Моё наказание

День Дазая должен был начинаться совсем как обычно. Парень практически всю свою жизнь прожил и продолжает жить в одном из детских домов для «одаренных детей». Если выражаться иначе, эсперов — людей с паранормальными способностями, что лишились родителей из-за неё самой или же в других последствиях. Кстати о самом Дазае… Дазай Осаму — человек, что похоже повзрослел слишком рано. Единственное, что его держит в этом месте, так это физический подростковый возраст шестнадцати лет. Парень с темными волосами и такого же оттенка каштановыми глазами. С фарфоровой кожей с многочисленными повреждениями на теле в последствии селфхрама. Каждый ребенок в детском доме юноше был знаком и уже привычен лицом. Если проще выражаться, отделение Осаму являлось для особо пиздатых личностей, которые неоднократно перемещались из одного города в другой, бывало даже из страны в страну, поскольку с ними не могли справляться. Особенное отделение в Японии, город Йокогама, где над детьми велось особое наблюдение и огромный контроль. Воспитание ничем не отличается от обычного, только вот каждый, кто попадал туда, заранее был предупрежден о том, что уже бессмысленно пытаться сделать хоть что-то запрещенное. Управляющем столь значительного места для государства являлся Мори Огай. Спросите, почему место значительное? Ответ прост. Каждый эспер в этом месте обладает огромными способностями, и если он не может разумно распоряжаться ей сам. То его попросту берут под свой контроль те, кому это может удатсья. Так вот. Увидеть новенького было большой редкостью, поскольку сам Дазай, что проживал в отделении с четырнадцати лет, а за два года лицезрел лишь пару новых человек. И всё же, вернемся к утру. Сегодня Осаму опять-таки разбудил его сожитель — Николай Гоголь, только немного раньше, чем обычно. Коля всегда являлся жаворонком, что постоянно на ногах раньше других. Его оптимизму мог бы позавидовать любой, а сам Гоголь являлся человеком с пружинами на всех конечностях и с шилом в нужном месте, ибо же нельзя было бы описать его гиперактивность другими словами. -Хей! Дазай! Сударь, вы там живы вообще? Поднимайтесь! Я уже минут пятнадцать пытаюсь вас разбудить, сукин вы сын, сколько можно спать! — с наигранным недовольством говорил белокурый парень, в очередной раз тряся своего шутника-приятеля за плечо. В течении пары минут, Осаму всё же соизволил привстать. Зевая, юноша посмотрел на настенные часы, что висели на белой стенке прямо перед его «покоями». До подъема еще час с лишним, поэтому брюнет почти сразу же спешил поинтересоваться, по какому же поводу нужно подниматься, если можно было еще завались сколько поспать. -И тебе доброе утро, блядский черт. — с усмешкой проговорил Осаму, передразнивая случайно услышанное оскорбление, которое собственно и не несло определенного смысла.- и по какому поводу ты решил, что я собрался во сне концы отдать? Для этого и будил что ли? Тогда спешу вас обрадовать, Николай, вроде бы, в ближайшее время на тот свет не собираюсь. Дазай лишь еще раз усмехнулся, поднимаясь с кровати, попутно заправляя ту, а точнее попросту накрывая все темным пледом. -Какая жалость, было бы смешно, если бы я и впрямь сейчас обнаружил твое бездыханное тело. Ох, ладно. Забыл что ли? На прошлой неделе Мори-сан обещал нам всем какой-то сюрприз, а тебя просил явиться к заднему входу перед подъёмом. Говоря про подарок, ты еще мне сам рассказывал, мол, «И с каких пор ему что-то потребовалось от меня? Подарок. Серьезно?... Странный же он человек». Разве не так? — Коля вопросительно посмотрел на своего товарища, что уже рыскал по шкафу, выискивая свои вещи. Осаму замер в раздумьях на пару секунд. Не то чтобы он совсем забыл про этот инцидент, а скорее даже знал, что ему все равно напомнят. Коля дело говорит, Дазай и назвал Мори «странным», имея в виду его непредсказуемость, поскольку сюрпризы и подарки — последнее, что можно было от него ожидать. -А…да-да, точно, благодарю за напоминание! -брюнет кратко поблагодарил Гоголя и уже будучи переодетым быстрым шагом направился в общую комнату, ибо в спальне не хотелось тревожить остальных спящих. На месте, подойдя к окну, Дазай принялся рассматривать обстановку. На улице было сыро и, по-видимому, очень холодно. Привычные тусклые краски осени…лужи, сырость, грязь и лёгкая изморось. Выходить на улицу не было никакого желания, по началу парень надеялся, что Мори попросту не приедет в назначенное время, но нет, черная машина была замечена еще издали за забором. Осаму перед выходом накинул на себя пальто, следуя на задний двор. К тому времени, как Дазай находился на месте, машина уже была чуть ли не возле заднего выхода, поскольку не так далеко находился въезд. Дверь открыла блондинистая девчонка — Элис, а следом показался и сам Мори. -Здравствуй, Дазай! Ох, почему-то я был уверен, что ты умудришься забыть или проспать, но к счастью, мне даже не пришлось тебя долго ожидать! Угадай, что у меня для тебя есть? — подозрительно милостиво заявил мужчина, улыбчиво поглядывая на Осаму. -Уже даже не представляю, что можно от вас ожидать, Мори-сан... Надеюсь это не щенок и не еще что похуже! - Парень слегка нахмурился, недоверчиво посматривая на все еще закрытую заднюю дверь затонированного автомобиля. -Ой! Да ты почти угадал, но у меня с собой кое-что получше собаки.-Мори жестом показал Элис, чтобы та открыла дверь. На удивление, в машине находился бледный парень, примерно возраста самого Дазая. Он молчал и был одет явно не по погоде: белая рубаха, брюки и совершенно босые ноги. Лицо его выражало недоверие, волосы были темно-фиолетовыми, под стать стеклянным глазам. Неужто новенький? Иметь с таким дело уже заранее не хотелось, но подвох был уже понятен. -Знакомься, Дазай. Это Федор. Федор Достоевский. Человек, со способностью, что убивает одним только касанием. Неплохо, да? Федор, это Осаму Дазай. Отныне ты не должен ни на пару шагов отходить от него. Теперь он твой товарищ, друг, сожитель, приятель, в общем сами разберётесь. Не бойся. Ты с ним поладишь, вы очень похожи. Можешь протянуть ему руку. - последние две фразы были адресованы парню в машине, но тот не спешил на них как-то реагировать. Именно тогда Дазай самолично схватил Достоевского за руку, вытаскивая его из машины. Тепло рук. Оно было настолько точным и теперь уже реальным для Федора. С уст парня соскользнули тихие слова. -Ты умрешь... - голос был хриплым, еле слышным, но очень уверенным. По спине промчался табун мурашек, юноша перед Дазаем ни капли не напоминал ему что-то связанное с человеком или с личностью. И он похож на него? Что за бред? Дождь участился. Дазай все еще продолжал сжимать в своих ладонях руку Федора. Она была бледной и до безумия холодной, будто бы перед ним стоит мертвец. Достоевский тоже не сменил свое положение, он с огромным удивлением уставился на Осаму. Человека, который вступил с ним в физический контакт и, вроде как, все ещё живой. Обнуляющая способность? Дар, что поглощает другой при контакте? Теперь понятно про какое условие говорил Мори...