Всего одно решение

      Поговорить преуспели.       Несколько последующих дней вернули в состояние давно забытого покоя. Дежурные дозоры продолжали добросовестно охранять крепость, но самой серьёзной тревогой стал случай, когда лисица из небольшого леска заскочила на скотный двор и устроила переполох в курятнике.       Прежде Моринготто вряд ли упустил бы такой шанс устроить налёт на Химъяринге — оба нолдорана, два короля и все принцы в одном месте. Один удар. Но, видно, Владычица Мелиан знала, что делала, и им действительно удалось заточить тёмную силу, поскольку ничто не нарушало покой.       За седмицу, что готовились к празднику, Нельо обсудил с дядей накопившиеся дела, о которых было опасно писать в письмах, что отправляли с посыльными или птичьей почтой. Два нолдорана согласовали укрепление новых оборонных рубежей, заложенных после того, как удалось выбить Тху из Минас Тирит. Земли Дортониона по-прежнему оставались непригодны для жизни, но было решено проложить линию пограничных постов от перевала Аглон через Лардос до Топей Сереха и дальше по предгорьям Эред Ветрин. Младшие арфинги сами вызвались отвечать за границу — никогда не потускнеет в памяти, как горела земля, которую они полюбили.       На территориях в глубине Белерианда было решено сохранить регулярные дозоры, а доложить об этом Владыке Тинголу было поручено лорду Келеборну. Турко с Курво должны были задержаться после праздника ещё на несколько смен Анар и Исиль, а мужа Артанис ждали дела в Дориате. Используя присутствие в крепости Финдарато и Турукано, нолдораны обсудили с ними последние новости.       Теперь север контролировали старшие и младшие феаноринги, Ангарато с Амбарато и Финдэкано с отцом. Все понимали, что придёт час, Моринготто вернётся с новыми силами, и тогда они первыми примут его удар. Дориат, Ондолиндэ и Нарготронд отвечали за центральную часть Белерианда, и простота решения этой задачи была обманчива, потому что проникшие туда шпионы не были бесплотными духами, иначе они были бы замечены, а это означало, что им кто-то помог, и этот «кто-то» будет и дальше творить тёмное дело. Во время обсуждения этого момента Финьо сообщил, что целительница Миримэ уже отправилась в Нан Эльмот под видом скромной путешественницы.       — Мрачное местечко, — поморщившись, обронила Ириссэ. — Даже я без необходимости не сунулась бы туда. Глупо отрицать, что против тёмной магии хозяина этого леса я была бы бессильна.       — Миримэ с секретами укрощения мрачных личностей знакома более чем, — улыбнулся Финдэкано.       Юг Белерианда предстояло держать защитникам Андрам. Но после того как к действующему гарнизону присоединились боевые девы народа халадин, спокойствия прибавилось и там. Морьо с Халет напутствовали добрыми словами и укрепили поредевший гарнизон Андрам отрядом, составленным из верных Химъяринге и Хитлума.       Лаурефиндэ и Эктелиона, который, как оказалось, и доставил своего короля в северную крепость, было решено оставить в Ондолиндэ, коль уж они стали главами малых Домов города. В случае прорыва северной линии обороны женщин и детей придётся уводить из Ондолиндэ в Дориат через уже начавшийся строиться тоннель, и беженцам может понадобиться прикрытие. Артаресто вернётся в Минас Тирит, где будет очищать окрестные земли от скверны Саурона и прикрывать город дяди.       Основные моменты выдавшейся передышки обсудили, задачи и роль каждого обговорили, и у нолдоранов и их разросшейся семьи осталось время на добрую охоту и другие мирные развлечения. Нолофинвэ с радостью засучил рукава и с интересом смотрел на работу Искусника, даже поучаствовав в изготовлении украшений для сбруи Рохаллора — Нельо захотелось подарить что-то дяде после долгой разлуки и перед новой, а Курво подвернулся шанс опробовать новый сплав. Металла было немного, но его осталось и на отличный меч в подарок — Нельо собирался передать его с Келеборном в Дориат, где отважного следопыта Берена, наконец, выпустили из палат исцеления, и Тингол сдержал слово, благословив брак дочери.       Финьо, не стесняясь, «ничегонеделал». В компании Макалаурэ, притащившего в Химъяринге Даэрона, или Финдарато, а то и втроём-вчетвером они приминали зелёную травку окрестных лугов, глядя в синее небо и считая облака, и пели. Морьо и Турукано попадались жарко спорящими над картами и расчётами, едва не до крика отстаивающие каждый свою правоту. Амбаруссар, смеясь, прятались от Нельо, решившего возобновить тренировки руки. Кто из них кого гонял во внутреннем дворе до седьмого пота, было непонятно, но эллет и одна аданет наблюдали за этим из окон вчетвером, став ещё более близкими подругами. Халет больше не избегала встреч и, хоть и не любила расточительства, согласилась на новое платье для праздника.              

***

             — Штой шпокойно.       Ириссэ лично закрепляла на юбке последнюю шёлковую ленту. Иголка между зубов мешала, но Халет, кажется, поняла, перестав вертеться, пытаясь рассмотреть себя в полированное зеркало. Ириссэ закрепила ленту в нужное положение булавками, и её оставалось лишь пришить.       — По-моему, выглядит отлично, — раздался от двери голос Артанис. — Я пришла сообщить, что верные уже собрались в зале. Там же мой Телепорно, Амбаруссар и братья. Мои.       При упоминании «своего» синды голос Артанис неизменно теплел.       — А?       — Остальные на положенных им местах.       — Ты видела Туилинн? — Ириссэ сделала последний стежок и закрепила нить. — Просто отлично! — отойдя на шаг, довольно засияла она.       — Я же говорила, — пожала плечами Артанис и вернулась к вопросу. — Туилинн и Нельо, как полагается, готовят к церемонии в разных покоях.       Наконец отпущенная с миром Халет как раз обернулась и, должно быть, не смогла скрыть очевидного интереса к обычаям эльдар. Кузины уже не раз удовлетворяли интерес смертной девы, понимая истинную причину.       — Сегодня, — Артанис изящно присела на край мягкого пуфа, охотно объясняя, — нолдоран и королева увидят друг друга только во время присяги. Туилинн как супруге нолдорана будут присягать верные. Это очень красиво. Кажется, последний раз народ нолдор делал это, когда дедушка Финвэ женился на нашей с Ириссэ бабушке. Сейчас с Туилинн девы из верных, Макалаурэ ожидает своего выхода. Он как старший после Майтимо брат что-то вроде её свиты.       — А остальные братья с нолдораном? — спросила Халет.       Ириссэ, закончив убирать иголки-нитки в корзинку, подошла к девам и кивнула, вместо кузины отвечая на вопрос Халет:       — Младшие братья, как уже сказала Артанис, в зале ожидают у тронов. Туркафинвэ, Морифинвэ и Куруфинвэ появятся там, сопровождая Нельо. Их объявят именно так — по старшинству. Нолдор всегда очень трепетно относились к наследию, касается ли это ремёсел и искусства или права на корону. Особенно права на корону. На самом деле братья Нельо никогда не стремились к ней, а Макалаурэ примерил поневоле, так что теперь это просто красивая традиция и дань уважения старшим.       — А какие им соткали новые плащи, — вздохнула Артанис. — Я, когда шла к вам, увидела в щёлочку Морифинвэ, — лукаво прикусив губу, объяснила она. — Он уже был готов, что-то обсуждал с верным.       Халет отвела глаза и молча подошла к большому зеркалу.       — Благодарю, — обернувшись, сдержанно улыбнулась она двум эльдиэ.       Когда прибывший верный сообщил, что леди ждут в зале, Ириссэ и Артанис поспешили за ним, по пути объясняя Халет, что, когда появятся нолдораны, в зале должны быть все.       Девы прошли между рядами склонявших головы верных, те учтиво кланялись даже Халет. Заняв положенные им места, кузины перемигнулись с Амбаруссар, непривычно торжественно застывшими между трёх тронов.       Следом появился Нолофинвэ в сопровождении сыновей. Принцы Первого Дома, принцессы, а следом и все верные поклонились старшему нолдорану. Нолофинвэ молча склонил голову в ответ и занял свой трон. Финдэкано и Турукано встали по обе стороны от отца. Халет наблюдала в действии традицию почитания нолдорана и старшего в семье, по которой Турукано, сам король в своём Ондолиндэ, здесь и сейчас был подданным и сыном. Почитание старшего брата выражалось в том, что Турукано встал за левым плечом отца, отдавая место за ведущим правым Финьо.       Халет было интересно, но взгляд её то и дело перескакивал на вторую из дверей, возле которых застыли торжественно одетые стражи. И едва нолдоран Финголфин занял свой трон, как стражи отворили эту дверь. Верные притихли, а вместе с ними и Халет. Она вслушивалась в приближающиеся чеканные шаги. Вот стукнули о плиты пола древки копий, а те стражи, что сторожили изнутри залы, одновременно ещё шире откинули тяжёлые занавеси.       Народ нолдор Эндорэ склонился в восхищённом выдохе.       — Да здравствует нолдоран Майтимо Нельяфинвэ! — не удержал восторга звонкий молодой голос.       И никто бы не поспорил сейчас с ним, видя прекрасно сложенного нолдорана в длинной белой тунике, чёрных облегающих сильные ноги штанах и красном бархатном кафтане. На груди лежала восьмиконечная звезда Фэанаро, а медноволосую голову украшал торжественный венец, камни которого ярко переливались в свете факелов.       Старший был, безусловно, прекрасен, но взгляд Халет то и дело останавливался на крепкой фигуре за его левым плечом. Уже зная традицию почитания старшинства, Халет знала, куда смотреть. И действительно, за правым плечом брата сопровождал старший из трёх в «свите» — принц Келегорм, за спиной шёл принц Куруфин. А Халет смотрела за левое плечо.       Одинаковые красные кафтаны чуть более приглушённого цвета смотрелись особенно торжественно, как и, на удивление, одинаковые венцы. У братьев лишь волосы были заплетены по-разному. Халет вдруг ощутила странный укол, подумав, что принц Карантир сам себе так бы не заплёл. Что за девы касались его? Волос, конечно же.       «Эктелион с нами умаялся. Более упрямой гривы, как он сказал, не встречал и у своего скакуна», — донеслось насмешливое осанвэ. Халет поняла, что принц почувствовал её странное чувство, прежде деве незнакомое.       Морьо улыбнулся на короткий миг, чтобы не нарушать торжественность момента. Мысли Халет, так похожие на ревность, вдруг дополнительно приободрили его в решении на сегодняшнем пиру сказать деве слова, которые Морьо готовил несколько ночей. Их ещё более уверенное осанвэ подтверждало, что связь крепнет, а это и вовсе окрыляло.       Морьо с братьями проводили Нельо до трона, но садиться он не стал. Как и кузены, братья заняли места за троном Старшего и третьим, поменьше, приготовленным для Туилинн.       — Братья. Друзья. Верные, — заговорил Нельо. — Мы собрались, чтобы я мог разделить с вами счастье обретения супруги. Впервые народ нолдор Эндорэ обретает королеву. Мы пришли на эту землю, ведомые разными порывами.       Лицо Нельо немного помрачнело, так что Нолофинвэ, не скрывая, протянул руку, дотягиваясь до прикрытой плащом культи Нельо, и поддерживающе сжал её. Нельо благодарно посмотрел на дядю и друга.       — Но мы, — он вновь перевёл взгляд на внимающий ему народ, — смогли справиться. Благодаря смелости моих братьев Макалаурэ, Туркафинвэ и Куруфинвэ Клятва больше не довлеет над нами. Сильмариллы вернулись, и мы более не рискуем поддаться проклятию и пролить невинную кровь. Отец наш, Фэанаро, отомщён, а Моринготто на время заточён в свою же корону. Мы накопим сил и дадим ему решающий бой.       Верные почтительно поклонились, а следом послышались овации и крики.       — А я обрёл любимую и королеву, — голос Нельо вмиг смягчился, а губы тронула улыбка. — Эру послал мне это счастье, значит, мои усилия, чтобы исправить сотворённое, верны. Я хочу представить вам мою супругу и вашу Владычицу Туилиндэ!       Счастливый голос улетел под своды залы. Дверь напротив тронов отворилась, и верные расступились в стороны, словно волны разошлись.       Макалаурэ был одет так же, как братья. Он шёл за правым плечом Туилиндэ, а за левым эльфёнок нёс бархатную подушечку с венцом. Шлейф платья Туилиндэ в тонах Первого Дома искусно подшили под её рост так, чтобы он совсем немного ложился на пол, а гладко уложенные толстые косы пока были единственным украшением супруги нолдорана.       Артанис и Ириссэ переглянулись с Халет, и все три девы улыбнулись. Туилиндэ была спокойна. Конечно, она волновалась, но держалась уверенно, как подобает королеве. И она будет прекрасной королевой. Нельо направился навстречу ей, когда Макалаурэ остановился вровень с тремя арфингами, двумя кузинами и Халет. Следом за Нельо шли его братья и принцы Второго Дома. Когда Нельо остановился напротив Туилиндэ, протягивая руку и сжимая её пальчики своими, принцы продолжили идти и остановились, встав рядом с Макалаурэ. Нолофинвэ поднялся с трона и спустился по ступеням, приветствуя равную.       Надо было говорить что-то, но Нельо только смотрел, и тогда за его спиной зазвучал звучный голос Нолофинвэ. Дядя поддержал племянника и соправителя, взяв официальные речи на себя. И лишь когда зашуршали плащи, Нельо встряхнулся, увидев, как братья и кузены опускаются на одно колено.       Халет со смесью восхищения и осознания оказанной ей чести быть причастной к особенному событию в жизни целого народа смотрела на коленопреклонённых принцев, которые среди атани слыли гордецами. И сейчас ей будто приоткрыли занавес, показав то, что не предназначено для всех. Халет ощущала растущее волнение, как вдруг что-то приятное окутало её, будто крепкие руки накрыли плечи и сжали их, ободряя. Халет перевела взгляд, но одна из спин под плащом с восьмиконечной звездой внешне оставалась неподвижной.       Вслед за принцами склонились в поклоне Ириссэ с Артанис, к которой почти синхронно присоединился её муж — согласие на брак было официально получено от короля Финдарато. Верные словно волна откатывалась от Владыки и его супруги, склоняясь перед обретённой королевой. Макалаурэ начал спокойным, но в воцарившейся тишине особенно торжественно звучащим голосом зачитывать клятву верности нолдорану, переписанную для принесения Туилиндэ. Чтобы не выделяться, Халет — единственная из атани в этом зале, тоже поклонилась. Для гордой девы, прежде ни разу не склонявшей голову, этот знак уважения оказался на удивление естественным и простым, как и ощущение тёплых поддерживающих объятий.       Принеся клятву Владычице, пока Нолофинвэ надевал на её голову венец, нолдор громко приветствовали своего нолдорана и его королеву. Нельо, обнимая Туилиндэ, не прерывал их. Эльдар заслужили немного радости. Война не закончена, она лишь взяла перерыв, и подобный праздник был необходим. Нолофинвэ произнёс ещё несколько слов, дипломатично завершая торжественную часть, и Нельо пригласил всех к столам.

***

      Пир гудел смехом и плескался вином, пел песни, а танцы сменяли друг друга, но менестрели не жаловались. За главным столом вели неспешные разговоры нолдораны и принцы. Принцесса Артанис в какой-то момент зарделась смущением и шикнула на хмельного от счастья мужа, оглядываясь, не заметил ли кто.       — Говорят, она от своего серебряного князя не отлипает, а он, видать, не промах, быстро учится, — хмыкнул голос над ухом Халет.       Дева посмотрела на места принцев. Как давно третий стул от нолдорана пустует? Халет обернулась. Принц Карантир не отводил взгляда и держал руку протянутой в приглашении.       — Боюсь, танцы эльдар ещё сложны для меня. — Халет не боялась показаться смешной, звучавшая мелодия была действительно слишком быстра для неё.       — Я приглашаю прогуляться, — не отступал упорный феаноринг.       Халет допила терпкий напиток, чем-то похожий на тот, что они варили из смесей ягод, только с капелькой вина, отметив, что на них никто не таращится, как это было бы в их селении. Хотя дева была уверена, что каждый из братьев насторожен сейчас, и причина была Халет понятна, она даже разделяла их грусть. А потому поставила пустой кубок на стол.       Принц Карантир мягко отодвинул стул, чтобы она могла встать, и взглядом указал на одну из дверей. Он просто шёл рядом, но Халет узнала тепло, которое уже чувствовала раньше. Как и взгляды в спину.       Пройдя узкими витиеватыми лестницами одной из башен, всю дорогу по которым феаноринг шёл позади Халет, чтобы поймать, если она вдруг случайно оступится, они вышли на узкую открытую галерею. Впереди сквозь башенки была видна зеленеющая травой низина между двумя рукавами Гелион. Принц вывел их на южную стену Химъяринге.       — В сторону Ангамандо ещё насмотримся, — грустно улыбнулся он, опираясь локтём на камень одной из бойниц.       Халет стояла близко, но принц Карантир встал так, чтобы она могла уйти в любой момент. Он не удерживал её, не ограничивал свободу, хотя оба понимали, для чего они тут — подальше от ушей и глаз. Но пауза затягивалась.       — Я как раз умею говорить красивые слова, всегда отвечал в семье за переговоры, — вдруг усмехнулся Морьо, губы взволнованно дрогнули. — Несколько ночей думал, что скажу тебе, и вот…       — Я всё поняла и не стану скрывать от тебя, принц Карантир, что мил ты моему сердцу, — прервала его Халет, задохнувшись при виде сияющих заморским светом серых глаз. — Но мы оба знаем, что Путь мой в этом Мире короткий, и негоже…       — Я и сам могу погибнуть в любой момент, — тряхнул он головой. — Война не окончена. Моринготто залижет раны, восстановит силы, и та битва будет страшна.       — Но ты можешь и выжить, — едва не простонала она.       — Всё так, и ты права, смертная дева, что запала мне в душу. Вот только, — Морьо вновь посмотрел на Халет, — ты уже часть моей судьбы. Этого не вернуть назад. Это воля Эру, который выбрал нас друг для друга. Для чего? Я не знаю. Может, чтобы ты сделала меня лучше, а я тоже что-то дал тебе? Может, Единый наказывает меня так за совершённые грехи.       — Это не может быть наказанием!       Принц замолчал, смотря на неё таким больным взглядом, одновременно полным надежды, что «железная Халет», как звали её девы, ощутила в груди пустоту, словно сердце вдруг замерло, а воздух вокруг стал медвяным и вязким.       — Я люблю тебя, — вдруг выдохнул он, словно сиганул с этой самой галереи на камни, и от неё зависело, разобьётся ли он или обретёт крылья, но он сам остановил её, прося позволить договорить. — Я люблю и не смогу впустить в сердце другую. Эллет, другая аданет или майа. Моя судьба — смертная дева Халет.       Они продолжали «падать». У Халет было такое же чувство заполняющей тяжёлой пустоты внутри, как бывает, когда тяжкий недуг притягивает к земле.       — Я всё знаю про твой Путь, и всё же ты позволишь мне пройти его рядом с тобой?       — Однажды я уйду, и ты будешь тосковать, — ей до слёз было жаль его, но повернуться и уйти она уже не могла, отказывали ноги и привыкшее быть жёстким сердце, сейчас также упрямо борющееся с разумом.       — Но я запомню каждую минуту из тех лет, что Эру дарует тебе, а ты — мне, — продолжал он, сглотнув. — Я запомню тебя звёздной ночью и на заре; летнее солнце в твоих волосах и свист зимнего ветра во время скачки. Только такая, как ты, согласится на союз со мной. Если бы я был не по нраву тебе, я бы не потревожил твой покой. Но осанвэ даруется лишь истинным парам. И если все сомнения только в том, тосковать мне эти годы и всю свою Вечность или после лет счастья, что будут нам даны, то для меня ответ очевиден.       У Халет горело лицо и шумело в ушах, и это был не горячий летний закат или ветер позднего вечера. Это его ладонь легла на поясницу, осторожно привлекая, но всё ещё готовая отпустить. Ответ очевиден.       — Я не знаю таких красивых слов, как ты. Да и любая из ваших служанок красивее меня.       Они продолжали «падать».       — Да, Морьо.       Он пошатнулся, вцепился в башенку.       — Ну, вот. — Халет взяла его руку и притянула, качая головой, видя, как он разодрал кожу о камень.       А Морьо высвободил руку и коснулся её щеки. А потом они оказались совсем близко и «взлетели» уже от самой земли.       — Я сделаю всё, чтобы не уйти раньше срока, коль буду знать, что ты был счастлив со мной, — подняла она взгляд, утопая в колдовстве его глаз, но губ не отрывая, и он коротко целовал их при каждом её слове, — и сама не хочу терять ни дня.