Революционный этюд

– Мне так жаль, о Титан, мне так жаль… – Не надо извинений, Рейн, – Катя, до сих пор сидевшая в углу, улыбнулась им. – Да, – добавил Дервин, – главное, что теперь ты всё вспомнили. – Ты прикажешь стражникам выпустить нас отсюда, и мы вместе придумаем, как победить Белоса! – обрадовалась Эмбер. – Да, по поводу этого… – Рейн замялись. – Видите ли, даже если я смогу избежать повторного гипноза – полагаю, его секрет в чае, который даёт мне Терра – мне нужно будет притворяться, что я всё ещё ничего не помню. Иначе придётся пуститься в бега, а наши планы работают только если есть свой человек во дворце. Но я обязательно придумаю, как вас отсюда вытащить. Обещаю. Возвращаясь к выходу по тёмным коридорам Конформаториума, Рейн стали обдумывать план. Как спасти друзей, особенно учитывая, что в последние месяцы (конечно, после дерзкого побега Иды – без её хаоса здесь ничего не обходилось) охрана тюрьмы усилилась как никогда? Возможно, существовали тайные ходы – они всегда есть в таких местах – но Рейн о них, конечно, ничего не знали. У них совсем не было союзников на свободе, кроме, разве что… нет, к Иде они бы ни за что не обратились. Уж лучше было самостоятельно ворваться в Конформаториум, сразиться со всей стражей и, для полной невообразимости ситуации, произнести перед десятками заключённых вдохновляющую речь, чем снова подвергнуть её опасности. Пока они были погружены в мрачные мысли, из-за поворота вышли два рослых стража. Один из них, демон с волчьими ушами, торчащими из-под маски-клюва, жаловался другому: – Проклятый Надзиратель! Я знаю, что это он ворует обеды – даже через его маску чувствовал запах моих пирожков с глазными яблоками, – стражник потёр урчащий живот. – Но ему, конечно, ничего не будет. Эх, если бы только найти способ проучить его… Рейн прислушались к разговору стражников и молча, стараясь не привлекать внимания, последовали за ними. Наконец улучив момент, когда они повернули в разные коридоры, они подошли к тому, что жаловался. Тренировка стражника, видимо, не прошла даром – он заметил Рейн раньше, чем они его окликнули. – Чем могу быть полезен, мэкс Уисперс? – устало, как по заученному, спросил стражник. – Ах, не обязательно так официально. Как я могу к тебе обращаться? – Вустус, мэ- Вустус. Рейн заговорщически наклонились к уху стражника. Правда “наклонились” было не самым подходящим словом, учитывая, что для этого им пришлось встать на носочки. – Что-то Гневный Надзиратель совсем потерял границы, да, Вустус? Кто-то должен его проучить. – Это что, какая-то проверка? – Нет-нет. Видишь ли, мы с ним не поделили, эээ… кое-какой важный титул при дворе. Ну знаешь, политика и всё такое – главы ковенов и прочие высокие посты постоянно соревнуются между собой. Так что, если бы у тебя была возможность насолить Надзирателю, ты бы согласился? – Ещё бы, – хмыкнул Вустус. – Тогда слушай… *** Всё утро у старушки Гэтти болела спина – видимо, вот-вот должен был начаться кипящий дождь. Но Гэтти погода мало волновала – бодро помахивая хвостом и стуча по мостовой тростью, она направлялась к мрачной громаде здания тюрьмы, чтобы передать посылку своему дорогому, крайне неосторожному в политических высказываниях сыну. – Простите, Вы же идёте в Конформаториум? Гэтти оглянулась. Позади неё стоял кто-то в сером плаще с капюшоном, скрывающим лицо, и корзиной в руке. Что этой ведьме было от неё нужно? Она неуверенно кивнула. – Меня зовут, эээ… Ниэр. Ниэр… Срепсив. Я хотели бы попросить Вас об услуге. Можете передать это моей сестре? Её зовут Катя, она в третьей камере. Ниэр протянули ей корзинку с несколькими яйцами карликового грифона. Капюшон, необычное имя, странная посылка – всё это выглядело страшно подозрительно. – Она очень любит яйца вкрутую, а в Конформаториуме их совсем не дают, – пояснили Ниэр. – Почему бы Вам самим не передать ей это? – Я, эээ… – ведьма замялись. – Возможно, может быть, в прошлый раз я… подрались с охранником? За то, что он её оскорбил. Возможно. В общем, в Конформаториум меня больше не пускают. – Какая верность сестре, – поразилась Гэтти. – Конечно, Ниэр, давайте сюда Вашу корзинку. – Большое спасибо, миссис…? – Гэтти. Просто Гэтти. Странно, но эти Ниэр напомнили ей о её собственном сыне, для которого и предназначалась посылка. Молодое поколение (хоть уже и не самое молодое), всегда взбалмошные и непокорные, но зато верящие в хорошие ценности и умеющие поступать правильно. Даже когда весь мир против них. Улыбаясь, Гэтти направилась к воротам Конформаториума. *** Возвращаясь во дворец на следующий вечер, Рейн мысленно торжествовали. “Было бы крайне неприятно, если бы в очередной раз кто-то из заключённых сбежал, верно, Вустус? Настоящий позор для руководителя”. Всё прошло почти идеально, но было бы куда проще, если бы Вустус сам согласился передать информацию о тайном ходе. Однако он и так сделал достаточно и не хотел впутываться в это дело слишком глубоко. Самим же им повторно появляться в Конформаториуме или тут же поворачивать назад к камере бардов не следовало – это было бы уже подозрительно, тем более если бы сразу после этого их бывшие союзники сбежали. Здесь-то в дело и вступил старый трюк, которому они научились ещё во время учёбы в Хексайде. Пара простых ингредиентов, немного сноровки, и вот тайное послание отправляется к адресату в форме яйца – никому и в голову не придёт проверить столь безобидную посылку. В дверь их комнаты кто-то постучал. Странно – Терра этим вечером уже заходила, и час был поздний. Рейн открыли дверь. На пороге стояла молодая светловолосая ведьма с тремя глазами, одетая в форму дворцовой прислуги. – Мэкс Уисперс, Ваш ужин. Как Вы заказывали. – Ужин? Я не… Рейн оборвались на полуслове. На подносе в руках служанки была лиловая тарелка с несколькими варёными яйцами. Сердце пропустило удар, стало трудно дышать. – Б-большое спасибо, – пролепетали Рейн. Едва подавляя дрожь в руках, они взяли поднос, и как только служанка закрыла дверь, поставили его на стол и стали судорожно очищать яйца от скорлупы. Ничего. Внутри – никаких посланий, в отличие от тех яиц, что они передали в Конформаториум. Этот план был практически идеальным, но всё говорило о том, что кто-то узнал. И это было их сообщение. Эта была угроза, последнее предупреждение, наглая ухмылка и самодовольное "Я всё о тебе знаю". Кто-то знал. Кто-то- Лиловая тарелка – не зря Рейн показалось, что на ощупь она была странной – растворилась, оставив лишь лужу скверны и перепачканную бумажку в середине. Рейн молниеносно схватили листок бумаги, как будто от него зависела их жизнь – и это было не так и далеко от правды. Внутри была схема, в которой, поразмыслив пару секунд, Рейн узнали карту крыла дворца, в котором жили главы ковенов. Тупик в конце коридора был отмечен крестом. Кто бы это ни был, и каковы бы ни были их намерения, суть сообщения была ясна без слов: прийти в это место, чтобы раскрывшие их план объявили свои условия. Рейн вышли из комнаты, на носочках прокрались мимо патрулирующих коридоры стражей из императорского ковена и снующей по мелким поручениям прислуги и направились к отмеченному на карте месту. Раньше Рейн не обращали внимания на этот тёмный тупик в конце узкого коридора, обставленный вазами с экзотическими растениями – мрачное напоминание о вездесущей Терре – но теперь им казалось, что что-то изменилось. Стена выглядела неровно. Рейн протиснулись между массивными вазами и коснулись стены. Она беззвучно отодвинулась, открывая освещённый магическими факелами проход. Как только они, чуть помедлив, зашли, тайная дверь с тихим стуком закрылась. Рейн вздрогнули – звук напомнил им лязганье мышеловки. За поворотом коридора их встретила небольшая, тускло освещённая комната с закрытыми тёмными занавесками стенами – возможно, пространства больше, чем кажется – и с дорогим столом посередине. За столом сидели Дариус и Эбервульф. Дариус жестом предложил Рейн сесть за стол, и те покорно последовали указанию. Эбервульф оторвалась от обгрызания резьбы на краю стола и радостно тявкнула. – Эбервульф говорит, приятно видеть тебя в добром здравии. И чистом рассудке, я полагаю? Честно говоря, мы думали, ты лишились памяти, но похоже, ты обвели вокруг пальца всех, включая нас. – Чистый рассудок со мной лишь с недавних пор, – Рейн поёжились, вспоминая собственное состояние под гипнозом. – А вот доброе здравие, оказывается, и не уходило. Дариус улыбнулся. – Скажем так. Ты не единственные во дворце, кого не устраивает текущее положение дел, и мы решили, что стоит объединить усилия. Но для начала: яйца? Это что, какой-то глупый тайный знак? Рейн охватили сомнения. Стоило ли выкладывать все карты на стол? С другой стороны, если они хотели, чтобы эти двое им доверяли достаточно, чтобы помочь, секретов стоило избегать. – Это маленький трюк, которому меня научила… эээ, одна знакомая с направления Зельеварения. Если писать на скорлупе специальным прозрачным раствором, он проявится внутри, на самом яйце. – О-оу, – как бы Дариус не пытался это скрыть, было заметно, что он был впечатлён. – И что же там написано? Нечего скрывать, ты уже должны были понять, что если мы сильно захотим, всё равно узнаем. – Номер камеры и номера кирпичей по вертикали и горизонтали, которые открывают секретный проход. Узнать эту информацию было самой сложной частью плана, теперь нужно лишь как-то добиться того, чтобы их перевели в нужную камеру. – О, у меня тоже есть пара связей в Конформаториуме. Перевод в другую камеру легко можно организовать. Итак, можно ли сказать, что ты – первая скрипка этого восстания, или есть кто-то ещё, кто стоит выше? – Это меня спрашивали и на допросе. Не лучший вопрос для потенциального союзника – именно это хотел бы узнать шпион. – Туше́. – Но я были бы благодарны за помощь в освобождении “Летучих мышей”, – Рейн заметили, как Дариус поморщился, услышав забавное название, и поспешили добавить: – Поверь, это исключительные барды. Больше ты нигде таких не найдёшь, без них сопротивление было бы невозможно. Дариус неохотно кивнул. Эбервульф снова тявкнула, на этот раз более серьёзно. – Прости, что? – Эбервульф спрашивает, – Дариус оценивающе приподнял бровь. – Как ты собираешься убить императора?