Грани Исагора

      Юная девушка скакала по узким улочкам, управляя лошадью одними коленями. Поводья были давно брошены, но умное животное охотно повиновалось молчаливым приказам всадницы. Прохожие шарахались в стороны, чтобы не попасть под копыта, успевая едва-едва.       В руках наездница сжимала охотничий лук, а к поясу был приторочен колчан. Он уже успел опустеть на треть, и девушка знала, что, когда стрелы закончатся, ее преследователи получат новые шансы.       В боковом туннеле мелькнуло несколько стражей с длинными пиками, и всадница досадливо поморщилась. В мгновение ока она почти легла на спину лошади, и, натянув тетиву, пустила стрелу туда, где заметила врагов.       Ей уже не было видно, попала она или нет: лошадь стремглав вынеслась на площадь. Всадница поскакала вправо, к улочке, кратчайшим путем ведущей к западным воротам. Однако путь ей преградили копейщики.       — Стой! Стой! — раздались крики.       Всадница резко повернула лошадь, успев пустить две стрелы. Так было проще, чем поддаться страху. Чужие смерти — лишние мгновения ее собственной жизни. Еще пару дней назад она и думать не могла, что будет убивать, да еще и настолько расчетливо и бесстрастно. Все казалось жутким сном. Копыта лошади отбивали ритм в такт рвущемуся из груди сердцу.       Вокруг всадницы запели стрелы, но судьба хранила ее, и лучники промазали. Командир выругался в усы, и приказал своим стражникам перекрыть пути с площади.       Всадница, на полном скаку объезжавшая повозки и лотки торговцев, изрядно потеряла в скорости, и когда дорогу ей опять преградили преследователи, она заставила лошадь взвиться в великолепном прыжке. Воины замерли в удивлении, когда наездница в развевающихся голубых одеждах взмыла над их головами. Спустя целую вечность, когда копыта лошади коснулись мостовой, всадница звонко воскликнула:       — Скачи, Ариэ, скачи быстрее!       Тряхнув гривой золотистых волос, она наложила на тетиву новую стрелу. Чутье подсказывало ей, что скоро улицы закроют алебардисты, а на перехват выйдут всадники. Это была совсем юная девушка с нежными чертами лица, на котором сейчас застыла решимость и отчаяние.       …Внезапно Ариэ взвилась на дыбы. Один из лучников, оказавшийся то ли более удачливым, то ли более умелым, ужалил стрелой круп лошади. Животное заржало от боли, и Сиана почувствовала, как соскальзывает из седла.       — Нет!       Девушка сделала попытку схватить поводья и удержаться, но не успела, и рухнула на холодные камни мостовой. Ариэ протанцевала на задних ногах, чудом не затоптав свою недавнюю всадницу, и пустилась в галоп, словно и не заметив потери. Люди прыснули во все стороны, не желая быть снесенными сильным животным.       Сиана приподнялась, оглушенная падением, и снова вскинула лук. Однако первая стрела, которую нащупали чуткие пальцы, казалась сломанной при падении, и упала в нескольких шагах от девушки.       — Морион, где же ты?! — прошептала девушка, увидев вынырнувших из переулка воинов.       Стражники метнули сулицы, целясь в казавшуюся беззащитной девушку. Отчаянным движением та извернулась и спряталась за колонной. Хищные жала сулиц высекли искры из камня колонны, и откололи несколько кусочков.       — Что вы делаете, бестолочи! — закричал могучий бородач в вороненых доспехах. — Она нужна герцогу живой!       Девушка возблагодарила богов за подаренные мгновения, и, высунувшись из укрытия, пустила стрелу в своих преследователей, и тут же скрылась обратно. Быстро проверив колчан, и с огорчением поняла, что целых стрел осталось всего ничего. Она быстро выкинула ставшие бесполезными обломки.       — Шесть стрел, — прошептала девушка сама себе. — Мало.       Рука метнулась к кинжалу, висевшему на поясе, и губы тронула горькая усмешка. Раз она нужна живой…       Размышления Сианы прервали новые крики, и топот копыт. Из своего ненадежного укрытия девушка увидела приближавшегося буланого жеребца. На его спине сидел черноволосый юноша, немногим старше Сианы. К правой руке у него был прикреплен щит, и ею же он сжимал поводья, а в левой был окровавленный меч.       — Морион! — закричала девушка. — Брат, я тут!       Юноша тут же заметил сестру, и, пока она отвлекала внимание, стреляя в преследователей, быстро оказался рядом. Попутно он успел рубануть по слишком близко оказавшемуся солдату, и принять на щит стрелу. В нем уже застряло несколько стрел, было видно, что юноша с боем прорывался сюда. Его легкая кольчуга была покрыта брызгами подсыхающей крови, а золотые волосы слиплись от пота.       — Сиана! Залезай скорее.       Юноша, успевший подобраться вплотную, и закрывший конем сестру от солдат, перекинул поводья в другую руку, и протянул девушке ладонь.       Лучница кивнула, и, крепко схватив брата за кисть, уперлась ножкой в изящных туфельках в бок коня, как тут в спину Мориона вошло копье. Сила удара была такова, что копье, пробив кольчугу, вышло из груди юноши.       Морион неверяще смотрел на окровавленный наконечник, торчащий из его груди, а потом стал заваливаться на бок, прямо на Сиану. Девушка оцепенела, не веря своим глазам. Тело брата рухнуло ей на руки, и Сиана видела, как последние искры жизни уходят из его глаз.       Сиана истошно закричала, когда Морион закатил глаза и обмяк. Ее крик был полон невыразимой боли и ненависти. Стражники, же бывшие совсем близко, замерли, буквально пригвожденные к земле.       Жеребец захрапел, и рванулся куда-то в сторону, сея панику в рядах нападавших, и девушка опустила тело брата и закрыла ему глаза. Потом выпрямилась, и, несмотря на слезы, ручьями бежавшие по лицу, она была полна решимости.       Снова запела тетива, выпуская оставшиеся три стрелы, и когда колчан опустел, девушка швырнула ставший бесполезным лук в ближайшего воина, и выхватил кинжал. Стражник отшатнулся, откуда-то из-за его спины вылетела чужая стрела, нашедшая-таки свою цель… Подоспевшие стражники во главе бородача в вороненых доспехах увидели только, как золотоволосая девушка, пронзенная последней стрелой, опускается рядом с бездыханным телом брата и замирает навсегда.       Предводитель с гневом оглядел своих подчиненных, но устраивать разнос за незапланированное убийство не стал.       — Нашли?..       — Ничего нет! — чуть вжимая голову в плечи, доложил ближайший воин, обхлопавший карманы убитых, ведь их командир славился буйным нравом. — Точно нет! Но тот только произнес:       — Это конец династии Камартан. Герцог будет очень недоволен. Приберите тут все… И проверьте, куда они могли спрятать камень!       …Сиана судорожно вздохнула, и приподняла веки. Туда словно сыпанули раскаленного песка. Внутри тоже все болело, и тело еще помнило, как, разрывая мышцы, в сердце вошла сталь. Тонкие пальцы скользнули по груди, и не нашли ни раны, ни шрама, и тогда она вспомнила все. Погоня, бой, дыхание смерти… Это было так…реально…       Она повернула голову, пытаясь оглядеться, и тут же пожалела об этом решении — комната поплыла перед глазами. Чья-то морщинистая рука поднесла к губам кубок с чем-то прохладным и освежающим. Выпив, девушка тут же уснула.       Второе пробуждение далось гораздо легче. Сиана привстала на лежанке, и тут же увидела Мориона. Лицо юноши было полно печали и гнева.       — У нас получилось? — спросила она немного хрипло.       Ее брат несколько отвлекся от мрачных мыслей и медленно кивнул.       — Да. «Твердые тени», похоже, одурачили всех. Город только и говорит о гибели династии Камартан.       — Вам нужно убраться отсюда подальше, пока все не утихнет.       Это произнесла высокая и статная, несмотря на преклонные годы, женщина, только что вошедшая в убогую комнатушку.       — Но наш долг… — начала Сиана.       — Ваш долг остается невыполненным, если вы погибнете, — отрезала женщина. — Вот, оденьте это.       Она швырнула на лежанку груду тряпья.       Морион глубоко вздохнул, а потом протянул руку к свертку.       — Оставаться в Ликарии слишком опасно. Нужно уходить скорее. Если те тела подвергнут тщательной проверке, все усилия пойдут прахом, — женщина хмурилась, но в глубине ее глаз застыла тревога. — Надолго их не хватит!       — Эолант, мы благодарны тебе за помощь, — проговорила Сиана. — Ты единственная, кто остался нам верен здесь.       — Меньше разговоров! Вы должны сегодня же покинуть столицу.       Морион молчал. Он понимал, что Эолант права, но как же ему хотелось немедленно отправиться во дворец, и самому покарать предателей. Но все произошло столь быстро, столь гладко… Казалось, весь дворец был полон изменников, еще вчера вроде бы искренне славивших мудрое правление своего короля, уже которое поколение дарившего своей стране процветание. Но ведь так не бывает! Или бывает?..       …Спустя два часа через южные ворота прошли двое бедно одетых горожан с осликом на поводу. Стража только мельком оглядела их, и пропустила без лишних вопросов. Было ясно, что и у мужчины с повязкой на глазу, и у взлохмаченной, перемазанной грязью женщины не удастся поживиться какой-нибудь ценностью. Однако они не знали, что на самом дне тючка, который вез ослик, было припрятано главное сокровище Закха-Ками — Сапфир Исагор — оплот могущества династии Камартан. Именно благодаря ему шестьсот лет назад Тарнер Завоеватель соединил графства Закха и Ками, и стал королем объединенного государства, положив конец давней междуусобице.       Быстро темнело, и Сиана, наконец, взмолилась об отдыхе. Она не была изнежена дворцовым уютом, но волнения и опасности двух последних дней сильно утомили ее. Морион молча устроил небольшую стоянку. Пока они ели холодный немудреный ужин, юноша вспоминал горькие часы последних дней…       …По Жемчужному дворцу давно прошел слух о заговоре. Придворные, те, кому по должности надлежало бдить, разводили руками, не в силах подтвердить или опровергнуть эти россказни. Само по себе это говорило о многом. Что такие слухи не появляются на ровном месте. И что если поиски ни к чему не привели, то либо заговорщики крайне умны и хорошо прячутся, либо к крамоле обратились уже практически все, что казалось сущим бредом. И то, и другое было одинаково плохо. Время шло, но ничего не происходило, выматывая королевскую семью неведением. Король Тизельд даже хотел использовать Исагор, но его остановило, что после его использования для прорицания он бы сильно ослабел. Похоже, что именно на это и рассчитывали заговорщики.       …В одно ясное утро Морион рисовал в саду, а Сиана для компании играла ему на лютне. Сибсы часто проводили так свой досуг; они были очень дружны, хотя в последнее время принц все больше посвящал себя помощи отцу в государственных делах, перенимая опыт своего короля. Вдруг к ним быстро подошел высокий человек в дорогой, но скромной одежде. О его высоком сане говорил только золотой венец, украшенный алмазами и сапфирами, охватывающий высокий лоб. Сиана тут же отложила инструмент и сделала глубокий реверанс.       — Мой король, — сказала она. Ее брат тоже низко склонил голову в знак приветствия.       — Сейчас не время для церемоний, дети мои, — произнес король Тизельд, обнимая сибсов. — Слухи подтвердились, и вам немедленно надо покинуть дворец, а лучше и Ликарию.       — Но отец, как же ты? — спросил Морион.       — Мне нужно позаботиться о некоторых вещах. Тебе же, как наследнику трона Закха-Ками, я поручаю самое важное — сохранность Исагора. Я присоединюсь к вам позже, а сейчас — уходите.       Юноша склонил голову, понимая, какое доверие оказал ему отец, хотя и был встревожен донельзя. Сапфир Исагор, могучий магический инструмент, несомненно, не должен был попасть в руки врагов — ради всего народа Закха-Ками. Но отдавая его, король лишался изрядной доли защиты.       — В свои покои не возвращайтесь. Вот оружие и плащи. Идите к калитке для слуг, там вас будет ждать человек. Пароль — «капля рассвета».       Король поцеловал встревоженных детей на прощание, но больше протестовать они не решили, и Морион потянул сестру к выходу из сада.       — Да пребудут с вами боги, — проговорил Тизельд им вслед. — Ступайте.       Через минуту на скамеечке в саду остались только лютня и незаконченный рисунок вишневого дерева…       …Сибсы без приключений добрались до калитки, хотя и видели вокруг каких-то подозрительных личностей, и, принялись оглядываться в поисках человека, о котором говорил их отец.       Внезапно сзади раздался низкий женский голос.       — «Капля рассвета», ваши высочества.       Брат и сестра стремительно обернулись, и увидели высокую фигуру, закутанную в плащ. Когда она откинула капюшон, сибсы увидели лицо пожилой женщины, еще хранившее остатки былой красоты.       — Вы… — начал Морион.       — …Да, я должна помочь вам спастись, — закончила женщина. — Меня зовут Эолант.       Какое-то старое, смутное воспоминание забрезжило в памяти Сианы, но никак не прояснялось.       — Расслабься, ты можешь мне доверять, — вымученно улыбнулась женщина, заметив, как напряженно юноша вцепился в меч. — Это послужит доказательством.       Она взмахнула рукой, указывая на самый темный угол. Напрягая зрение, сибсы заметили там несколько тел, лежащих неподвижно.       — На выходах стража, на всех, — прервала Эолант молчание. — Чудо, что вы смогли добраться сюда. Отныне в целях собственной безопасности — не пользуйтесь магией, по которой вас легко можно вычислить. Накиньте плащи, и идите за мной.       Переглянувшись, сибсы последовали ее совету.       Ликарию наводнили отряды городской стражи. Они рыскали по улицам, и, как сообщила их помощница, искали Камартанов, так как уже было ясно, что те сумели покинуть Жемчужный Дворец.       Эолант привела сибсов в маленький домик в бедном квартале столицы. По дороге они несколько раз едва не были замечены, в последний момент скрываясь в темных подворотнях.       Войдя в единственную комнатку жалкого, по сравнению с великолепием дворца, домишки, Эолант тут же прильнула к окну, высматривая обстановку снаружи.       — С таким количеством стражи нам и думать нельзя незаметно покинуть город, — проговорила Сиана.       — Верно, — согласилась Эолант. — Поэтому мы наделаем массу шума.       Сибсы снова переглянулись, не понимая, что задумала эта пожилая женщина.       — Я сделаю вам «Твердые Тени», — разъяснила их спасительница. — Они отвлекут на себя все внимание тех, кто объявил на вас охоту.       — Кто? Кто стоит во главе заговора? — спросил Морион, подобравшись. Заговорщики вышли из тени, обрели лицо и плоть, которые можно поразить!       — Герцог Форг, — тут же ответила Эолант.       — Главный советник? — изумился принц.       — Видимо, ему надоело просто советовать... Похоже, он переманил на свою сторону практически всех, так как быстро взял на себя управление дворцом. Это тем более странно, что король Тизельд правил мудро.       — Правил? — переспросил юноша.       Эолант повернулась к сибсам, и, склонив голову, произнесла.       — Час назад король Тизельд был убит.       — Нет, — выдавил Морион, чуть отступая. — Этого не может быть! — сердце его болезненно сжалось. А Сиана прижала руки ко рту, а из ее глаз брызнули слезы. Их отец… мертв? Когда они убегали из дворца, подлые заговорщики нанесли свой удар!       — Мне жаль, — сказала Эолант, не поднимая глаз. — Я узнала это по Талисману Жизни, который сама сделала для вашего несчастного отца. Король умер. Да здравствует король.       Она опустилась на колено, присягая новому некоронованному монарху, и ожидая, пока юноша справится с чувствами.       Сиана, огорченная до глубины души, положила руку на плечо брата.       — Мы еще оплачем нашего отца. Сейчас нужно выполнить его последнюю волю.       — Верно, ваше высочество, — отозвалась Эолант. — И «Твердые Тени» — лучший вариант.       — Я вспомнила… — прошептала Сиана. Морион вопросительно взглянул на нее. — Я вспомнила, как отец однажды говорил об Эолант. Он назвал ее могучей волшебницей, и своей лучшей помощницей. Она… — девушка чуть опустила веки, напрягая память. — …Она уезжала из Закха-Ками… давно, и это она сделала наши перстни!       — Верно, ваше высочество. Увы, весть о том, что нужна моя помощь, пришла слишком поздно, и я опоздала, чтобы помочь вашему несчастному отцу. Но смогу помочь вам. Ну что же, давайте-ка приниматься за дело.       Морион только устало кивнул, делая волшебнице знак подняться. Его душили гнев и скорбь, но сестра была права — сейчас не время предаваться им, и юноша усилием воли подавил бушующие чувства.       …Эолант понадобилось по капле крови и по волосу, чтобы создать точные подобия брата и сестры. Получив необходимое, волшебница повернулась к сибсам спиной, и негромко заговорила нараспев. И Сиана, и Морион, немного обучавшиеся магии, уловили только общий смысл сложного заклятья.       И без того скудный дневной свет, проникавший через замызганное окно, померк, и перед Эолант начала сгущаться тень. Сначала она была бесформенной, но потом вдруг разделилась на две, и постепенно стала приобретать очертания человеческих фигур, все больше и больше становившихся похожими на Мориона и Сиану. Негромкая речь волшебницы становилась все тише, а фигуры перед ней — все отчетливее. Потом свет вернулся, и оказалось, что перед сибсами стояли…они сами, их точные подобия!       Морион смотрел в глаза своего двойника, а он смотрел на юношу. Все поплыло, замутилось в глазах. Он видел двойника, и его глазами — себя. В висках застучала боль. Тошнота прихлынула к горлу, и Морион упал навзничь, слыша рядом шум падения тела сестры.       А через мгновение он понял, что стоит перед Эолант, а за ее спиной увидел самого себя, лежащего рука об руку с сестрой. И в то же время Сиана была справа от него.       — Кони ждут на заднем дворе, — нарушила молчание Эолант. — Сейчас вы — «Тени», и должны попытаться прорваться на запад. Пусть Форг думает, что вы попытаетесь найти поддержку у пограничных войск.       — Брат, — всхлипнула Сиана, и юноша оторвался от размышлений. — Ты думаешь, у нас получится?       — Несомненно, родная, — заверил ее Морион.       Девушка склонила голову, смотря в костер. Слезы показались на ее лице, и быстро скатились вниз, оставляя влажные дорожки.       Принц подошел к ней, и присел рядом, приобняв за плечи. Он и сам был непрочь поддаться чувствам, но понимал, что должен держаться — ради сестры.       — Все будет хорошо, — сказал он, стараясь и сам поверить в это.