Всего одно решение

      — Могу я поговорить с тобой?       Миримэ внимательно посмотрела в строгие глаза и, на миг переведя взгляд на вход в домик целителей, кивнула в сторону разожжённого рядом с ним костра. Макалаурэ последовал за целительницей.       — Вчера у меня не было возможности поговорить о серьёзности ран Нельо, — продолжил он, когда они остановились. Потрескивание костерка согревало вопреки словам.       — Твой брат пережил страшное.       Макалаурэ на миг перестал дышать, задохнулся, словно его ударили под дых. Сглотнув, он коротко кивнул. Его лицо сделалось ещё более мрачным, а пальцы сжались на несуществующей рукояти меча — по договоренности с дядей оружие и лошадей оставляли стражникам на воротах. Там же оставались и воины из верных, которые должны были сопроводить домой Амбарусса, а потом вернуться за Макалаурэ. Тот сам настоял, чтобы с ним никто не оставался, показывая тем самым, что не считает визит в лагерь родичей опасным для себя. Да, он теперь снова просто второй по старшинству брат, а если уж говорить начистоту, в заложниках, как, вспылив, выразился Тьелькормо, был настоящий нолдоран. Показывая, что доверяет родичам жизнь брата и свою, Макалаурэ надеялся немного растопить лёд недоверия и неприязни.       — С учётом тех лет, что ваш брат провисел на скале, следы жестоких пыток предыдущих лет почти не видны на теле, их может заметить только целитель. Но они оставили шрамы на душе, и от того, как вы примете случившееся для себя, зависит, сможете ли вы помочь брату принять себя таким. А ваша помощь ему потребуется. Подобное не забывается, даже очень сильные fear могут сломаться.       Миримэ говорила спокойно, привычно гася эмоции, хотя Макалаурэ заметил на миг мелькнувший в глазах гнев. Ни с кем не должно случиться то, что творили с принцем Нельяфинвэ проклятый Моринготто и его слуги.       — Иначе бы Нельо не выдержал, — вздохнул Макалаурэ, глядя вбок. Он даже улыбнулся сонно моргающему Амбарусса, совсем измотанному событиями.       — Потому я так и говорю.       Макалаурэ вновь посмотрел на целительницу, не контролируя, как младший брат и воины покинут Хисиломэ. Он учился доверять. И в том числе этой кажущейся хрупкой эллет, что стояла перед ним. Он видел её вчера в деле и был восхищён тем, как безропотно слушались её помощники. Да что там помощники — Турко ни разу не попытался поссориться со старательно провоцирующими их стражами у ворот.       — Подумайте, как вы будете вести себя с братом, — мягко посоветовала Миримэ. — Чем сильнее душа, тем тяжелее принять, что тело не всегда властно над собой. Позволь посоветовать? Вспомните, как старший брат оберегал вас в детстве, и выстройте вокруг него такой же защитный барьер, чтобы он поверил, что увечья не влияют на силу вашей любви. Не жалейте его, но поддерживайте. Это будет сложно.       — Я понимаю. — Макалаурэ действительно понял.       — А сейчас прости, принц Макалаурэ, я не могу более задерживаться. Я шла посмотреть, как твой брат перенёс ночь.       Понимая, что если бы случилось хоть что-то мало-мальски серьёзное, Амбарусса не уехал бы, не сказав ему, каким бы уставшим ни был, но Макалаурэ не стал задерживать целительницу. С уважением склонив голову, он пропустил Миримэ и последовал за ней.       Финдэкано повернул голову на шорох полога. В свете выплывающей Анар, чьи лучи проникли внутрь, когда отвернули полог шатра, тени под его глазами стали ещё заметнее. Он привстал, склоняя голову в приветствии, и сонно прищурился.       — Пойди умойся и отдохни. — Макалаурэ замер рядом, пока целительница отправилась осматривать Майтимо. — Я могу только догадываться, когда ты спал в последний раз.       — Я не хочу оставлять его. — Финдэкано не скрывал усталости в голосе, но демонстрировал упрямство, которому мог бы позавидовать и Атаринкэ.       — Я побуду с ним, а тебе надо отдохнуть, если ты не хочешь свалиться рядом. Тогда твои бдения могут прерваться надолго, и ты рискуешь пропустить пробуждение Нельо.       Должно быть, именно страх не оказаться рядом с Русско, когда тот придёт в себя, повлиял на решение Финдэкано, и тот кивнул, поднимаясь. Он пошатнулся от усталости, что стала ощущаться им только сейчас, когда необходимости превозмогать её больше не было. Он держался, не давая себе слабины, когда шёл в тёмную крепость, когда искал там Русско, когда целился в него из лука, когда снимал со скалы. Отчаяние в момент самого непростого решения выжало последние силы, но Финдэкано не давал себе права поникнуть под гнётом усталости, пока не доставил Майтимо в безопасное место и в руки тех, кто лучше него сможет позаботиться о его ранах. Надлом в поведении Нельо Финьо чувствовал, но знал, что ничто не отвратит его от Русско, ничто не заставит забыть дружбу, что всегда была между ними, и оказалась бессильна даже Клятва.       Понимая, что Нельо сегодня точно не очнётся, по крайней мере, не сразу с утра, Финдэкано направился к выходу из домика. Он схватился за полог одновременно с ещё чьей-то рукой и по брошенному вглубь комнаты взгляду понял, что отец, скорее всего, шёл поговорить с Макалаурэ. Но Нолофинвэ перехватил сына, поддерживая за плечо, и повёл наружу.       Макалаурэ молча проводил их взглядом и, едва ткань полога сошлась вновь, обернулся к брату. Присев так, чтобы не мешать Миримэ и целителям обрабатывать раны, он просто смотрел на него.       Отмытый Нельо выглядел ещё ужаснее, и руки Макалаурэ вновь сжались в кулаки. Пусть он не видел сейчас всех ран, но чувствовал, как в нём закипает ненависть к Моринготто. И к себе. А Нельо держался тридцать пять долгих лет. И теперь Макалаурэ оставалось лишь молить брата о прощении и исполнить совет Миримэ. Они не должны позволить Нельо считать себя ущербным.       — Мы обработали и перевязали раны, — подошла Миримэ. — Мне надо на время оставить вас, моя помощь нужна одной из эллет. Просто следите, чтобы тряпица на лбу оставалась прохладной и, если очнётся, дайте попить ягодной воды из кувшина.       — У него лихорадка? — тревожно вскинулся Макалаурэ.       — Я вчера говорила, что это нормально. Не стоит беспокоиться, просто следи за братом и меняй тряпицу. Настой для ран в этом кувшине. Чтобы он оставался прохладным, держи ближе к окну.       Макалаурэ понятливо кивнул. Вскоре он остался один, если не считать хлопотавшего в дальнем углу помощника Миримэ.              

***

             Слава Эру, ничего неожиданного не происходило, и Макалаурэ, не хотевший обидеть хозяев, не отказался от принесённого обеда: на подносе стояли томлёные бобы, свежий хлеб с вяленым мясом и кружка тёплого чая с сушёными ягодами. Увидев вернувшегося Финдэкано, Макалаурэ поднялся и засобирался домой. Как раз, судя по шуму снаружи, должно быть, вернулись его воины. Остановившись у самого полога, чтобы попрощаться с Финдэкано, Макалаурэ действительно услышал со стороны ворот гомон и конский топот.       — Как он? — Финьо бросил взгляд вглубь палатки.       — Не просыпался. Лихорадка не усиливалась, тряпицу я поменял почти перед самым твоим приходом.       — Дальше я сам, — кивнул Финьо и, помедлив, добавил: — Спасибо, — всё также неотрывно глядя на кровать.       — Завтра хотел приехать Морьо.       Финьо всё же посмотрел на Макалаурэ и после паузы кивнул.       — Я сам отдам приказ дежурным стражникам, — добавил он в спину Кано, и тот, не оглядываясь, улыбнулся и отпустил полог, что с шуршанием закрылся за ним.       Финьо послушал, как после недолгой тишины раздались голоса Макалаурэ и его воинов, тут же скрипнули ворота, донёсся топот копыт, и всё снова стихло, как обычно бывало здесь, если только обитатели шатра не стонали от ран или боли. Морифинвэ приедет только завтра, а значит, остаток дня и ночь никто не помешает Финьо быть рядом с Русско.       Ответив на приветствие целителя, Финдэкано устроился на стуле. Нельо казался бы мёртвым, если бы не рваное дыхание, заставлявшее вздыматься его грудь, и прорывавшиеся сквозь плотно сжатые губы тихие стоны. Ему явно было очень больно, но даже боль не могла прорвать беспамятство. С другой стороны, так даже лучше — так Русско не осознает её.       Финьо пропустил обед. Едва проснувшись, он бросился в домик целителей, и почти сразу, как уселся, эльфёнок-поварёнок, что помогал на кухне, поставил блюдо на колени принца, попутно ловко кланяясь ему. От тушёных бобов ещё шёл дымок, рядом с тарелкой прямо на чеканном серебряном блюде лежали два толстых куска лепёшки, на поверхности чашки кружились в танце листочки дикой смородины, а вместо надоевшего вяленого мяса Финьо увидел тушёную заячью ножку. Задумчиво сдвинув брови, он вспомнил, что следов недавней охоты не заметил, а, значит, Турукано ни свет ни заря отправился в ближайший пролесок, и всё ради того, чтобы вернувшийся брат для восстановления сил поел свежего мяса. Но он не настолько слаб! Хотя такая братская забота всегда мрачного теперь Турукано согрела, как и чай, кружку с которым Финьо обхватил, улыбаясь поварёнку и кивком головы отпуская его.       Поев, Финьо аккуратно сложил посуду на блюде и отставил его в сторону. Он снова придвинулся к кровати, и в этот момент одновременно на пороге шатра появилась Миримэ, а Майтимо пошевелился и громче обычного застонал.       — Он может выплывать из беспамятства долго, — быстро подбежавшая целительница внимательно осмотрела его, потрогала лоб и на короткое время приложила пальцы к запястью целой руки, — но может очнуться внезапно.       Майтимо снова пошевелился, сильнее прежнего, и громче застонал.       — Ему снится кошмар, — предположил Финдэкано.       — Быть может, ему придаст сил песня принца Финдарато?       Финдэкано на миг задумался и кивнул, а помощник, что находился в шатре, после взгляда целительницы поспешил к выходу. Пока тот ходил за Финдарато, который мог быть где угодно и вообще занят, Финдэкано решил разузнать подробности о состоянии Русско в спокойной обстановке. Он собирался узнать всё, а потому, пусть и не любил этим пользоваться, но посмотрел на Миримэ и решительно произнёс:       — Как твой принц и наследник твоего Владыки я прошу рассказать мне всё без утайки.       Миримэ не оскорбилась, но болезненность в её взгляде Финьо заметил и встревожился.       — Надо снова обработать раны и переодеть его.       Финдэкано не боялся увидеть жуткие раны, кроме уже известных ему шрамов на спине и представлявших собой один сплошной синяк ног. Он не сказал ни слова, да и Миримэ обрабатывала Русско молча, но Финьо всё крепче сжимал кулаки. Ради мести Моринготто он был готов пойти за Майтимо даже с его Клятвой. Но как примирить с этим остальных?       От увиденного ужас, какого он не испытывал перед принятием решения об отсечении кисти, охватил Финьо. Он удержал готовые вырваться слёзы, зажав рот рукой, потому что это не поможет Русско. Моринготто изуродовал тело и пытался растоптать душу, но Финьо не допустит, чтобы друг закрылся, ушёл в себя, считая себя калекой. Главное, не настаивать, не наседать, действовать терпеливо, вести себя осторожно.       Миримэ закончила обработку ран, ловко надела на Нельо чистую тунику и, свернув валиком край одеяла, уложила раненого на бок.       — Меньше бы касаться спиной поверхности кровати, но и на боку лежать ему долго нельзя, — покачала она головой. — Будем чаще обрабатывать раны и время от времени поворачивать его.       — Я подержу, — кивнул Финьо и с трепетом положил руку на просвечивающие сквозь кожу рёбра.       Миримэ молча посмотрела на своего принца и вышла, унося в корзине грязные бинты и использованные для протираний салфетки. Финьо, не оборачиваясь, слышал за спиной её удаляющиеся шаги. А вот на те, что спустя короткую паузу приближались, обернулся.       — Пришёл проведать тебя, — едва не задевая головой притолоку, прислонился к стене мрачный младший брат.       Однако Финдэкано заметил, как Турукано внимательно посмотрел на пустой поднос, и уголки его губ дрогнули.       — Спасибо, — тихо улыбнулся он, благодаря сразу за всё.       — Мы с Финдарато наткнулись на отличную кабанью тропу, хочу разведать её, но его сначала перехватил ученик Миримэ, а уже у самой палаты Артанис. Они остановились что-то обсудить, а я пока решил проверить тебя. Ты же со своим рыжим голодным останешься, я бы не удивился.       Подозрения насчёт ранней охоты подтвердились.       — Спасибо, — повторил Финьо и даже проигнорировал пренебрежительное «рыжим», заметив, как Турукано бросил на Майтимо взгляд. Один ещё мог бы сойти за случайный, но не три.       Брат, кажется, сам не знал, что делать со своим противоречивым поступком — решением прийти сюда, но его спас появившийся Финдарато.       — Я пойду всё подготовлю, чтобы потом время не терять, — пробурчал Турукано и после согласного кивка кузена вышел, продолжая ворчать под нос.       — Я знаю, что просто не будет никому, — вздохнул Финьо, увидев приподнятую бровь Финдарато, — но я верю, что это положит начало примирению. Только вместе мы сможем одолеть Врага, только совместными усилиями можно уничтожить Моринготто.       — Будет непросто, — согласился кузен, серьёзно покачав головой. — Чем могу помочь я?       — Ему снятся кошмары. Не мог бы ты?       — Конечно, я спою ему, — прервал Финдарато. — А кошмары — это, скорее всего, нормально после всего, что он пережил.       — Не знаю, узнаем ли мы, через что ему пришлось пройти.       — А надо ли?       Финьо замер, осмысливая слова. Да, он хотел знать всё, но лишь для того, чтобы лучше понимать, как помочь другу пережить последствия — хотя бы те же кошмары.       Финдарато же, не теряя больше времени, тем более, что Нельо снова вскинулся, скрипя зубами, присел прямо на кровать. Он смело накрыл ладонью локоть лишённой кисти руки и запел. Прекрасный мягкий голос лился, как вливающийся в море поток. Он будто обволакивал перламутровыми искрами, легко кружился в дорожке света. Финдэкано слушал и смотрел. Русско сначала был напряжён, словно даже беспамятным продолжал бороться, будто тело не осознало ещё, что сопротивляться больше не нужно, но постепенно напряжённое лицо расслабилось, а из уголков глаз покатились по щекам две дорожки. Майтимо никогда не позволил бы себе слёз, пока был способен себя контролировать — только в бессознательном состоянии или, как Финьо был уверен, в плену, доведённый пытками и болью до запредельного даже для его сильных тела и души состояния.       Несмотря на то, что оба кузена прекрасно слышали дважды приближавшиеся и отдаляющиеся от палаты шаги наверняка пришедшего за кузеном Турукано, Финдарато пел, пока Нельо полностью не расслабился в беспробудном сне. Артафиндэ молча посмотрел на кузена, всё с той же понимающей улыбкой ободряюще сжал плечо Финдэкано и вышел. Финьо послушал удаляющееся ворчание Турукано и мягкий смех Финдарато, потом придвинул стул ближе. Он провёл по щеке Русско, думая о том, как тот смог всё вынести. Накатила волна такой боли, что вымораживала сильнее льдов Хелькараксэ. И так может быть — Финьо сейчас это понимал, как понимал, чего Нельо всё это стоило. Но решимости у старшего нолофинвиона только прибавилось.       На ужин была косуля с тушёной репой, размоченные в меду засушенные лесные круглые ягодки, чуть кисленькие сами по себе, но приправленные сладостью мёда, они приобретали неповторимый особенный вкус. Финьо даже подумал — как вкус жизни, что может быть как сладкой, так и горчить. Ел он, снова сидя у кровати Майтимо, а после ожидаемо отказался оставить его на ночь. Утром должен приехать Карнистир, и Финьо придётся оставить Русско. Но у него были обязанности перед народом, которые забрасывать было недопустимо. Больше именно поэтому Финьо согласился на «дежурства» феанорингов.       Ночь прошла беспокойно. Миримэ объяснила, что и это нормально, так как раны, особенно культя, какое-то время будут болеть с каждым днём только сильнее. Потом наступит облегчение, а вторая волна сильных болей накроет, когда принц Нельяфинвэ начнёт вставать и разрабатывать тело. Звучало уже больно, но Финьо уцепился и за такие слова — ими целительница хотя бы подтверждала, что сама жизнь Русско вне опасности. А со всем остальным они справятся вместе. Может, даже со временем помирят все три Дома? Финьо очень этого хотел.       Почти всю ночь, то обнимая Майтимо в моменты кошмаров, то помогая дежурным целителям обрабатывать раны, Финьо не чувствовал потребности во сне, но когда под утро Нельо наконец притих и вот уже достаточно долго спал спокойно, Финдэкано почувствовал, как и его неумолимо клонит в сон.       — Поспи, принц, — сменивший ночного дежурного целитель заметил, как Финьо клюёт носом. — Если что-то изменится, я разбужу.       — Если что-то изменится, я сам проснусь, — упрямо пробормотал Финьо заплетающимся от бессонной ночи языком и решил более не бороться.       Он пересел на пол, чтобы не свалиться во сне со стула и не потревожить Русско, и закрыл глаза.       Помощник целителя, вспомнив, что ему надо выйти за нагретой водой, не стал будить принца. Пациент спит, а он быстро обернётся, глазом не успеют моргнуть.              

***

             Болело везде. В голове смешались летний зной и зимние ветра Тангородрим; в груди билось, пытаясь вырваться наружу, сердце; ноги почти не ощущались, что часто бывало из-за всё более врастающих в плоть кандалов; правая рука горела и пошевелить пальцами он не мог. Нельо пытался вспомнить хоть что-то, но из-за боли ничего не получалось. Лишь учитывая то, что ниоткуда не дуло и рука лежала, а не была вывернута вверх, Нельо предположил, что он не висит. Должно быть, Моринготто приказал его снять. Но зачем?       С трудом приоткрыв глаза, Нельо увидел мутный полумрак, в котором воспалённое зрение выхватило скудно обставленное пустыми сейчас кроватями помещение, тусклую дорожку света между ними, задёрнутый чем-то плотным шкаф и фигуру справа у стены. Так близко, чтобы узнать, и так далеко, что не дотянуться рукой. Почему он не может ею пошевелить? Это злило и раздражало, а в следующий миг Нельо вскинулся.       От вспыхнувшей во всём теле боли он вскрикнул и упал назад. Это был Финьо! Это он сидел на полу в неестественной позе, прислонившись плечом к стене, голова упала на грудь. Нельо вспомнил, что Финьо пытался снять его со скалы. Вот что с рукой… Финьо начал её пилить, и от боли Нельо потерял сознание. Значит, Финьо схватили! Эру, только не это! Пожалуйста!       Своим криком он, должно быть, привлёк внимание, потому что в камеру вбежали сразу трое. У Моринготто ещё и женщины в слугах?! Двое сопровождавших её существ, похожих на квэнди, бросились к Нельо, но он будет защищать Финьо, пока жив. «Пусть сначала попробуют одолеть запытанного пленника», подумал Нельо, скрипя зубами приподнимаясь и кидая в двоих первое, что нащупала рука. Кажется, это был графин. Содержимое вылилось на пол, на котором бежавший первым едва не растянулся. Второй поймал выпущенный снаряд и выругался. А Нельо, падая во тьму беспамятства, подумал, почему палачи Моринготто говорят голосом Морифинвэ.