наверное, в мире не существует таких событий и вещей, продолжались бы которые всю жизнь, идя бок о бок до самой смерти вместе с тобой. Никто и ничто. Родители однажды все равно уйдут в мир иной, дети вырастают и тоже уходят, строя личную жизнь, а любимый человек, даже если и дойдет с тобой до конца, то все равно кто-то из вас умрет первым. Из раздумий меня вывел звук прозвеневшего по ту сторону экрана звонок — я сразу же сместил взгляд к монитору. Дома? Он что, бежал? Раз так быстро добрался до дома. Щелчок сопровождается дверным скрипом, оповещая о факте прибытия жертвы обратно домой. На этом мой дозор закончился. Я быстро выключил компьютерный блок, вспомнив одну очень важную вещь и решая переместиться в недра кухни. Плов… Жертва готовил плов. В груди стало как-то напряженно и беспокойно, как только мысль о дедушке пришла в мою голову. Я должен его навестить. К тому же печально оставаться здесь одному, да и дедуле, наверняка, сидеть дома в одиночестве не менее весело, чем мне. Присев, я отворил деревянную дверцу нижнего шкафа, решая достать пластиковый контейнер, куда пойдет часть плова. Интересно, а чем вообще дедуля питается? Ест он достаточно плохо, а в чужой холодильник мне заглядывать не доводилось. Может, зря? Я видел содержимое лишь с краю, когда он доставал пиво с дверцы. Ладно, попробую узреть особенности дедова питания, как только доберусь до места. И надо бы попробовать уговорить его немного поесть. Как только крышка контейнера закрылась, я двинулся в холл, надевая на себя теплое черное пальто с капюшоном и теплые сапоги. Внимание резко привлек висящий на вешалке кулек, внутри которого спит белоснежное подобие людской шевелюры и черные солнечные очки. Точно! Это может понадобиться. У дедушки в квартиру всегда открыта дверь: иногда соседка приходит его проверить, а потому лучше сразу замаскироваться в случае постороннего прихода. Как только я полностью собрался и, выйдя на улицу, запер дверь в дом, мой путь лег до самого дедова дома. Теперь он никуда не ездит, не выходит, а потому нет смысла вечно звонить и уточнять его местоположение. Теперь он всегда будет дома. Но…всегда ли?.. Снега заметно стало меньше, чем во все предыдущие дни. Даже как-то не привычно, что этот белый хруст буден издан лишь моей обувью… И все же надо б поднажать. Кстати, контейнер с едой я определил в тот самый пакет, где находятся вещи для маскировки. Сам контейнер не очень большой, а потому уместить его в пакете было проще простого. Иди я решил в обход, как обычно, и частным секторам, и красным кирпичным домам. Пусть по времени это и вышло дольше, но зато я останусь в живых. А стоит подойти к границе, как я по-быстрому маскируюсь и продолжаю собственный путь. От людей стараюсь держаться как можно дальше: напрягают. Да и не особо их люблю. Вечно всем недовольные, скучные, жадные… Мир — не белый ароматный пряник, но не до такой же степени? Это даже я понимаю. Путь мой движется к старым домам, на фоне всех этих обновленных, выстроенных по периметру окраины города, выглядящих, как тени давно минувших дней. Обычные пятиэтажки прошлого века, местами ободранные, созданные, как и большинство домов, благодаря бетону и блокам. Что ж я совсем скоро доберусь до места назначения. Стоит показаться уже знакомому старому дому, как на лице появляется легкая улыбка, рожденная осознанием скорой встречей с дедулей. Ну, разве не прелесть? Я еще не добрался до его квартиры, лишь до дома, а внутри стало спокойно и радостно просто от того, что вот-вот я его снова увижу. Надеюсь, что дедушка сейчас в полном порядке. Рядом с четверкой подъездов стоит по две лавочки у каждого, и у третьего я замечаю сидящих мать и сына. Судя по находящимся рядом с ними крупными кульками, они идут с магазина и сейчас отдыхают. Обычно в ходе любой прогулки стараешься особо не вдаваться в то, что говорят окружающие и о чем шепчутся, но, в случае отсутствия под рукой наушников — это невозможно. Вот и получается: идешь себе спокойно, а ухо режет чужой диалог. — Ты совсем разленился! — возмущается мать на сына. — Хорошо, что хоть помог с кульками в магазине. По правде признаться, в этот момент я окинул взором парня лет 5-ти на вид. Он выглядит так, как выглядели в последние свои дни все мои жертвы: спокойный, смотрящий в одну точку и будто бы пустой. Серые глаза не выдают эмоций — я даже не узрел в них блик. Лень…а действительно ли дело в лени этого парня? Может, просто отсутствие мотивации? Хотя сдается мне, что он не очень-то и счастлив. Пожалуй, именно эта самая лень, особенно, в сумме с одиночеством и порождают эгоизм. Разве лентяй — не эгоист? Одиночество порождает леность, а она — признак чистого эгоизма. Разве лентяй станет тратить свое драгоценное время на помощь другим? Станет подниматься с дивана, чтобы собраться и отправиться в другой квартал на помощь? Думаю, что нет. А случись чудо, лентяй будет беситься, что должен был подниматься, собираться и идти или ехать черт знает куда просто потому, что кому-то там понадобилась его помощь. И не стоит путать это понятие с усталостью, в том числе, с усталостью от жизни. А вот и он! Дедушкин подъезд! Но сможет ли он дойти до домофона? Все же я набрал номер квартиры, решая дождаться, пока мне отворят дверь. Долго ли ждать? Ну, минут пять я прождал точно, пока звук, вылетевший из механического устройства, не дал понять, что вход открыт. Преисполненный радости я, словно ребенок, который поднимается на третий этаж за тортиком, чувствую, что вот-вот снова встречусь со своим дорогим другом! И вот заветная металлическая дверь, стоит слабую ручку которой дернуть, как открывается взор в квартиру и по привычке до ушей доносится такое знакомое: — Кто там? — Свои) — по той же привычке отзываюсь я, снимая свои ботинки и проходя в маленькую дедову кухню. Как обычно это бывает, я опустошаю кулек, снимаю маскировку и кладу контейнер с пловом в холодильник. Ага! А вот и…минутку. Что это? А чем он питается??? Я принялся осматривать глазами содержимое замораживающего продукты устройства: яйца куриные, пиво, вроде немного зелени, консервы из оленины, что я подарил ему не так давно, один помидор и…все что ли? Серьезно? Но ведь отчим привозит ему еду раз в месяц… Я ринулся осматривать морозильную камеру: тут есть мясо и какие-то сосиски. Хотя мяса много, но он не в силах сам себе его приготовить, хотя им забита вся небольшая морозилка… И все же: что он ест? Дверца холодильника закрылась, а сам я решил выложить часть плова в тарелку и разогреть еду в микроволновке. Следующим моим шагом стало прибытие в комнату дедули — наконец-то я его увидел! Он лежит на диване, по привычке с несколько раскрытой клетчатой рубашкой и смотрит телевизор, стоящий у стола. Сам я сажусь на диван напротив этого самого стола и смотрю то на дедушку, то на то, что происходит на экране. Да уж…какая все же ерунда — телевизор. То дурость показывают, то насилие. И почему не ставят в программу что-то позитивное и при этом не отупляющее? — Тебе это действительно интересно? — мой скептический взор пал на дедушку. — Та, бред какой-то опять показывают! Он по привычке начинает ругать все, что видит на экране, и в этот миг я вслух задаюсь вопросом: — А зачем тогда ты это смотришь? — Потому что ничего другого и нормального не показывают, — буркнул дедушка. Я бы вообще сказал, что нормального там не показывают уже несколько лет. — Тебе нужно поесть. Идем в кухню, — сказал я дедуле. — Ты как-то жаждал плов, я тебе его принес и разогрел. — Минутку…сейчас приду. Обычно это слова могут сопровождаться длительным ожиданием, но вот сейчас я решаю остаться вместе с ним, дабы подогнать в кухню и проследить за тем, что б он не свалился по дороге туда. Сам дедушка кое-как, кряхтя и матерясь, повторяя свое любимое «зараза», попытался сесть и все же ему это удалось. Он сидел некоторое время, вероятно, пытаясь собраться с силами и подняться. Внутри стало как-то пусто и грустно… Выглядит он, конечно, весьма худосочно: немного видны ребра, похудели руки, а ноги, словно спички. А ведь когда-то этот самый человек с легкостью пахал огород при помощи мотоблока и легко рубил дрова. Но действительно ли сделала с ним все это болезнь? Нет… Я уверен, что в его нынешнем состоянии виноваты его близкие. Жена, попавшая в итоге в психбольницу, всегда на нем срывалась и ругала. Детям он, в итоге, оказался не нужен. Так и остался один, сам по себе, понимая и не раз говоря: когда были деньги — был нужен. А сейчас — нет. Что сказать? Это чистая правда. Пока ты кому-то угождаешь — они всегда с тобой. Стоит дать отказ — эти люди испаряться, словно призраки, будто бы их в твоей жизни никогда не существовало. От моей помощи он отказался: взял палочку и потихоньку добрел до кухни сам, неторопливыми и медленными шагами. Конечно, я шел позади, дабы в случае чего предостеречь. В месте назначения дедуля уселся за стол, все также медленно и, взяв вилку, пару раз тыкнул ее в тарелку. Казалось бы, он начал есть и все бы ничего… пару раз кашлянул, выплевывая мокроту в мусорное ведро. Обычно он просит меня рюмку и водку в этот момент, но…вдруг я заметил, что он приоткрывает рот и пытается сделать вдох. Это зрелище меня напрягло ни на шутку: разрастающаяся в гортани опухоль в один день все равно перекроет ему дыхательные пути — из-за асфиксии он умрет. Но…не сейчас! Я не хочу чтобы это случилось сейчас! И не желаю ему такой адской смерти! –Ты в порядке??? — распахнул от ужаса я глаза, глядя в такие же точно выпученные глаза дедушки. Он снова пытается сделать вдох — не получается. Я слетел со стула и подбежал к окну, распахивая на всю окно, дабы впустить свежий прохладный воздух — тогда ему проще будет поймать кислород. — Сделай вдох! — запаниковал я. — Постарайся медленно, не торопясь вдохнуть. Он пробует. Из глотки доносится сиплый хрип, а все его попытки кажутся тщетными. Черт! Что делать?! Надо вызвать скорую помощь! Но…но вдруг скорая узнает меня???
