Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«У него совершенно не было того, что люди называют детством. Он будто родился взрослым со всеми взрослыми задачи и таким же остается до сих пор. Печальное зрелище… Мне тебя искренне жаль…» (ментальное обращение похитителя к себе самому)

      Давно я так не веселился)) Хотя, если вспомнить наш необычный поход в парк, то, полагаю, веселье у меня уже было, правда, закончилось оно не тем, на что мы оба изначально рассчитывали. Однако моти Колина действительно пришлись мне по душе, но не уверен, что он часто ест сладости. Хотя…зачем гадать, если можно спросить напрямую и сразу получить истинный ответ?       – Колин, а ты часто ешь сладости? Я имею в виду, часто ли тебе покупают что-то вкусное родители? Или деньги дают на еду?       – Хм… – задумчиво промычал он. – Они дают мне немного карманных денег в школу. Там я иногда покупаю пирожки, но не каждый день, разумеется. Сладости… Нет. Я также не часто ем сладкое. Кстати, я помню, что ты всеядный) И легко скушаешь любое предложенное блюдо))       – Весьма мило с твоей стороны помнить такие мелочи обо мне)       – Я думаю, что реально любящий человек обязан помнить каждую мелочь о том, кого любит) – спокойно продолжил жертва. – Если любимый человек не помнит твоего дня рождения или даже самого простого – любимого блюда или сладость, то разве он имеет права говорить о любви к тебе? Я думаю, что нет.       Он беспечно продолжил уплетать моти, как ни в чем не бывало. А вот я подзадумался. В целом, я согласен со всем, что говорил ранее и продолжает говорить Колин. Все его теории и аксиомы, будто мои собственные. Он слишком зрелый для простого шестнадцатилетнего подростка и понимает куда больше, чем большинство взрослых. Полагаю, что его душа попросту слишком долго живет на Земле. Но в таком случае, вдруг Колин – просто мой учитель?.. Сам же я свой духовный возраст определить не могу, но, учитывая, как скучно мне на Земле, какое все серое и подобное компьютерной игре, могу предположить, что не шибко далеко-то и убежал от Колина. Моя проблема скорее в моей замкнутости и презрении к данному миру.       – Никуро, – вдруг жертва остановился – я напрягся и остановился тоже. Его глаза бегают из стороны в сторону, а я стою и смотрю за него, будто приросший к земле. Вдруг парень доедает моти и с крепкими обнимашками кидается прямиком на меня – от неожиданности я даже среагировать не успеваю. – Спасибо еще раз)) Люблю тебя ~       Люблю… Это слово, произнесенное ни из-за того, что ты что-то сделал для данного человека, ни в целях что-либо выпросить, а от чистого сердца, просто так, согревает изнутри, подобно теплому пламени свечи. Вновь и вновь греют сердце слова Колина. Не могу сдержаться и решаю сию минуту заключить его в ответные объятия, довольно при этом утыкаясь носом в светло-русую макушку. Запах Колина ~ Обожаю ~ Мгновенно в душе становится спокойно и радостно: я не чувствую никаких негативных эмоций, а злые, полные мести и презрения мысли в такие моменты уже не берут надо мной вверх. Полагаю, что однажды смогу стать выше собственного негатива. И ведь все благодаря ему…       – И тебе спасибо) – ответил я взаимностью жертве. – И я…       Вот тут опять впал в ступор. Как же раздражает-то, а! Ну, уж нет, мне не пятнадцать лет, чтобы трусить перед правдой! Пора уже выдавить из себя эти два слова и пресечь повадки труса! И ведь я это могу!       – Колин…       Я ослабил хватку и положил ладони в перчатках на его плечи, слегка сжимая кончики пальцев. Снова смотрят на меня карие глаза, будто пытаются прочитать мысли или же мои чувства. Каждый раз, переводя на меня свой взор, Колин словно заглядывает в самую глубь души, и от этого становится крайне неловко.       – Колин…я… – ну, же! Смелее! – я… – я крепко зажмурился и сделал глубокий вдох. Медленный выдох способствует устранению волнения и напряжения, помогая вернуться в сосредоточенное состояние. Теперь открытые глаза полны большей решимости, нежели несколько секунд назад. Пора. Давно уже пора. – Я тоже тебя люблю) Я бы хотел проводить вот так с тобой каждый свой день)       Я это сделал! Ведь без тебя мне ужасно одиноко… Но Колин не стал тем, кто развлекает меня или пытается избавить от тоски. Мне достаточно простого его присутствия – даже если он просто будет лежать рядом и решать школьные уроки. Я не требую к себе внимания. Просто хочется, чтобы любимый человек был рядом… И при этом я никогда не стану ограничивать его в свободе. Видать, мое в кои-то веки любовное признание поразило жертву настолько, что он чуть не выронил из рук пакет с остатками моти. Замерли под впечатлением округлившиеся глаза.       – Вот это да… – прошептал он. – Ты все же смог признаться мне в любви)) Это, определенно, лучший день!))       Мне и самому стало в миллионы раз легче после признания. Будто целый айсберг вмиг растаял, не оставив после себя ни следа. Я наконец-то смог это сделать!) Какая гармония…и тишина… Какое невероятное облегчение я только что испытал.       – Ну’с, идем!)       Колин радостно взял меня за руку и потащил в сторону дороги. Я не обращаю внимания на гул пролетающих мимо машин, странные диалоги по телефону некоторых проходящих мимо личностей и все остальное, что творится сейчас вокруг. Да и какая разница? Мне нет дела до всего мира пока рядом Колин.       Однако шли мы недолго и вскоре остановились на развилке перекрестка. Впереди простирается дорога, покажет которая Колину вскоре его дом. Наверняка, его родители уже вернулись и, кто знает, возможно, они его ждут. Но сейчас он уже не выглядит таким счастливым: сошла с лица улыбка, а грустный взгляд направлен вдаль. Знаю в чем проблема: он не хочет уходить.       – А может все же обзаведешься телефоном?       Я вздохнул, понимая все риски желания Колина. С другой стороны, это несправедливо – я могу слышать его и понимать, что с ним в данный момент творится, в то время, как сам он лишен такой возможности, что явно делает игру нечестной.       Из кармана я достаю небольшую бумажку и ручку и что-то начинаю на ней рисовать, после чего вручаю небольшую вещицу Колину. Поначалу он не придал особого внимания маленькой вещице, но вскоре выпучил глаза от удивления.       – Это же твой ник в соцсети!       – Есть такое)       – Но как…       – Должен же я был как-то заманивать людей) А чтобы их заманить, нужно начать общаться и втереться в доверие)       Колин захлопал глазами, переводя взор то на меня, то на маленькую бумажку.       – Мда уж… Мог бы и догадаться, – небольшая вещица полетела в карман, а жертва же со всем серьезным видом обратил свой взор ко мне. – Ты же не собираешься снова кого-то похищать и есть? Я аж сам глазами захлопал от удивления.       – Нет, не собираюсь. Я ведь уже говорил…       – Мало ли. Вдруг передумал..       – Я не нарушаю своих слов. Так что успокойся на этот счет) Да и понимаю, что в противном случае потеряю тебя. А мне этого совершенно не хочется)       Полагаю, что Колин испытал облегчение. Он вновь прижался ко мне, максимально сжимая концы пальцев на тыльной стороне моего пальто. Обнимаю его в ответ, и в который раз понимаю, как сильно буду по этому человеку скучать. Пусть он вернется как можно скорее…       – Мне пора…       Теплые объятия, полные любви и привязанности, мгновенно разорвались, оставляя после себя в груди досаду и пустоту. Колин… Теперь мой взгляд, как и его, выражает всю грусть и сожаление. И почему он не совершеннолетний и не студент…в этом случае было бы намного и гораздо проще. Я ведь могу заботиться о нем и даже содержать. Хотя не думаю, что его отпустят родители жить с каким-то незнакомцем. Это они еще не знают о том, что их сын часто ночует на одной постели с убийцей. Как же пошло это прозвучало…       – Возвращайся скорее) – именно это вырвалось из моих уст, прежде чем я наклонился и подарил Колину английский поцелуй.       Он, как и я, успел уже адаптироваться к подобным проявлениям любви, а потому смакует мои губы без раздумий и легко отвечает. Я же ловлю себя на желании проводить губами по устам Колина хоть час, хоть два – вообще не хочу выпускать его из объятий и жажду часто вот так просто и легко целоваться, ничего не опасаясь.       Разрыв поцелуя завершается теплым паром дыхания и слегка усталым взглядом партнера.       – Спасибо за доверие, Никуро)) Обязательно буду тебе писать) Но и ты старайся не пропадать надолго.       – Буду стараться) Не знаю, отвечу ли сегодня…       – А в чем проблема? – вскинул бровь Колин.       – Понимаешь… – я насторожился и одновременно замялся. – Помнишь, я как-то говорил тебе про дом? В котором живу.       Колин кивнул.       – На самом деле я всегда был и жил в этом городе. После убийства отца, согласно ст. 105 УК РФ, четырнадцатилетнего меня лишили свободы на шесть лет. За это время мать успела продать дом, а вышедший во взрослом уже возрасте на свободу я…думаю, там все очевидно.       Колин снова округлил удивленные глаза, пытаясь сообразить что это было и к чему.       – Не знаю зачем, но меня тянет туда вернуться.       – А ты уверен, что готов встретиться с тенями прошлого лицом к лицу?       – Я уже ранее об этом думал. И теперь могу предположить, что готов, – пожал я плечами.       – Лишь предположить? – скептически произнес Колин. – Если вернешься туда, то тебя с головой накроет прошлое, однако лишь встретившись с ним лицом к лицу, посмотрев той боли и одиночеству в глаза, ты сможешь полностью от них избавиться.       Здесь Колин снова оказывается правым: я не могу ничего более сказать или возразить. С момента убийства отца я не возвращался в ту часть города, как и не желал вспоминать за старый дом и все то, что было с ним когда-то связано.       – Посмотрим, чем это закончится, – пожал я плечами. – И встречи с тобой все равно буду ждать больше, чем встречи с этим домом.       Он снова улыбается, кивает и, махая мне рукой, начинает отдаляться, переходя впереди располагающуюся дорогу. С каждым шагом Колин становится все дальше и дальше… Но в глубине души я знаю, что расстояние это носит исключительно физический характер и не более того. Стоит юноше скрыться за поворотом, как я вновь ощущаю удушье одиночества и ноющую тоску в груди. Омерзительное чувство. А осознание того, что я вернусь в былой дом только усугубляет данные ощущения. Но я должен вернуться, посмотреть прошлому в глаза и наконец-то избавиться и полностью выйти из тени отца. Ведь это именно с него все началось! Если бы не он, я бы никогда не стал бы убийцей!       Перейдя дорогу, я остановился недалеко от остановки и достал из небольшого кулька маску Гая Фокса. Вот это идеальная маскировка, в особенности, в компании белого парика с длиною по плечи. Благодаря такому «наряду» я легко смог проникнуть в недра маршрутки, оплатить за проезд и даже сесть на свободное одиночное место. Вот же повезло!)) Дорога дальняя, в другой конец города, так что можно просто послушать музыку в наушнике (оба надевать не рискну) и насладиться красотами города.       Улицы несутся наравне с возмущающимся автобусом, но все же я успеваю разглядеть постепенно остающиеся позади здания, освещенные горящими на их теле огнями квартир. Ранее падающий хлопьями снег трансформировался в мельчайшие крупицы, словно серебряный дождь льющиеся из небесной чаши. Просмотр всего, что творится снаружи под поп, а иногда и рок музыку расслабляет, придает энергии и сил. Ты будто оказываешься в некой временной сказке, где каждый элемент пропитан чем-то необычным и волшебным.       Но стоит спустя некоторое время железному творению остановиться около нужной остановки, как весь энтузиазм рассеивается, убегают в спешке наушники в карман, а я покидаю автобус, смотря удаляющемуся ему вслед под очередными периодическими порывами ветра. А в этой части города холоднее… Идти до дома мне минут десять-пятнадцать. Понятия не имею, зачем на это согласился, но несколько дней назад словно что-то звало меня сюда. Я словно видел иногда мысленно образы старого дома, постоянно возникало ощущение или даже желание, что я должен туда вернуться, хоть я до сих пор не понимаю, что именно это действие должно изменить.       Снег хрустит, иногда обволакивает морозом лицо зимний ветер, а я продолжаю смотреть перед собой, напряженный, словно сидящий на иголках. Самому интересно, насколько и вообще ли измениться что-либо, когда я вернусь? Мысли о доме мучали меня и ранее, не давая покоя и словно чего-то требуя или ожидая. И вот, спустя ровно двенадцать минут по моему времени, я заворачиваю на другую улицу и вижу его. Он совсем не изменился: новые жильцы не решились даже на обычный ремонт. Такое ощущение, будто я вернулся в прошлое…туда, в детство. Не знаю, сколько стою и смотрю на этот дом, но перед глазами, там, вдали, я будто вижу тени прошлого: мама, словно призрак, поправляет мне рюкзак, а я, махая ей рукой, отправляюсь в школу. Мда уж… Ненавижу тени прошлого.       Я двинулся вперед, не замечая ни хруста лежащей под ногами замерзшей воды, ни воя периодами играющего с белыми волосами моей имитации ветра: все внимание всецело приковано к ненавистному дому. Есть ли там кто? Или нет? Кто вообще живет в этом доме? Представиться бывшим владельцем нет смысла, да и вряд ли новый будет рад образу преступника рядом со своим порогом. И все же я попытаюсь пробраться внутрь.       Хотя исход моих дальнейших действий оказывается туманным, стоит подойти к забору, как я смыкаю пальцы на его незащищенной верхушке и, перебирая ногами по металлу, поднимаюсь наверх и с успехом вскоре оказываюсь внутри двора. В этот момент будто сквозь меня самого проходит только что вернувшийся со школы маленький я. Эти вечно черные глаза вновь оказываются пустыми и безжизненными. Наверняка, у мальца мельтешит в голове мысль о предстоящем репетиторстве или том, что до конца дня нужно успеть сделать всю домашнюю работу. У него совершенно не было того, что люди называют детством. Он будто родился взрослым со всеми взрослыми задачи и таким же остается до сих пор. Печальное зрелище… Мне тебя искренне жаль…       Осторожно на цыпочках я двинулся в сторону двери дома. Надеюсь, что в данный момент хозяева все еще на работе – не горю желанием бежать от их визгов и полицейской сирены. Забавно, но даже эта серых тонов дверь так и осталась частью дома. Ранее я был уверен, что новые владельцы сделают здесь хоть какой-то ремонт, но, вижу, что ошибся. Вероятно, изменится лишь то, что внутри дома.       Рука опускается на ручку, напрягаются мышцы, и я медленно начинаю тянуть дверь на себя – заперто. Значит, действительно здесь в настоящий момент никого нет. Просмотреть на вид изнутри не получится: еще по ту сторону забора я заметил, что окна укутаны занавесом и скрывают все то, что творится в теле дома. Возникшее передо мной препятствие в роли дверного замка проблемой не стало. Для взлома нужно всего-то пара отмычек или шпилька от волос, вставленных в низ замочной скважины. Далее идет поиск штифтов, нажатие на них и раскачивание до момента, пока отмычка не откроется. Воаля! Какая ерунда – эти ваши замки, когда ты их столько уже взломал, что проблемой может стать разве что тюремный замок или психиатрический изолятор с его барабанами на двери.       Скрип дверных петель сопровождается открытием обзора на словно заброшенное место. Однако старым, мрачным и угасшим я вижу этот дом лишь в своем воображении, а на деле он оказывается достаточно ухоженным и чистым. Нахмурившись, я решаю пойти по кровавым следам, словно старое и поганое воспоминание резко возникших ментально прямо перед моим взором. Кровь после убийства повсюду: на стенах, на полу, на ковре – почти везде от комнаты, откуда я с победным криком вырвался на долгожданную свободу, вплоть до самого выхода из дома и дальше. Чем ближе я оказываюсь к комнате «суда», тем краснее становится вся ментальная картина. Кажется, что я уже не замечаю ничего вокруг из того, что здесь есть на самом деле: все мое внимание приковано к назойливым комаром мельтешащим воспоминаниям о дне первого убийства.       Перед взором открывается арка в комнату, где осталось тело отца. Собственно, после того побега я его более не видел. Никак и нигде. Я не был на похоронах, не знаю, на каком кладбище его похоронили и понятия не имею, куда дели все его вещи. И все же я не жалею. Раз уж преступник должен покаяться в содеянном – преступнику требуются доказательства того, почему он должен покаяться и в чем смысл. Даже сейчас, находясь на пороге кровавой в воображении комнате, почти всей усеянной красными следами, я не чувствую и доли сожаления. Этот ужасный человек избивал меня за малейшую прихоть будь то «неверная» по его мнению оценка, что-то некорректно выполненное или не вовремя сделанное. Именно он лишил меня нормального детства, и именно он виноват в моем дефиците любви попросту потому, что ни разу настоящую ее мне так и не показал. Все было ложью и фальшью. В этом доме не редки были крики, шум, избиения и насилие. В жизни бы не подумал, что когда-нибудь вернусь в этот проклятый дом презрения любви.       Зубы в негодовании и злости сомкнулись, я стукнул кулаком по стене. В этот миг исчез образ стола, с которого кружка выплюнула на пол весь чай, исчезли окровавленные фотографии, стоящие на полке и ковер, залитый кровью от валяющегося на нем трупа мужчины. Все исчезло…не осталось ничего…       Я вижу новый образ данного места: пейзажи, висящие на стене, диван и плазменный телевизор. Коврами тут даже и не пахнет: вместо них теперь красуется голый под дерево паркет. Вздохнув и помотав головой, я решил, что надо уходить. Что дало мне это возвращение? Я словно вернулся в тот самый день и вновь испытал все тоже самое, что и тогда. Все, кроме радости. Но больше всего и только сейчас я осознаю, что за все годы не покинула сердце одна единственная вещь, червем сжирающая центр души, – обида. Понял я лишь то, что до сих пор адски ненавижу отца и обижен на него за то, как он со мной поступал. Именно поэтому я до сих пор не вижу повода о чем-то сожалеть. Во всяком случае о чем-то, что касается этого человека. Дом покинул я также быстро, как в него и забрался. Тц! Щеколду закрыть – раз плюнуть. И забор. А вот и снова старая калитка, щелчок и…снова свобода? Нет… В этот раз свободы нет… Я промахнулся… так сильно ушел в тени прошлого, что из-за собственной злости и обиды в очередной раз потерял бдительность. – А Вы кто вообще такой?!