Всего одно решение

      А морозы в тот год ударили внезапно и сразу такие сильные, что ещё накануне рыбачившие поселенцы растерянно посмотрели на покрытое льдом озеро, да и вернулись ни с чем. Еды, правда, хватало — новые охотничьи угодья радовали обильной добычей, а схваченные морозцем красные лесные ягодки заваривали в душистый отвар, что согревал тело и радовал душу. Душу же Нельо согревало медленное, но уверенное улучшение отношений между верными трёх великих Домов.       То стражи Первого Дома увидели со своих сторожевых вышек, как два эльфёнка соседей, увлёкшись, забрели в лес и по неопытности заблудились у самой его опушки; кричали, пока не обессилели. Видно, испугались и боялись шагу ступить, лишь, обнявшись, устроились в корнях огромного дерева и грели друг друга, украдкой вытирая слезы, чтобы не показаться трусами. Стражи сообщили своим командирам, и Тьелькормо, уже привыкший общаться осанвэ с подругой юности, передал весть Ириссэ, возглавлявшей своих верных, отправившихся на поиски эльфят.       В другой раз ушедшие за дровами эльдар Третьего Дома увидели, что на склоне холма, в который упирался окружающий поселение Первого Дома лес, скопилось много снега, беспрерывно шедшего все эти дни. Услышав такие вести, Ириссэ предупредила Тьелькормо. Склон расчистили, а после Макалаурэ рассказал Нельо, что если бы этого не сделали, случилась бы беда — накопившись до определенного предела, снег сошёл бы лавиной вниз. Редкие деревья не задержали бы её, ограду и часть домов могло серьёзно повредить.       Ну, и так, по мелочи. Силами двух поселений построили из поваленных бурей деревьев рядом с Хисиломэ игровой городок для эльфят, над башенками которого простодушные в своей искренности малыши водрузили рядом три флага, криво-косо вырезанные из остатков нашедшейся у матерей ткани. Это вынудило взрослых дружно замолчать и смущённо посмотреть друг на друга. Или подвиг двух втородомовцев, заметивших бегущего по льду за собакой эльфёнка из поселения соседей. Навеки, казалось, впитавшие страх перед льдами, они отважно бросились по скованному морозом озеру, решив, что малыш сейчас провалится под лёд. Ничего не случилось, сами спасатели были поражены, насколько крепко схватилась поверхность воды, но их порыв иначе как подвигом не называли с обоих берегов Митрим, хвалебными песнями вгоняя храбрецов в краску. Правда, как ни подбивали задорные перводомовцы соседей на зимнюю рыбалку, те пересилить себя не могли, и тогда на берегу были построены деревянные мостки, с которых, прорубив во льду лунки, можно было рыбачить.       Однажды стражи обоих поселений заметили в лесу пожар. Осознав, что привыкли к определённому способу связи, они сначала растерялись, не найдя одни — принцессу, другие — Светлого принца и его пса; потом сообразили, что незаметно привыкли видеть их вдвоём; а уж когда испугались, что те могли оказаться в огненной ловушке, тушили двумя поселениями и между делом обнаружили целующуюся парочку на льду в нескольких шагах от берега. Ириссэ даже не подумала отпрянуть, заметив огромные глаза братьев. Финдэкано прикусил губу, а Турукано смерил Тьелькормо взглядом с головы до ног и обратно, буркнул под нос что-то ругательное и накинул свой плащ на его обгоревшую в нескольких местах одежду. Плащ Тьелькормо укрывал плечи Ириссэ.       Случившееся смутило всех, кроме двух светящихся от счастья виновников, и, если прежде сохраняли холодный нейтралитет, только что перестав выказывать открытую ненависть и неприязнь, то теперь нельзя было делать вид, что всё это — ни к чему не обязывающие поступки исключительно по желанию стороны, их совершающей. Ириссэ и Тьелькормо были готовы заключить помолвку, положив конец вражде. Куруфинвэ только хмыкал, глядя, как взволнованный Охотник, портя заготовку за заготовкой, пытается выковать из серебра помолвочные кольца.       Нельо даже боялся верить в такое чудо, поэтому в один из вечеров был особенно торжественен и собран.       — Я задержался.       — Ничего.       Нельо поднял взгляд на дядю и сел удобнее. Он уже довольно уверенно вставал и ложился, ходил по посёлку в сопровождении Финдэкано или Финдарато на довольно большие расстояния, но садиться верхом Миримэ ему ещё не позволяла, опасаясь головокружений, а потому он всё ещё не мог отправиться в лагерь за озером. Идти пешком через лес Нельо не позволили бы, в первую очередь, его же братья, а переходить по льду через озеро, как предложил сам Нельо, ему категорически запретил испугавшийся Финдэкано, и старший феаноринг не стал переубеждать друга. Льды Хелькараксэ навечно оставили в душе родичей болезненный след, и это лишь укрепляло Нельо в правильности его планов. Но те были впереди, как только он встанет на ноги, а пока…       — Я попросил тебя прийти, чтобы поговорить о Турко и Ириссэ.       Нолофинвэ серьёзно кивнул и присел на пустующий сейчас стул.       — Я мог бы запретить дочери общаться с твоим братом.       — Ни я, ни братья не стали бы осуждать тебя за это решение, дядя, — сдержанно склонил голову Нельо, стараясь говорить обтекаемыми фразами, даже выказывать разумное смирение.       — Но если Ириссэ уверена в Туркафинвэ, значит, видит то, чего пока не вижу я. Да и Финдэкано с Турукано совсем не удивились, о чём у меня будет серьёзный разговор с обоими. Хотя если вспомнить, сколько времени мой второй сын и племянник проводили, вместе занимаясь этими патрулями и охотой, неудивительно, что я пропустил не только чувства своей дочери.       — Если бы ты запретил Ириссэ видеться с Турко, я бы настоял, чтобы брат принял твою волю. — Нельо можно было убедить в мелочах, но поступаться тем, что было важным для них всех, он не стал бы. Будущее требовало принимать куда более жёсткие решения. — Уверен, Турко бы продолжил попытки изменить твоё мнение, но я смог бы настоять своей волей.       — Я ценю, — кивнул Нолофинвэ, — понимая, какую бы рознь это вызвало между вами. Туркафинвэ подчинился бы тебе как главе Дома, но затаил бы обиду как брат. А потому я решил не препятствовать своей дочери в общении с ним. Я хочу для неё счастья. От тебя я хочу услышать заверения, что Туркафинвэ серьёзен в своём стремлении. Я не стану требовать твоих заверений, что племянник не тронет мою дочь до оформления брака.       — Даю слово.       Нельо приложил забинтованную культю к сердцу и серьёзно посмотрел. Грех однажды не сдержанного слова, пусть это было во имя борьбы со Злом, когда Нельо выдвинулся на переговоры с Моринготто бо́льшим числом воинов, чем было оговорено, остался тяжким грузом, не меньшим, чем воспоминания о перенесённых пытках. И отныне Нельо, если и намерен был давать слово, то всячески его сдерживать.       Нолофинвэ уважительно склонил голову в ответ. Не сдержать обет считалось страшным проступком, клятвы были священны и били по тому, кто их нарушал. Они оба понимали это, но Нельо, давая слово сейчас, показывал, что во многом изменился. И Нолофинвэ был вправе увидеть в их разговоре большее.       Нолофинвэ кивнул, и Нельо выдохнул. Он уже поговорил с Макалаурэ, чтобы тот передал Турко приказ сидеть в лагере и в Хисиломэ не соваться, пока не станет известно решение Нолофинвэ. По этой же причине, к слову, пришлось прибегать к посредничеству Кано — поговорить напрямую с Турко Нельо не мог. Теперь же, после разрешения Нолофинвэ, внушения брату не избежать. Но, похоже, и Туркафинвэ, и Ириссэ, встречаясь, понимали все последствия. Нельо уже сейчас прикидывал, что свадьба, дай Эру, состоится в кардинально изменившейся обстановке.              

***

             — Я рад видеть, что тебе лучше, — ещё спустя две седмицы улыбнулся Макалаурэ, присаживаясь рядом. — Тебя уже оставляют без присмотра? — со смехом прищурился он.       — Финьо отлучился по срочным делам, но одному мне даже лучше думается. Я могу не отвлекаться и не контролировать выражение лица.       — В дипломатии ты всё такой же мастер. И не спорь. Посольство к Моринготто было не твоим провалом, а нашей общей отчаянной надеждой исполнить Клятву.       — Мы исполним её, но я хочу поговорить с тобой о другом.       Нельо задумчиво скользнул взглядом по простому венцу, удерживавшему волосы брата.       — Ты волнуешься о передаче короны? — заметил это Макалаурэ. — Турко и без этого выполнил твой приказ и даже не пытался спорить и дерзить. Дело не в том, на тебе корона или на мне. Я и не надевал-то её, как ты вернулся. Лежит, ждёт тебя.       — Дело не в этом, — прервал Нельо всё более волнующегося брата. Макалаурэ нахмурился. — Не в том, кто из нас её носит. Я уже принял решение, и в вашем праве отказаться от меня как от брата, но как глава Дома я буду настаивать.       — Что ты такое говоришь? — Макалаурэ сердито вскинулся. — Отказаться от тебя после всего, что ты вынес за нас всех? Я уже говорил тебе, что мы на всё готовы, чтобы заслужить твоё прощение. Каким бы ни было решение, мы подчинимся.       — Только это способно помирить Дома. — Нельо кивал в такт словам, взволнованно кусая губы. — Но не ради прощения, а потому, что мы действительно виноваты, и наши руки в крови родичей, потому что нас ведёт Клятва. С приходом весны я сделаю это. И пусть будет воля Валар.       — Валар? — Макалаурэ порывисто, как в юности, обхватил лицо брата и приподнял его, тревожно смотря в глаза.       — Знаешь, почему я был уверен, что никто из вас не придёт за мной? — тихо заговорил тот. — Моринготто всё рассчитал. Не удивлюсь, если он подвесил меня приманкой на скале, с самого начала намереваясь дать меня найти. Только вот снять своими силами было бы невозможно. Даже Финьо не смог. И лишь только помощь Валар, которых он молил, сделала спасение возможным. Из нас семерых никому бы и в голову не пришло молиться Валар. Даже я за годы мучительной агонии не обращался к ним. Думаю, Моринготто знал это и хотел, чтобы на ваших руках была кровь не просто братоубийства, а убийства родного брата — ибо вы бы не отказали мне в просьбе обрести, наконец, освобождение от мук. Вы бы убили меня, как бы больно вам от этого ни было.       Макалаурэ вздрогнул. Он понимал, о чём говорит старший брат, знал и то, что тот прав. Как же всё цинично. И как жестоко.       — Клятва останется с нами, и мы останемся верны ей, — продолжал Нельо, — но я исправлю то, что могу.       — Я выполню любое твоё распоряжение, — после паузы глухо отозвался Макалаурэ. — Братья, я уверен, тоже, даже если кто-то будет не согласен.       — Курво и Морьо, скорее всего, — мрачно усмехнулся Нельо. — Но им придётся смириться. Я уже всё решил и не отступлюсь.       — Я должен что-то подготовить к тому моменту? — понял Макалаурэ; зная брата, он не настаивал, чтобы тот открыл все секреты сейчас.       — Ты должен приготовить коня для второго седока. Я возвращаюсь домой.              

***

             Зимой тоже бывает гром. Стоя под ясным небом, Финдэкано именно так воспринимал то, что происходило.       Неожиданное решение Нельо восприняли спокойно, признавая, что давно ожидали его. Финьо просто надеялся, что кузен не пустится в путь зимой. Но чем лучше с каждым днём Нельо себя чувствовал, тем ближе становился этот день. И вот он настал.       Сопровождавшие Макалаурэ воины накрыли широкую спину его коня второй попоной, чтобы Нельо было легче перенести переезд. Сам Кано помогал брату одеваться, из целительского домика доносились их с Нельо голоса, а также ворчание Миримэ — она считала, что несносный пациент не готов. Финьо уже ждал на улице.       Наконец за спиной послышались шаги. Финдэкано обернулся. Решение Нельо для Макалаурэ было явно неожиданным, он не привёз тёплой одежды, и на Нельо сейчас поверх его собственной рубахи были кафтан и штаны Турукано — с таким ростом только среди его вещей можно было что-то подобрать.       Нельо подошёл и молча встал рядом.       — Я знаю, — наконец вздохнул он, — что ты спас меня, не ожидая ничего в ответ, но я перед тобой в неоплатном долгу. У меня было достаточно времени подумать обо всём, чему немало помогли те, кто меня всё это время окружал. Я буду скучать и не скрываю этого — по всем.       Финьо не собирался отговаривать Нельо, да и навестить его мог едва ли не в любой день. Отчего бы и не съездить в гости к соседям, особенно с учётом нежданно сложившейся пары Ириссэ и Тьелькормо. Финдэкано видел глубокую задумчивость друга, но лишь кивнул и крепко обнял всё ещё костлявые плечи кузена, хотя за проведённые в Хисиломэ почти четыре месяца Нельо значительно прибавил в весе и окреп.       Вокруг то и дело скрипел снег под ногами. Макалаурэ подошёл и поприветствовал Финдэкано, улыбаясь и этим больше, чем любыми словами, благодаря за брата. Турукано фыркнул что-то про «спокойные ночи». Ириссэ попросила передать вышитую для Туркафинвэ салфетку — рисунок в виде припорошенной снегом еловой веточки как символ места и времени, когда их отношения стали известны. Финдарато серьёзно рассказывал Макалаурэ, какие песни лучше всего помогают Нельо во время кошмаров. Услышав это, Финдэкано улыбнулся:       — И всё-таки, жаль, что мы так и не узнали, кто всё это время был твоим тайным другом.       — Другом если стал, то не перестанешь им быть только потому, что больше не сможешь прижать к груди, — фыркнул Турукано.       Нельо собирался попрощаться с дядей, когда услышал кузена. Забыв, что уже сделал шаг, Нельо замер и обернулся, вскинув брови. Турукано смотрел на него. Повисла пауза такая, что, казалось, замер в воздухе снег. А Турукано всё продолжал смотреть. Нолофинвэ не торопил Нельо, молчали и Макалаурэ, и Финдэкано, и Ириссэ. Наконец, Нельо будто встряхнулся, заметив одобрительную улыбку Нолофинвэ и приоткрытый рот Финдэкано.       — Да ладно… — Финьо захлопнул его, когда Нельо сделал шаг к Турукано, но дальше оставил за ним право решать.       — Для меня много значит, что ты в тот вечер не обернулся. — Турукано остановился на расстоянии шага.       — Это был ты, — всё ещё не верил Нельо. Это действительно было невероятно.       Турукано усмехнулся и скосил взгляд на подошедшего брата.       — Я ненароком подслушал ваш разговор, когда Нельяфинвэ рассказывал про корабли.       Нельо и Финдэкано переглянулись. А вот этого они никак не могли предположить! Турукано слышал, но никак не обнаружил себя. А вот потом…       — Так я узнал, что он не участвовал в этом и поругался с отцом. Я не настолько глуп и понимаю, что Нельяфинвэ мало что мог бы сделать против упрямства Фэанаро. Остановить пожар он уж точно не мог, было слишком поздно. И я много думал в ту ночь.       — Я всё равно буду считать себя ответственным за то, что случилось с Эленвэ и Аракано, — сглотнул Нельо, не отпуская взгляд. — Я тоже много думал и теперь буду отвечать и расплачиваться за всё, что сотворила моя семья. Как глава Дома я принимаю на себя этот долг.       — Считай, что мне ты больше ничего не должен. — Турукано посмотрел в сторону, где его маленькая дочь, заливаясь смехом, играла с Тарьяланса. — Каждое моё решение, ненависть или дружба — это моё решение.       — Это ты тогда вышел из домика, — вспомнил Финьо. — Целитель видел у костра стражей и тебя, а мы даже не подумали, что тайный друг Нельо — это ты, решили, что целитель просмотрел, кто выходил. И во время одного из кошмаров Нельо ты не пришёл, потому что был на охоте с Финдарато и вытаскивал Тьелькормо из волчьей ловушки.       — Всё ещё очень сложно, — Турукано тяжело мотнул темноволосой головой, — но я решил дать нам всем шанс. Видя, как ты пытаешься помирить всех, как Нельяфинвэ кается и берёт вину, в которой не виноват, я не захотел остаться в стороне. Моринготто сделал всё, чтобы навечно разобщить нас, но победить его мы можем только вместе. Каждому из нас требуется своё мужество: Нельо — признавать ошибки семьи, тебе — стать остовом примирения, Туркафинвэ — полюбить деву и заслужить одобрение её семьи. Моё мужество — жить будущим, помня прошлое.       — Спасибо, — выдохнул Нельо. Он многое мог бы сказать, но способны ли слова выразить то, что он чувствовал.       Турукано внимательно посмотрел в глаза Нельо, непривычно мягко и по-доброму улыбнулся и бережно подтолкнул его в плечо к Макалаурэ. Нельо кивнул и направился к брату. Он поблагодарил дядю за то, что они приняли его и не отказали в помощи, за Ириссэ и за многое другое. Неожиданно много захотелось сказать, но Нельо вновь замолчал, в данном случае уверенный, что лучше пусть за него скажут деяния.       Ладья Анар перевалила зенит, и, если они хотели добраться до лагеря засветло, нужно было отправляться. Макалаурэ первым вскочил на коня, а воины помогли Нельо. Макалаурэ помог брату устроиться удобнее и обхватил его со спины, закутывая в свой плащ и прижимая к груди.       Турукано хмыкнул и точно так же притянул к себе Финдэкано.       — Я не прощаюсь! — донеслось из крутившейся по тропе позёмки за распахнувшимися воротами.