Глава 41. О бессмертном выборе
20 декабря 2022 г., 18:08
— Морьо, если ты проспишь второй раз за один приезд, Нельо решит, что ты перенял у своей подруги досадную особенность болеть.
— Что, опять перебрал наш бедокур? — вздохнул Турко, появляясь в проёме двери.
Хоть Нельо и предлагал им отдельные покои, но Туркафинвэ решил не разлучаться с братьями — не так уж часто они видятся, а стены в крепости добротные, их с Ириссэ не слышно. Правда, вот с тем братом, в дверях комнаты которого сейчас застыл Питьо, вечерние посиделки у камина не удавались. Морьо постоянно отсутствовал, раздражённо хлопая дверью, когда Турко было несподручно прерываться и выходить к нему. Но на «румяный пирожок», как звал его когда-то дедушка Финвэ, не сердились, больше переживали. Его чувства к смертной деве были слишком очевидны, да брат их и не скрывал, а расклад был по-любому… Турко вздохнул и, тихо прикрыв дверь, чтобы дать Ириссэ ещё поспать, подошёл к Амбарусса.
— Не знаю, — запоздало ответил тот, поворачиваясь.
Турко заглянул через его плечо. Постель была даже не примята, значит, Морьо у себя не ночевал.
— Ты видел его после того, как он ушёл с девой Халет? — Турко встревоженно посмотрел на рыжика. Питьо отрицательно тряхнул головой. — Где же он потом набрался так, что впервые до постели не дошёл? Хорошо, что не зима, а то не от тоски, так от мороза к Намо бы отправился. Только думаю, что atto его визиту не обрадовался бы.
— Он повёл Халет в южную башню, откуда идёт выход на открытую галерею, — сдвинув брови, вспомнил Питьо. — Я пошлю оруженосцев проверить, чтобы пока не будоражить всех.
Турко кивнул:
— А я сообщу Нельо. Может, «жених» наш, и правда, просто за какой-нибудь занавесью спит, но лучше перебдеть. Пусть мы ошибёмся, и это не пакость слуг Тьмы.
Уже отошедший было Питьо обернулся:
— И к Халет бы заглянуть?
Турко нервно дёрнул себя за длинную височную косу. Всё же придётся будить Ириссэ.
К счастью, долго объяснять не пришлось. Ириссэ начала одеваться сразу, велев Турко пока рассказывать, а «не тянуть к ней лапы». Поцеловав его в утешение, принцесса выскользнула за дверь и, как ни в чём не бывало, улыбнувшись знакомой служанке, что несла в купальню чистые полотенца, неспешным шагом последовала по галерее в сторону гостевых покоев.
Турко проверил, проснулся ли Ломион в соседней комнате и, предупредив сына, что увидится с ним за завтраком, поспешил выйти. Первый завтрак после коронации Туилиндэ должен быть по традиции официальным и присутствовать на нём должны все члены семьи. Нельо, конечно, поймёт, сам заметил, как влюбился младший, но Турко не мог не волноваться.
Комната Курво была уже пуста и идеально убрана, но тут всё предельно ясно — Искусник всегда рано вставал и даже на завтрак его приходилось гнать из кузни пинками. Стремившегося во всём походить на attyo Тьелпэ, само собой, тоже. Покои Макалаурэ и Тельо находились в другом крыле цитадели.
Уловив осанвэ братьев, Турко, не таясь, спросил, не видели ли они Морьо. После двойного «Не-е-ет» и пары рифмованных фраз, добавленных Кано, вполне достойных лечь в сюжет нового лэ, решили встретиться на южной галерее. Заодно Макалаурэ и Тельо по пути из своих покоев обещали проверить ту её часть, что проходит от главной сторожевой башни через восточную часть крепостной стены.
«Я пошлю Ворондора проверить западную», — донеслось осанвэ Нельо.
Воцарилась тишина, которую Кано разбавил ещё одним куплетом, в который вывел родословную обитателей Ангамандо от содержимого выгребных ям. «Такими темпами, пока они будут искать Морьо, братец новый шедевр напишет», подумалось Турко.
Утренняя пробежка по крепостной галерее привела к странной находке. Четыре пары глаз проследили дорожку из капель крови и одновременно поднялись, таращась друг на друга.
«К Халет я стучаться не стала, но ясно слышала её дыхание. Она ещё спит», — отчиталась мужу Ириссэ. Турко тут же передал новость братьям. Макалаурэ сосредоточился, зовя Морьо осанвэ.
— Ничего плохого я не чувствую. В данный момент он закрыт.
— Может, спит, дай Эру, — кивнул Турко.
— А может, ранен или… — прервал, вскидываясь, Тельо, и тут же прикусил язык.
— Нет, он жив, — успокоил Макалаурэ.
«Ворондор его не нашёл. Перестаньте паниковать. Всё само разрешится. Жду всех в большой столовой».
Осанвэ Старшего слышали сразу все и, переглянувшись, гуськом отправились обратно внутрь крепости. Только Питьо, закрывая дверь, ещё раз обернулся на дорожку из крови.
Нельо хоть сам велел «не переживать», но когда братья появились в столовой, Ворондора за спинкой его стула не было. Должен был стоять, но не было. Появившийся в сопровождении сыновей дядя Нолофинвэ молча посмотрел на пустой третий от Нельо стул и, вопросительно приподняв бровь, бросил на племянника взгляд.
— Морьо присоединится чуть позже. Просил его простить, — успокаивающе улыбнулся тот.
— Ничего страшного, — развёл руками Финдарато.
Его братья в это время рекомендовали новообретенному родичу попробовать запечённые с творогом и молоком сушёные ягоды, а Артанис таинственно перемигнулась с появившейся за спиной Турко Ириссэ.
— Я точно слышала в замочную скважину дыхание, — улыбаясь кузине, шептала Ириссэ на ухо мужу. — Халет была у себя.
Турко вздохнул, но дальше стоять столбом было бы неприлично, и он, приобняв жену за талию, проследовал к их местам.
— Мы его не нашли, — шепнул Турко, когда они остановились рядом с местами нолдорана и королевы, чтобы Ириссэ могла поприветствовать Туилиндэ.
— Он закрыт, но я не чувствую ничего плохого, — также тихо ответил Нельо.
— Макалаурэ тоже так сказал.
— Он объявится, просто надо подождать, — добавил Нельо. Возвысив голос, он поздоровался с Ириссэ и, когда брат с женой отошли, обратился ко всем: — Рад видеть вас!
***
На осторожный стук никто не ответил, и верная решила не мешать хрупкой здоровьем смертной. Накануне разошлись очень поздно, а ведь атани сильнее устают, им требуется больше времени, чтобы отдохнуть. И дева Халет, какие бы легенды ни ходили о силе воительниц народа халадин, вряд ли исключение из правил. Верная решила пока убраться в покоях другой гостьи, что прибыла в составе делегации короля Финдарато. Халет услышала, как неспешно удаляются шаги и сонно перекатилась по постели, заменяя руку на тёплой груди своей щекой. — Доброе утро. Пальцы Морьо коснулись её волос, мягко погружаясь в них и аккуратно распутывая пряди. — Давно не спишь? — Халет, улыбаясь, подняла голову. Морьо молча кивнул, продолжая смотреть на неё. — Ну, если ты не шарахаешься от моего вида по утрам. — Халет, усмехнувшись, отбросила упавшие на лицо вьющиеся волосы. — Ты очень красива, — прервал её Морьо, обхватывая ладонями виски и ласково заправляя непокорные волосы за уши. Совсем как их хозяйка, но как же он любит в ней это яркое пламя и буйство жизни. Халет замолчала. Не испытывая желания возражать в ответ или снова сравнивать себя с эллет, она тихо уложила ладони на его грудь и смотрела в глаза. Он предлагал идти в его покои, но до её комнаты было ближе, а от первого поцелуя вспыхнул тлевший до того момента огонь. Пламя охватило их так, что они, смеясь как дети, бежали по переходам, а едва Халет захлопнула за ними дверь, как сама первая впилась в его губы, не боясь, что ведёт себя не так, как эльдар. Они раздевали друг друга, не отрываясь от поцелуя, так что одежда, должно быть, пришла в негодность. Оказавшись на кровати, Халет оказалась придавленной Морьо, ощущая бедром его желание, и слушала, как её сердце бешено стучит в его. Когда они уснули, Халет не помнила, а вот свидетельство того, насколько всё произошедшее было правильно и словно бы создано для неё, сейчас наливало тело приятной тяжестью. У неё было несколько мужчин из племени — «для здоровья», как говорила знахарка поселения, но только этой ночью Халет поняла, насколько правильной может ощущаться близость с мужчиной, даже когда она была под ним — она, не привыкшая никогда подчиняться, ни под кем быть, буквально ли или… — Уже достаточно поздно, мы проспали начало завтрака. — Морьо, откинув голову, смотрел вверх и неожиданно рассмеялся, прислушиваясь к чему-то. Халет проследила направление его взгляда и увидела в окне стоящее в зените светило. — Одна из ваших традиций? — спросила она. — Во время завтрака после важных событий встречается вся семья, — рассказывал Морьо, теперь смотря на неё, однако, не порываясь вскочить и начать поспешно одеваться. — Но тебя, кажется, не тревожит, что тебе придётся объясняться с братьями и дядей. Морьо вместо ответа притянул её голову к себе и долго, тягуче поцеловал. «Он же опаздывает», — мельком подумала Халет, когда он мягко перекатил её на спину и, будоражаще касаясь коленом кожи, уверенно раздвинул бёдра. — Они тебя на десерт съедят, — не узнавая себя, засмеялась Халет и коротко охнула, когда он, дразня её лоно короткими толчками, вошёл в неё. Спустя какое-то время после соития (оказывается, может быть и так, что ты рассыпаешься на осколки почти сразу, просто потому что он — твой настоящий, избранный и идеально чувствует тебя) Халет, натянув нижнюю рубашку, пыталась усмирить вздыбившиеся после ночных утех волосы. — Однако… Морьо, ухмыльнувшись, поднял, демонстрируя, свою совершенно целую тунику, которая, правда, всё равно для наряда, достойного торжественного завтрака, не подходила: в пыли, с пятнами от капель крови и с мятым воротом, который точно не скроет вспухающие засосы на шее. Однако он, не дрогнув, надел её, а сверху накинул кафтан, который, правда, выглядел чуть лучше. А потом он подошёл к Халет и, гребнем аккуратно распутав её волосы, собрал их в простую корону, украсив лентой из своей косы. Развернувшись спиной, чтобы уже она заплела ему, Морьо улыбнулся, чувствуя, как после короткого замешательства Халет закрепила плетение узким кожаным ремешком.***
— Мы останемся ещё на несколько дней. — Нолофинвэ с улыбкой поблагодарил слугу за поднесённый ему десерт и вернулся к разговору с племянником. — Турукано надо возвращаться в Ондолиндэ. Дела. А мы с Финьо решили задержаться. Обстоятельства позволяют, да и кто знает, когда теперь получится увидеться. — Надеюсь, что получится. — Нельо обернулся, благодаря верного. — Невероятно. — Нолофинвэ попробовал необычный на вид сладкий крем, усыпанный тёртыми орешками и маленькими засахаренными разноцветными кусочками фруктов. — Что это? — Этот десерт готовят на далёком юге. — Нельо тоже попробовал. — Морьо рассказал нам о нём. Сам крем варится из молока и яиц, а сверху его посыпают засахаренными кусочками свежих фруктов. Изюминка в том, чтобы ягоды были с кислинкой, тогда сладость оттеняет их вкус. — Это очень вкусно! — восторженно кивнул Нолофинвэ. — А, кстати, где? Не успел он, услышав Нельо, вспомнить о недостающем племяннике, как дверь в столовую открылась. Гул нескольких разговоров мгновенно утих. Турко перестал обсуждать с Турукано особенности охоты в горах; Курво, как раз собиравшийся рассказать не поверившему своим ушам Ломиону о решении нолдорана, обернувшись, замер; Тьелпэ воспользовался моментом и успешно сбежал из-за стола, тем более, остальным сейчас уж точно станет не до него, а в кузне эльдар из свиты дяди Финдарато новое литье обсуждают; в руках Амбаруссар синхронно замерли ложки; Ириссэ с Артанис — две сладкоежки — забыли о поднесённом мороженом, и оно таяло, оплывая на дно широких бокалов из горного хрусталя; Макалаурэ вздохнул; Нельо молча застыл взглядом на вошедших. Кузены были не в курсе происходящего, и их реакция на стоящего в дверях Морьо, бережно держащего под руку смертную деву, зазвенела об пол ложкой и разлилась вином из упавшего на стол кубка. Финьо и Турукано оказались более спокойны. Келеборн лишь бросил короткий удивлённый взгляд — не его это дело, кроме того, недавно такой брак случился в Дориате с небольшой разницей. — Доброе утро, прекрасная Халет. — Нельо первым как положено нолдорану и старшему брату поднялся навстречу. — Значит… — хрипло начал Турко и был вынужден прерваться, так как Ириссэ непринуждённо ткнула его в бок локотком. — Значит, — твёрдо отрезал Морьо. — Халет оказала мне честь, приняв предложение стать моей женой. — Я понимаю, о чём ты хочешь сказать, принц Келегорм. — Халет уверенно прервала Морьо. — Думаешь, я не знаю? Может не пойти дождь из нависшей тучи, — Халет кивнула в сторону окна, где на небе сгущались облака, — может не получиться заготовка у юного Келебримбора, которую он сейчас делает; может даже Моргот не вырваться оттуда, куда его загнали, но однажды наступит мой последний день на земле. И я меньше всего хотела бы причинить боль тому, кого полюбила. — Но я сказал, — яростно вмешался Морьо, — что либо я буду тосковать после прожитых вместе лет, неважно, сколько их нам будет отпущено; либо лишу себя и этой малости; что я всё равно не смогу быть с другой; что сердце моё занято. Нельо подошёл совсем близко, протянул деве руку, и Халет приняла её, крепко, как привыкла, сжав на короткий миг в воинском приветствии. — Добро пожаловать в семью, Халет. Я искренне рад за вас, каким бы быстротечным для нас, эльдар, не станет ваше счастье. Но лучше прожить десять, тридцать, пятьдесят восемь лет с любимой, чувствуя тепло в душе, чем годы пустоты. Я рад, что мой брат полюбил смелую деву, и я рад, — Нельо повернулся к Морьо и протянул руку ему, — что он оказался смел. Морьо подошёл вплотную к Старшему, и братья порывисто, крепко обнялись. Как часто это бывало в далёком детстве, Нельо подбадривал младшего, на сердце же у самого скреблись когтями кошки. Морьо было жаль. Они уже сейчас понимали, каково ему будет, когда Халет однажды неизбежно уйдёт своим Путём, но брат принял решение, и они должны поддержать его сейчас и после. — Добро пожаловать в семью, сестра, — поднялся Макалаурэ и, подойдя, обнял по очереди брата и его избранницу. Турко несколько раз вздохнул, покачал головой, но тоже поднялся и повторил приветствие вслед за старшими. — Прости, не в обиду тебе были мои слова, — добавил он. — Я знаю, — миролюбиво улыбнулась дева, неумело пряча нежданные слёзы. Поздравили Курво, Амбаруссар и Нолофинвэ, Финьо с Турукано и арфинги: три брата и сестра. Келеборн не остался в стороне, пожелав паре многолетия и процветания. Ириссэ пожелала не думать каждый день о неизбежном, а просто жить. А Туилиндэ просто молча обняла Халет. Они обе — простые девы — стали супругами принцев, можно сказать, почти в один день, и Туилиндэ лучше других понимала Халет, пусть сама и была бессмертна. Потому особенно уважала смелость девы-атани. Завтрак возобновился, по приказу Нельо припозднившимся принесли горячие блюда. Возобновились и разговоры. Члены семьи пытались тактично не смотреть в сторону поначалу притихших Морьо и Халет. Постепенно Морифинвэ расслабился, Нолофинвэ даже удалось вовлечь его в разговор о необходимости внести некоторые изменения, учтя Туилиндэ в цепочке наследования. Ещё одна грустная, но неотъемлемая часть их судьбы и роли. Морьо пообещал набросать новый законодательный акт, пока они с Халет не уехали обратно в Андрам. В тот же день о выборе четвёртого принца было объявлено народу, и верные поклонились той, кто ещё вчера вместе с ними кланялась супруге нолдорана. Выбор свободного нэра другой реакции не вызвал бы никогда, это было непререкаемой традицией нолдор.***
Скованность ощущалась ещё несколько дней, но когда настал прощальный ужин, он прошёл с улыбками на лицах и надеждой на счастье в глазах. Наутро они должны будут расстаться, вернувшись к своим делам. А Морьо уверенно отказал, когда Нельо подошёл пригласить Халет на танец. В ответ на удивлённый взгляд девы Морьо лишь мягко привлек её к себе, оберегая плоский пока живот.
