Всего одно решение

      Нельо обернулся.       За сто лет они отстроили Гавани, превратив палаточно-обозный лагерь в город с мраморными набережными, каменными домами, колоннадами, что возносили к Анар увитые плющом и виноградом крыши открытых веранд, дорожками, серпантинами и тропами, фонтанами и даже портом с большими складами. Обосновались, кто где захотел.       Наугрим не переставали удивляться, что принц-нолдо появляется в кузнях раньше них, живущих подле скал, где те самые кузни и обустроили, а Курво лишь беззвучно хмыкал, иронично вздёргивая уголком губ. Заселившим Нимбретиль эдайн и эльдар регулярно привозила свежие сплетни очередная пограничная смена, а сменявшаяся увозила в Гавань древесину, травы и иногда шкуры и дичину. Главным добытчиком пропитания так и оставался Туркафинвэ, основавший целую артель, куда вошли и рыбаки Новэ. Корабли тэлери несли морское дежурство, рыбачили и вывозили на прогулки. Жизнь в какой-то степени наладилась, и уж в маленьких радостях жители себе не отказывали.       Макалаурэ основал школу Ламбенголмор, подобие валинорской, где была библиотека со спасёнными книгами, и обучали музыке выдающиеся музыканты. Детвора с радостью бежала к любимым учителям на уроки, а взрослые часто собирались в библиотеке по вечерам и слушали великолепное пение потомков дома Финвэ под арфу Макалаурэ и флейту Эктелиона.       Финдарато в самом начале обустройства отказался от участия в управлении городом в пользу обучения детей. В итоге в Совет вошли оба нолдорана и Владыка Тингол. Турукано коротко и ясно отмахнулся в ответ на предложение отца, выбрав архитектуру. Воплощать в камне застывшую музыку казалось куда более интересным, чем просиживать на нужных, но до ужаса скучных Советах. Даже спустя сто лет всё ещё было, что строить, да и просто следить и поддерживать в порядке построенное, так что без дела Турьо не сидел.       За охрану дворца теперь отвечал Итильбор, так как Маблунг патрулировал восточный рубеж вокруг Гаваней. Белег взял на себя западный; Лаурефиндэ, Эктелион и уцелевшие эльдар их гондолинских Домов, а так же Домов Короля и Крыла охраняли покой и несли постоянную службу по защите новой Завесы на севере. Одним из капитанов сторожевых отрядов стал Халдир-младший. В состав его отряда уже входил Орофин, да и Румиль всё чаще мелькал на тренировках. Остальные гондолиндрим занимались каждый своим привычным ремеслом.       Амбаруссар так и остались в составе Дома Мастеров, что сначала строили, а после следили за поддержанием зданий в порядке. Часто Тельо и Питьо присоединялись к охотничьим кавалькадам. Младшие арфинги отвечали за разведение лошадей, а Финдэкано «прибился под юбку», как посмеивался в бородку Новэ, с гордостью наблюдая, как изящные ладьи слушаются рук Финьо не хуже, чем меч. Диор взял на себя отслеживание ситуаций, когда чего-то нет или не хватает в нужном количестве, и надо сказать, быть «кладовщиком» большого хозяйства принцу нравилось. Леди Нимлот удивила всех тем, что с блеском вела городскую казну.       Ириссэ охотилась вместе с мужем. Итарильдэ переписывала в свитки со слов жителей исторические факты и события, чертежи, рассказы, предания, лэ, даже рецепты. А бумагу для тех свитков делали мастерские Артанис. Белегестель гордо именовала себя «секретарём Совета». Туилиндэ заведовала палатами исцеления, а помогали ей Лутиэн и Тинтур. Мелиан помогала всем и там, где чувствовала потребность находиться в тот или иной момент.       Вообще, никто из лордов, принцев или принцесс ни разу не сказал: «Я не буду это делать, ведь я — лорд, принц, принцесса, и это не подобает мне как отпрыску благородного рода».              

***

             Нельо увидел, как два конюха приняли всё ещё возбуждённо взбивающих копытами пыль коней — у конюшен встретились вернувшиеся с прогулки Мелиан с Лутиэн и охотники Турко. Туркафинвэ ушёл вместе с бывшей королевой Дориата, что-то увлечённо рассказывая ей на ходу, верные увезли добычу, а Лутиэн переплела косу и направилась по тропе к крылу, которое занимал Первый Дом.       В Гавани построили четыре больших дома для каждого из Домов нолдор и семьи Тингола. Они располагались на скале, каждое крыло имело свой отдельный вход, но все были соединены между собой широкими открытыми галереями на уровне верхних этажей, откуда открывался великолепный вид на сверкающие воды залива, плывущие ладьи и морской простор.       Нельо проводил принцессу внимательным взглядом.       — Что думаешь об этом?       Нельо обернулся и смерил взглядом лениво пожёвывающего тростинку Курво.       — Они — просто друзья. — Нельо покачал головой, ещё раз обернувшись на захлопнувшуюся дверь, и окончательно повернулся к брату. — Они спасли друг друга сто лет назад, но они — просто друзья.       — Никто бы не упрекнул Морьо.       — Он всегда будет любить Халет, она осталась в его сердце, и он замуровал в него дверь. Как Лутиэн никогда не представит кого-то на месте Берена. Овдовев, они помогли друг другу не истаять и стали ближе, чем иные родичи или возлюбленные. Между ними даже не дружба — нечто намного большее.       Курво кивнул, вздыхая, и подошёл ближе.       — Я искал тебя, чтобы обсудить материал для новых сплавов.       — С каких это пор ты советуешься со мной по поводу сплавов? — с подозрительной улыбкой прищурился Нельо.       — С тех пор, как тот, из которого сделали медальоны для Сильмариллей, стал ненадёжен. А в целом идея была отличная.       — Морьо и предложил, — вспомнил Нельо. — Когда стало понятно, что в очередной раз грядёт беда, он «поделился» мыслью спрятать Сильмариллы в медальоны и оставить их нашим дочерям, которых мы собирались отправить в Дориат. Только Морьо не успел.       — Меня всегда интересовало, как третий медальон попал?..       — Идея была не моя, но решение Макалаурэ я одобрял и одобряю, — прервал Нельо.       — Да кто я такой, чтобы возражать или упрекать, — хитро хмыкнул Курво. — Просто интересно, как нашему менестрелю пришла в голову эта мысль.       — А может, уже тогда, как говорят наугрим, «сердце-вещун подсказало»? — улыбнулся Нельо, ямочками на щеках углубляя оставшиеся навечно на лице полоски шрамов, и прищурился на предмет их с Курво беседы.       Куруфинвэ перевёл взгляд туда, куда смотрел Старший.       — Может быть, — хмыкнул он, смотря, как Макалаурэ подаёт руку, и Эльвинг протягивает ему свою, доверяет себя ему, выходя из лодки. — Кто бы мог подумать…       — Они познакомились, когда она была ещё совсем ребёнком, и вот… — Нельо выглядел искренне обрадованным. — Я рад за него. Столько веков ждать своё счастье. Макалаурэ как-то рассказал мне, когда мы только сюда приехали и разговор зашёл о Камнях, что увидел смелую решительную девочку и понял, кому может доверить Сильмарилль.       — Он был тогда у него? Как он? В чём хранил его?       — В медальоне, — Нельо посмотрел, словно удивлялся недогадливости младшего, — и в кармане, а когда выводил детей Диора, надел медальон на шею Эльвинг. Когда он мне поведал об этом, я подумал и решил, что пусть он и остаётся там. Мы только уведомили Тингола и Диора, а уж те как-то донесли до Эльвинг мысль о ценности украшения.       — Она ни разу не сняла медальон, — кивнул Курво, — даже ребёнком купаться всегда ходила с отцом, дедом или Кано, чтобы охраняли на берегу.       — Гладко прошло лишь с медальоном Белль, — вспоминал Нельо, — а вот с Сильмариллем Тинтур…       — Ты думаешь, что то был всё же Тху или даже сам Моринготто? — Курво посмотрел на Старшего. — И он, почуяв Камень, рыскал в поисках Тинтур? Что он именно её искал, а не шёл к эльфятам или раненым?       — Последнее, скорее всего, подумала Халет, — кивнул Нельо, — когда преследовала его. Но это не было ошибкой Морьо, зря он винит себя до сих пор. Решение оставить Сильмарилль в крепости было верным. После исчезновения Клятвы Камни даруют цветение месту, где находятся, это подтвердила Владычица, как-то сказав мне, что сила новой Завесы больше предыдущей, потому что Камни объединились. Да и Пояс вокруг Дориата не сразу поддался Эолу только благодаря Сильмариллу, что остался в Менегроте. Скорее всего, и про Химъяринге я могу сказать то же самое.       — Перестанет ли Морьо когда-нибудь винить себя в смерти жены? — Курво тревожно покачал головой. — Ведь получается, что Андрам устоял, потому что его хранил Сильмарилль.       Нельо промолчал, вздыхая. У него не было ответа.       — Обсуди сплав с Морьо, когда он попрощается с принцессой Лутиэн, — принял решение Нельо, не желая оставлять Морьо наедине с душевными терзаниями, — а я нанесу дипломатический визит, — хмыкнул Нельяфинвэ, наблюдая, как маленькая лодка качается на волнах, направляясь в сторону «грота для свиданий». Так нарекли небольшую пещеру, в которую можно было попасть только водой.       — Когда-то вы лечили нам синяки, пришло наше время заговаривать боль, — серьёзно вздохнул Курво и пошёл по той же тропинке, которой недавно ушла Лутиэн.       В кузнях кипит себе привычная работа — заказ на очередные нужные вещи и украшения, а он уж посидит под окнами Морьо, пока тот беседует с Лутиэн. Вот истинная правда — не стал бы никто их упрекать! Но Нельо прав — они были лишь очень близкими друзьями, лучше других понимающими друг друга.              

***

             — Заходи, друг мой! И я тебе уже говорил, что можешь не стучать — мой дом всегда открыт для тебя.       Тингол поднялся навстречу. Нельо не стал скрывать заинтересованности в том, от чего оторвал Владыку. На столе лежали какие-то чертежи.       — Мне их Тургон принёс, — охотно объяснил Тингол. — Глорфинделу пришла мысль построить для пограничников флеты на деревьях. Маблунг с Белегом строили такие в Менегроте, и они, к слову, очень помогли.       — Мы правильно делаем, что не расслабляемся, — кивнул Нельо, подходя к столу. — В решающей битве нам надо будет оказаться умнее Моринготто, иначе нам не одолеть его. Мало войска и оружия, нужна хитрость. Наши военачальники справятся, я верю в них, да и мы не останемся в стороне, но сейчас я пришёл к тебе, друг Элу, говорить об ином союзе.       — Не заметил бы только слепой, — расплылся Тингол в довольной улыбке. — Внук мой уже заждался сватов, а идти не в какие-то неведомые дали за Сильмариллами! — засмеялся Владыка, намекая на давнюю историю.       — Похоже, Макалаурэ решил, что не время для чувств, когда в любой момент вновь может полыхнуть война. Но не мы ли наелись горстями политой кровью наших родных земли и набрались горького опыта, чтобы знать, как важно не откладывать жизнь.       — Так присылай дары, нолдоран, — смеясь, прищурился Тингол.       — Убедиться для начала хотел, да услышать, что готовы ты и внук твой отдать самое дорогое «проклятым» нолдор.       — Нам не забыть, с чего начался наш союз, — посерьёзнел Тингол, — но ты прав, нолдоран Майтимо Нельяфинвэ Руссандол, — улыбнулся Владыка, выделяя каждое произнесённое на идеальном квенья слово, — опыт в основе всего. Мы с внуком моим Диором Элухилем с доверием и открытым сердцем отдадим Эльвинг в жёны брату твоему Макалаурэ Канафинвэ, видя многолетнюю его заботу о ней и её ответное чувство к нему. Камни отца твоего, нолдоран, могли разъединить народы эльдар, но в итоге они их породнят.       — Я поговорю с Макалаурэ, — улыбнулся Нельо.       — Нет нужды, — раздался голос. — У вас было открыто, — пожал плечами Кано, за спиной которого в дверном проёме маячили Эльвинг и Курво с Морьо.       Юная принцесса, из маленького эльфёнка выросшая в изящную эллет с сияющими голубыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы, протиснулась, становясь рядом и касаясь своей ладошкой пальцев любимого. Невольные улыбки тронули губы обоих Владык — кто бы помыслил, будто кто-то из них захочет разлучить новую пару.       — Кто же опередил меня, направив вас сюда? — Нельо склонил голову к плечу.       — Как ты сам сказал, «важно не откладывать жизнь».       Улыбка стала чуть грустной. Нельо прошёл мимо потеснившихся жениха с невестой.       — Опыт — жестокий и болезненный учитель, — продолжал Морьо. — Я никогда ничего не забуду и не хочу. Но у меня есть дочь, родичи, я верю, что мы одолеем Моринготто, и я ещё понянчу внуков. Но для начала хотел бы потренироваться на племянниках. Да и что это мы всё вперёд старших.       Макалаурэ приблизился к братьям, не отпуская ладонь Эльвинг, посмотрел на Нельо, перевёл взгляд на Морьо.       — Вот и организуй, — серьёзно сдвинул он брови.