Глава 13. Пожар
27 июня 2024 г., 20:44
«Чем больше человек кидает в твой адрес злости и неприязни, тем черствее и жёстче становится душа того, кому адресованы ненависть и боль»
(аксиома похитителя)
Чт…что? Это шутка такая? Я смотрю на жертву выпученными от ужаса глазами и не верю в то, что он только что предложил. Я? Туда пойти?! На люди?! Да еще и спасти кого-то?! — Да ты шутишь) — усмехнулся я, отводя взгляд и направляя его в сторону горящего дома. — Я не знаю этих людей и мне незачем их спасать. — А разве обязательно их знать, чтобы спасти? Я напрягся, на сей раз исподлобья и недовольно обращая взор к ровно такому же точно недовольному жертве. Светло-карие глаза его выдают раздражение или, я бы даже сказал, осуждение, что подбешивает еще больше. — Стоит мне там оказаться, как они поймут — пришел маньяк. И, как думаешь, что будет потом? — прошипел я, не сводя недовольного взора с жертвы. — А потом ты скажешь, что не причинишь им вреда и желаешь помочь, — отрезал Колин. — Так они мне и поверят. Конечно. — Не важно: поверят они тебе или нет. Тогда ты будешь их единственной надеждой на спасение. А если спасешь, то докажешь свою безопасность для других людей и то, что больше не собираешься никому причинять вреда. Как люди должны узнать о твоей трансформации и тебе, если ты бездействуешь и ничего не хочешь предпринимать? Раздражает. Терпеть не могу, когда меня принуждают делать то, чего делать мне совершенно не хочется. Почему я? И где эта чертова пожарная машина? А остальные дома? Мы находимся в пригородной зоне, в поселке городского типа, и ни один упырь не может позвонить в пожарную часть? Вероятно, все так заняты своими делами, что и не видят, как где-то рядом в небеса летят клубья черного дыма. Еще один повод не любить людей — они слишком ко всему безразличны. Ко всему, что не касается их самих. — Я не знаю этих людей, — снова недовольно прошипел я, смотря на проклятый горящий дом. — Мне незачем жертвовать своей шкурой ради каких-то незнакомцев. Даже если спасу, наши пути все равно разойдутся, и они никак мне и ни в чем не помогут. Я увижу их лишь раз, как и они меня. Да и к тому же, — еще более раздраженно фыркнул я. — Я ненавижу людей, так зачем мне их спасать? — Ты ненавидишь их потому, что равняешь со своими родителями, — отрезал Колин. — Но прошлое должно оставаться в прошлом, — вижу, что он тоже закипает, но сдерживается, как и я. — Да, в мире много безразличных и низкосортных людей, вряд ли которые помогут, разве что любимым себе. Но ты забываешь, что не все поголовно люди плохие. Есть и хорошие. И последние достойны спасения. Я сверкнул глазами на этого упрямца. Вот же упертый попался! — Понятия не имею: хорошие сейчас там заживо сгорят или плохие. — Так иди и узнай. И даже если они окажутся плохими, разве плох тот факт, что маньяк кого-то спас, жертвуя своей жизнью и свободой? Я не стал ничего говорить, лишь продолжил смотреть в сторону черного дыма. Попытаться спасти незнакомцев… Так может, там тоже живут убийцы и если не физические, то моральные. А вот если я гореть в доме буду, они меня спасут? Разве мне хоть кто-то даст шанс? Нет! Все будут стоять у горящего дома и кричать: как здорово, что убийца сгорает. С одной стороны — это справедливо. С другой, мне не дадут шанса. Никто. Потому подобная ситуация у меня вертится в голове, словно палка о двух концах. Что-то недовольно бубня, я решаю покинуть дерево путем неторопливого спуска вниз. Как только под ногами оказывается твердая земля, я сладко потягиваюсь и вдыхаю свежий морозный аромат. Озон ~ Какая прелесть дышать столь чистым и свежим воздухом) В который раз убеждаюсь: лучше уж холод, нежели жара. Но мое умиротворенное состояние резко оказалось нарушенным из-за толчка в спину со стороны спустившегося следом с дерева Колина. Он выглядит все таким же нахохленным, давая понять: мне надо идти. Сам же я снова обратил мрачный взгляд к усиливающемуся дыму и, внезапно раздавшемуся вдали детскому крику. Дети? Там есть дети? В общем, выбора мне не оставили — я направился в сторону горящего дома. С каждым новым шагом все чернее и ближе становится поднимающийся в небеса дым, и тем ярче раздаются крики. Деревья словно бегут рядом со мной, быстро исчезают редкие дома, а лицо обдувает мороз и ледяной ветер. И все же даже эти неприятные элементы зимы не мешают мне продолжить движение вперед, прямой тропой к горящему дому. Между тем, крики стихли, а стоило двухэтажному дому в полный рост предстать перед моими глазами, как небольшая часть крыши, напрочь поглощенная адским пламенем, со скрипом свалилась вниз. Я замер, обводя глазами дом и пытаясь спланировать проникновение в его содержимое. Проще всего пройти через дверь, но, судя по ней приоткрытой, этого не получится сделать. Прямо за дверной аркой я вижу части свалившегося каркаса и валящий из входа черный дым. Значит, надо найти другой вход. Глаза продолжают тщательно осматривать каждый кирпичик, пока не останавливаются на окне первого этажа. Оно располагается сбоку дома и, судя по всему, сейчас там безопаснее всего т.к. я вижу занавески, часть шкафа и нет пламени. Отлично! Нужно лишь разбить окно, но с этим проблем точно не возникнет. К моему счастью, рядом с окном боковой части дома, вероятно, прячущем в своих недрах какую-то комнату, прямо на земле лежит несколько кирпичей. Без проблем подбегая к кирпичной куче, я беру в руку одну из красных тяжелых вещей и с размаху запускаю ее прямо в стекло, надеясь, что сам кирпич не прилетит в находящихся там людей. Как только твердый предмет дотронулся до стекла — раздался звонкий и пронзающий шум. Осколки разом полетели на землю, а часть из них успела скрыться в горящем доме. Решая не медлить, беру еще пару кирпичей и снова пускаю их в воздух, желая добить стеклянную арку и полностью избавиться от стены, разъединяющей меня с внутренней частью дома. Последние остатки сверкающих осколков ударились о землю с пронзающим звоном. Подпрыгнув, я ухватился руками за раму подоконника, по привычке не заботясь о том, что пальцы успели ухватиться за некоторые осколки. Быстро подтянувшись, я упираюсь ногами в стену и перепрыгиваю через окно, вскоре чувствуя под ногами пол. Между тем, даже в этой комнате можно ощутить аромат гарева, что вызвало у меня сморщивание. Итак шкаф, стол…стол? Я заметил, как что-то двинулось за столом и решил медленно направиться к пока еще целому сооружению. По привычке молчу, осторожно, словно кошка, двигаясь вперед, словно снова выискиваю жертву. С каждым новым шагом все ближе становится стол, и, как мне кажется, сильнее нарастают волны волнения от того, кто находится там, за ним. Как только я останавливаюсь у боковой части стола, рука тянется к успевшей за время пожара завоняться дымом занавеске. Как только часть ее отодвинулась в сторонку, я заметил сидящего на полу и обнявшего руками колени ребенка. Это девочка. На вид ей лет 10. Светлые глаза выдают полнейший ужас, а на их краях наворачиваются слезы. Она…плачет? Плачет…лицо такое же, как у всех моих жертв… Я застыл и так простоял около минуты, пока шум чего-то падающего, вероятно из-за повреждений дерева огнем, не вернул меня обратно в сознание. Я снова смотрю на эту маленькую девочку, что забилась в угол и, закрыв лицо, тихо продолжает плакать. Что…происходит? Я ведь могу украсть ее. Никто и не заметит. Я могу сделать это так быстро и легко, как никогда ранее… И в этот момент почему-то перед глазами появляется хмурый образ Колина, а его слова эхом воспроизводятся в голове: «Не важно: поверят они тебе или нет. Тогда ты будешь их единственной надеждой на спасение. А если спасешь, то докажешь свою безопасность для других людей и то, что больше не собираешься никому причинять вреда. Как люди должны узнать о твоей трансформации и тебе, если ты бездействуешь и ничего не хочешь предпринимать?» Тц! Засада… — Успокойся… — спокойно произнес я, смотря на девочку. — Я тебя не обижу. Я пришел тебе пом. — О, Боже! Пшел вон отсюда!!! Окончательно из раздумий меня вывел прилетевший прямо в мою голову будильник. — Черт! Я резко схватился за ушибленное место дальше височной части черепа и мгновенно обратил недовольный взор к стоящей в арке дверей женщине. На вид ей лет 35, средний рост и длинные темные волосы. — Успокойтесь, мадам, я не причиню Вам вреда, — спокойно ответил я. — Я лишь помочь хочу. Я знаю выход отсюда. Как нелепо и глупо выглядит все происходящее сейчас… Я и сам в это все едва верю. Такое ощущение, будто бы сплю. — Что за чушь ты мне вливаешь?! — начала кричать женщина. — Убирайся немедля! Отойди от моей дочери, мерзавец! И что мне делать? Я ведь сказал, что не причиню ей вреда. Почему эта дама настаивает на своем и даже не желает дать мне шанса, как это сделал Колин? Я нахмурился, недовольно смотря на женщину и стараясь сдержать собственное раздражение. Чем больше человек кидает в твой адрес злости и неприязни, тем черствее и жёстче становится душа того, кому адресованы ненависть и боль. — Послушайте, я же сказал, что не причиню вреда ни Вам, ни Вашей дочери, — почти процедил я, смотря в недовольные светлые глаза женщины. — Я могу удалиться сию же секунду, но тогда Вас никто не спасет. Там, снаружи, никого нет: ни людей, что бы стояли и глазели на Ваш горящий дом, ни пожарной машины, никого. — Я уже вызвала пожарную машину! — Не факт, что пока она приедет, Вы останетесь в живых. Между тем, уровень опасности резко стал повышаться: позади женщины рухнул горящий каркас. Она вскрикнула и на интуиции захлопнула еще целую дверь в комнату. — Ну, веди тогда, раз ты «спаситель». От меня не укрылся тот факт, с каким сарказмом и презрением она произнесла последнее слово, но сейчас у меня действительно нет желания с кем-то спорить, тем более, с ней. Взгляд упал на удивленную девочку, быстро которой я подал руку и помог подняться с пола. — Беги в окно, — указал я девочке на окно. Она полными шока и непонимания глазами уставилась на меня, словно про себя спрашивая: «Дядя, Вы вообще в своем уме?». — А дверь? — Проход в огне, долго выбираться, — отрезал я, покачав головой. — Это самый быстрый путь наружу. Более девочка не издала ни слова: пулей она побежала в сторону окна и принялась выбираться наружу. Вслед за дочерью не стала терять времени и мать: точно также, но с большей осторожностью она принялась осматривать разбитое окно и, удостоверившись в безопасности идеи, решила аккуратно выбраться наружу. — Вам помочь? — поинтересовался я. — Не нужна мне твоя помощь! Я остался на месте, просто наблюдая за тем, как попавшие в беду дочь и мать вот-вот обретут спасение. Но стоило подойти к подоконнику мне, как девочка стала указывать куда-то выше разбитой оконной рамы, а на лице ее затаился ужас — кажется, она вот-вот заплачет. Я оглянулся и поднял голову вверх — никого. — Что-то не так, юная леди? — вопросительно смотрю я на девочку. — Том! Том остался в доме! Он был на втором этаже в гостиной! — Том? — скептически переспросил я. Друг ее что ли? — Том — мой котенок! Рыженький такой с белыми лапками и пузиком! Он мой друг! И он остался там, среди пожара!
