Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

             «Я до сих пор не могу простить себе эту трусливую и низкую ошибку! Идиотскую ошибку того, что так и не смог сказать ему, что люблю его и тоже считаю родным. Какой же я трус…»

                         (ненависть Никуро к себе самому)

                                             Я застыл, не веря в только что услышанное. Нееее… Как же так? Он не мог умереть. Но умер… Сейчас я нахожусь в том странном состоянии, когда ты получил информацию, но еще не переварил ее и не осознал, оттого она кажется некачественной и несерьезной, толком твоей душой еще не воспринимается. Могу сказать одно: я в прострации. Связь с мозгом разом оборвалась. Получается, я больше его никогда не увижу?..       Я пересек пешеходный переход и двинулся в сторону пришкольной дороги навстречу матери: она должна быть где-то там, впереди. В голове все еще невесть что, но вскоре я заметил впереди знакомую фигуру.       – Привет)       – Привет… – я попытался слабо улыбнуться.       Мне назад идти по пути с ней: она сядет на автобус, а я двинусь домой. В ходе сей «прогулки» она рассказала мне за свою работу, по старой «доброй» традиции затронула шмоточную тему, откровенно бесила которая меня еще в далеком детстве и закончили на грустной ноте смерти дедули. Я все еще не могу поверить…нет, я не могу переварить тот факт, что его больше нет.       На остановке я с ней попрощался, и в голове мелькнул вопрос: что делать дальше? Идти домой или идти к нему? Но ведь его больше нет…       Определенно, выбор справедливо пал на второй вариант, а потому я решил направиться в квартиру дедушки. К счастью, связка из его ключей и домофона всегда висит в компании ключей других, а потому смело можно идти к выбранной цели.       Дом… Вот дом, где он прожил остаток своей мучительной жизни. Я иду к подъезду и смотрю на третий этаж, на балкон, часто который отворял будучи у него дома. Каждый раз проходя с этой стороны жилища, я смотрел туда и думал: «Как там деда? Жив ли он? Все ли с ним в порядке?». Сейчас в сердце щемит от боли и досады, но, кажется, мой мозг уже начинает мириться с новой информацией. Открывая подъездную дверь, я прохожу внутрь. На первом этаже всегда сыро и мрачно, совсем как сейчас в моей душе. Поднимаясь по лестнице, я постепенно с ужасом и болью начинаю осознавать одну жуткую вещь: более в той квартире никогда я не увижу лучшего друга. Никогда… Он мертв…       По достижению третьего этажа я уже сам отворяю ранее всегда открытую дверь. Черт! Старый замок не поддается! Я продвигаю ключ вперед, начинаю вертеть, но дверь не открывается. Почему?! Я же правильно все делаю!       – Это я! – произнес я, полагая, вдруг душа дедушки не позволяет замку отвориться. – Я пришел, как и обещал…       Щелк. Понятия не имею совпадение это или правда некий знак, но замок сразу открылся, и я смог войти в квартиру. Теперь я решаю не снимать сапоги, как делал это раньше и по старому деревянному паркету сразу же иду к комнате дедули. В душе щемит и, кажется, я вот-вот заплачу, предвкушая теперь вечную одинокую картину. Вот порог и кровать, всегда теперь которая будет пустой. Нет более нудной болтовни телевизора и хриплого столь родного голоса. Пустота… Звенящая пустота… Создается ощущение, что дух дедушки еще может быть здесь. Нет! Я читал! Читал, что после смерти не всегда душа уходит сразу! Эта квартира принадлежала дедуле – уверен, он еще здесь!       – Я здесь… – прошептал я, пытаясь улыбнуться и смотря на пустую кровать.       В этот момент я ощутил максимальную жалящую боль в области живота и груди. Из глаз начала появляться и течь по щекам соленая вода. Пусто… Я никогда его более не увижу…никогда…я…я не смог ему помочь…       Пройдя в комнату, я снимаю свое пальто и кладу его по привычке на диван для гостей, туда же сажусь и с болью в глазах смотрю на ныне одинокую кровать, где часто ранее лежал дедушка. Не могу отвести глаз, а яд тоски и отчаяния впивается в душу все глубже, рвет на части и дает понять: я не справился… Слова застряли в горле, но прозрачные слезы продолжают в молчании течь по щекам, параллельно режущей в груди адской тоске и душевной боли.       – Прости… – хрипло вырвалось из уст. – Я надеялся, что там тебе помогут… Я хотел, чтобы тебе стало лучше…       Я спрятал в ладонях лицо, опуская локти на колени и не в силах более сдерживаться. Боль переросла в истерику, но я просто сижу здесь, где раньше жил он, и понимаю, что не могу не плакать. Единственный мой друг ушел из жизни… Единственный в этом мире человек, считавший меня родным… Я до сих пор не могу простить себе эту трусливую и низкую ошибку! Идиотскую ошибку того, что так и не смог сказать ему, что люблю его и тоже считаю родным. Какой же я трус… Почему я все то время молчал?! ПОЧЕМУ?!       Слезы продолжают ручьем стекать из глаз от досады и боли и приходится доставать из кармана пальто платок, дабы опустошить увлажненный и забитый нос. Я решаю пройти снова в кухню и осмотреться. По пути у порога комнаты в нос ударяет знакомый запах дедули – я оборачиваюсь, но ничего не замечаю. Наверное, здесь есть что-то, что все еще им пахнет. Автоматически взгляд падает на рубашку в клетку, висящую у стоящего около стола стула. Красная мягкая рубашка в черную клетку…а рядом фуражка деда, в которой он ехал в больницу и его же под кожу куртка. Стоп…одежда дедушки? Значит, отец был в больнице? Это он привез его одежду сюда?..       Я подошел ближе к деревянному сооружению и взял в руки мягкую рубашку, прислоняя ее к носу. Сразу же в ноздри ударил мне приятный аромат, напоминающий некую смесь одеколона и выстиранной одежды. В этот раз от его одежки не доносится запах курева и сигарет, хотя дед курил до последнего и часто по этому поводу пропадал на балконе. Этот запах я запомнил со всех тех дней, что ходил до него… И снова будто стрела вонзилась в душу. Больно… Смесь аромата, вскоре который все равно выветрится, с осознанием жестокой реальности вновь наводит на грусть и уныние. Именно в этой рубашке он уехал в больницу… Впервые в жизни в самом прямом смысле этих слов я ощущаю полную пустоту в душе… Огромная черная дыра и ничего более… Он был единственным в этой жизни, кто действительно дошел со мной до конца…