Глава 68. О новом решении
28 октября 2025 г., 21:44
Жена старшего сына была красива, скромна и, кажется, полна всяческих достоинств.
Всё ещё ошеломлённый последними событиями Фэанаро присел в стороне, понимая, что только что пережившим нападение жителям Гаваней нужно многое сделать. Он хотел предложить свою помощь, но неожиданно ощутил, как мелко дрожат всегда сильные руки, а глаза застилает предательский туман, ведь это он стал причиной множества бед, постигших его народ.
Фэанаро снова бросил взгляд на изящную эллет, с тоской заметив, как уверенно держится она рядом с Нельяфинвэ, не переча ему, но поддерживая и окутывая уютным теплом. Сын рядом с ней заметно расслабился — непривыкший быть слабым, этим рукам он позволял снять страшное напряжение и боль. Однако когда он попытался отстраниться, не позволяя очистить мелкие раны, Туилиндэ ироничным движением бровей усадила своего нолдорана обратно на скамью, невозмутимо продолжив осмотр. Одним только этим она вызывала у Фэанаро уважение, напомнив ему лучшие годы юности, когда Нерданель ещё была рядом.
Нельо улыбнулся и благодарно коснулся губами украшенных ажурным венцом волос жены, а она вернула ему поцелуй. Фэанаро почувствовал бы, но эллет даже не вздрогнула, будто не вкус гари и кровь были на губах её супруга, а душистый цветочный мёд. Она обняла Нельо ещё раз и, что-то шепнув, отпустила.
— Владыка Тингол уже в палатах. Только что птица принесла весть, что серьёзно ранен лорд Трандуиль, — вестник, должно быть, целитель, неслышно приблизился, встав за её спиной. — Жители постоянно привозят пострадавших, в палатах исцеления мало места, и мы самовольно заняли уцелевшие дома.
— Ты всё верно сделал, мастер Антион. И ты уже осмотрел Владыку? — выслушав доклад, Нельо задумался и встал, по давней привычке положив ладонь на плечо Туилиндэ.
— Таура вернули на пороге Чертогов. Один из благородных потомков вашей семьи владеет удивительным даром, — почтительно поклонился целитель. — Мне поведали про чудо врачевания, которым Валар благословили наши народы в тяжёлый час.
— Ты нам всё расскажешь после за ужином? — заметив, что его ждут (впрочем, не выказывая нетерпения), попросил Нельо жену. — Думаю, что многие из прибывших ваниар смогут помочь в излечении. Им не приходилось проливать кровь на поле боя, и их дар исцеления сильнее.
Остановившись около слуги, что тут же открыл нолдоранам дверь, Нельо прежде склонил голову, почтительным жестом приглашая отца сопровождать его.
***
— Наши супруги займутся ранеными и подсчётом уцелевших припасов. Все принцы и лорды живы, занимаются оценкой состояния Гаваней, они же соберут воинов и оружие, встретят возвращающихся с северных, восточных и южных рубежей. Правая рука Макалаурэ была занята, но он и одной левой смог открыть для Нельо тяжёлую дверь, пропуская его вперёд себя. Брат же, как и на входе во дворец, выказал положенное почтение отцу, улыбнувшись светло, словно они вновь в Тирионе вернулись с тренировочного боя, ещё не отдышавшиеся от схватки, с горящими в азарте глазами. И пусть вокруг сейчас была разруха и загаженный орками закопчённый дворец, пусть ещё не отпустила боль потерь, они вновь стали едины. Им не нужны были слова, чтобы Турко молча обернулся, подхватывая пошатнувшегося Морьо, а Курво привычно зашипел, как попавшая на угли в его кузне вода, ворча на долготерпение старшего брата. Фэанаро уже подоспел, тревожно вглядываясь в бледное лицо Морьо, забрал его у Турко и оглянулся на Макалаурэ и сияющих Амбаруссар, зная, что близнецы найдут свежей воды и ткани для временной перевязки раны, а Кано окутает целительной силой, исцеляя боль упрямца, который «никак не может покинуть созванный по горячим следам Совет». Оставалось усадить раскрасневшегося от досады Морьо на диван между отцом и Макалаурэ, с обеих сторон пока подпитывая силой. — На каком это языке ты изъясняешься, lambegolmo? — не удержавшись, поинтересовался у сына Фэанаро. — Напоминает грохот катящихся камней, словно сам Вала Ауле промахнулся молотом по наковальне и ненароком разрушил стену. Звучит ёмко, но ругательно. Ни разу не ошибившись, Фэанаро со вкусом повторил незнакомую фразу, песней зазвучавшую в его устах, на что Морифинвэ пошёл красными пятнами и затрясся, беспомощно уткнувшись пылающим лицом в пропыленный поддоспешник невозмутимого Кано, которому только усталость и почтение к отцу помешали расхохотаться. Нолофинвэ, пока семья старшего брата занимала свои места на одном из уцелевших диванов и двух накрытых плащами креслах, смахнул было осыпавшуюся лепнину со второго дивана, но Арьо, улыбнувшись, сам нашёл себе кресло и занял его. Сыновья, внук и правнук со своими «эльфятами» разделили оказавшийся как раз за его спинкой подоконник. На Халдира-старшего семья смотрела с не меньшим благоговением, чем ранее на Эонвэ, не говоря уже о верных, которых они встретили по пути, помнивших принца или даже бывших свидетелями его ухода в Чертоги. Конечно, верили, что Намо надолго не задержит смелого воина, но чтобы так… Глаза сыновей светились нетерпением, но они отложили расспросы, пока лишь облепив отца: Халдир-младший и Орофин устроились рядом, а Румиль, совсем недавно так смело бившийся в своём первом бою, совсем по-детски всхлипывал в обтянутую серебристой туникой грудь отца. Впереди, судя по глазам Артаресто, уже он также вожмёт сына в себя, чтобы окончательно поверить в его воскрешение. — Итак, — начал Нолофинвэ, пока Финьо и Турукано подтаскивали из коридора наиболее уцелевшие скамьи. — Потери среди верных и воинов велики, но лорды Турондо и все из наших живы, хоть и многие ранены, — отозвался Финдэкано. Встретив взгляд отца, он прочитал в нём беспокойство, как сыновья будут держать себя с воскресшим Фэанаро, но Финьо не чувствовал за собой и не ощущал исходящей от Турукано обиды или ненависти, а то, что сделал дядя, и вовсе погасило все проявления неприятия. Память сохранит прошлое, но они будут помнить и жить дальше, не позволяя более разделить их семью ложью. — Диор, как и Владыка Тингол, в палатах, лорд Орофер устраивает туда же сына, поэтому от синдар cano Маблунг. — Лаурефиндэ пропустил военачальника впереди себя, и они заняли второй подоконник. — Если не считать некоторых присутствующих, — Макалаурэ проигнорировал скосившего на него взгляд Морьо, — у Белега распорот бок; целители извлекут осколки шипов от булавы, слава Эру, не отравленные, и, перевязав, отпустят; Диор считает, что шрам и временная хромота из-за потери куска ляжки украшает нэра; а два самых юных поколения близнецов меряются первыми боевыми царапинами. — Хорошо, что только царапинами, — вздохнул Нолофинвэ. — Хотя я был искренне удивлён, когда наблюдал за Эльрондом. Твой сын, Макалаурэ, обладает даром удивительной целительной песни. Я и не заметил, как самые младшие из эльфят выросли. — Мы, сколько могли, ограждали детей от войны, но и обучали быть готовыми к ней, — Кано горько покачал головой, — и они выросли достойными защитниками. Не скрою, что в то время, когда откатывали волны орков, на меня накатывал страх за них. — Они отлично усвоили уроки, — улыбнулся Нельо и повернулся к подоконнику. — Если ты здесь, значит, можешь что сказать свежего по ситуации? Лаурефиндэ склонил голову, готовый отвечать, но Нельо продолжил: — Но мы уже поняли, что Намо-Судия был милостив к нам сегодня, так что сначала, думаю, всем будет интересно узнать, что же произошло. Эльвинг, единственная из эллет присутствовавшая на Совете, продолжая прижиматься к боку Макалаурэ, перевела взгляд на брата мужа. Кано, на этот раз правой рукой удержав попытавшегося избавиться от опёки Морьо (хотя справа от того сидел не менее внимательно следящий за состоянием сына отец), левой обнял Эльвинг за плечо и, притянув к себе, рвано выдохнул в висок. Он никак не ответил братьям, осанвэ обменявшимся мыслью, что Макалаурэ пришлось больше всех из них волноваться. — Когда воды бухты сомкнулись над моей головой, — заговорила Эльвинг, — я продолжала молить Эру не оставить своей милостью защитников Устья. Я была уже готова предстать перед судом Владыки Намо, но, когда открыла глаза, увидела величие другого Вала, который спас меня от неминуемой гибели. Вала Ульмо выслушал меня без приветствия. Я говорила, что Моринготто напал с Балар, уже потом осознав, что Владыка и сам это знал. Я просила помочь моему мужу и его братьям, кузенам и всем, кто остался защищать последний рубеж. Я говорила, говорила и молила, пока Владыка не встряхнул меня мягко на волне, прижимая к себе, и я вдруг увидела впереди нас пожарище. И даже отвратительная фигура Моринготто не могла заслонить собой весь ужас. — Но как так быстро собрали войско? — Нолофинвэ посмотрел на младшего брата. — Орлы приносили вести. Валар сразу, как только вы обосновались здесь, стали наблюдать. Изменилось многое, кроме непримиримости нолдор, — Арафинвэ с грустной улыбкой посмотрел на семерых племянников, — но за годы до вашего вынужденного отступления сюда Валар видели всё то, что вы пытались делать и сделали в Белерианде, и поняли, что неправильно оценили порыв мятежных fear. Мы ждали, как и вы зная, что Моринготто не успокоится. — Но даже за одну смену светил добраться из Валинорэ… — Мы вышли седмицу назад, — Арафинвэ один из немногих не вздрогнул, когда Фэанаро вступил в беседу, — после того как я утром спустился к завтраку и увидел за столом своего правнука. — Вала Намо не очень разговорчив. — Халдир-старший заговорил, не дожидаясь, когда прадедушка передаст ему слово. — Он часто молча бродил со мной по Чертогам, и в тот день я не ожидал подвоха, пока он не привёл меня к Вратам и не сказал, что я должен быть там. Я не успел ничего спросить, как меня закрутило водоворотом. А когда я проморгался, на меня обеспокоенно смотрел прадедушка. — Ещё ничего не происходило, но я понял, что если Нуруфантур выпустил Халдира из Чертогов, что-то грядёт. А учитывая, что правнук ушёл к Намо в бою с Моринготто, мы были уверены, что Враг вновь готовится напасть. Завтракал я в то утро у Владыки Манвэ, твёрдо намеренный не уйти, пока не получу его благословение. — Вышло даже представительнее, — усмехнулся Фэанаро. И вновь вроде бы привычная усмешка, но поникшие уголки губ. — Твоё упорство достойно всяческих похвал, — втайне гордился он неожиданной смелостью младшего тихони-брата. — Теперь я вижу, что ты — настоящий нолдо. — Владыка отправил с нами Эонвэ, — светло улыбнулся ему Арафинвэ, — и разрешил взять столько воинов, сколько пожелают подняться на ладьи новой флотилии. Я открыто сказал, куда мы плывем и зачем. — Чтобы каждый нолдо, тэлеро и вание знали, за кого могут умереть. — Ты сам видел на берегу, какой огонь в глазах воинов смог зажечь твой поступок, а твои сыновья смогли исправить то, что могло бы быть, и искупить вину. Улыбка Арафинвэ оставалась такой же искренней, и Фэанаро уже сам не понимал, отчего не отреагировал привычной вспышкой гнева, как когда-то по ту сторону Белегаэр. Сыновья Индис больше не ощущались досадной помехой и врагами, более того, Ноло и его сыновья сумели стать семьёй для его родных и верных. — Я о многом не жалею, но в чём-то, и правда, раскаялся, — повторил Фэанаро свои сказанные на берегу слова, — но это «что-то», — обвёл он взглядом сыновей и внука, — дороже и важнее многого. Мне ещё предстоит вымолить прощение у них и у внуков, которых я не знал, но из-за охватившего меня безумия их могло не быть. От того-то я испытываю ужас, потому и признаю свои ошибки перед всеми. Я и в Чертогах не мог понять всего, но раз уж мне дан шанс, я сделаю всё, чтобы поколениям феанарионов больше не пришлось отвечать за меня. Говоря последние слова, Фэанаро посмотрел на Нельо, но тот не стал прятать искалеченную руку под плащом, а протянул, почти касаясь культей руки отца. — Вам не кажется, что Валар снова всё просчитали? — вдруг хмыкнул Турко. — Моринготто пленён и отправился на суд в Маханаксар, но остался Тху. Саурон не участвовал в нападении на Гавани, а, значит, мог уцелеть. А значит, Тьма не покинула Эндорэ. — А кто, как не те, кто несколько столетий противостоял ей, способны и эту схватку закончить победой, — хлопнул кузена по плечу Финдэкано. — Я уверен, что и Халдир, и отец возрождены для того, чтобы мы все вместе довели это до конца, — кивнул Нельо. — Мы оценим потери, вернёмся в Белерианд и посмотрим, что можно сделать и где основать новые крепости, если поймём, что не сможем восстановить старые. — Я предвидел это. Нолофинвэ не сводил взгляда с младшего брата, а на этих словах стремительно вскинувший на него пронзительный взгляд Фэанаро успел заметить, как Нолофинвэ быстро сморгнул. — Я знал, что вы не поплывёте со мной обратно, — продолжал Арафинвэ. — Эонвэ отправился без кораблей, но мне придётся вернуться. — Нолдор Валинорэ тоже нужен нолдоран, — кивнул Нолофинвэ и даже улыбнулся. Фэанаро свёл брови, воцарилась тишина, и он вдруг решительно поднялся. Державшийся лишь на фамильном упрямстве Морьо стиснул зубы, но был пойман Курво, не отрывавшим при этом, как и все братья, взгляда от отца. Фэанаро подошёл и остановился напротив поднявшихся сыновей Индис. — Возвращайтесь оба. Вы нужны народу и достойны… — Мои мечты изменились. И это тоже сделал ты. Я не хотел править ни сейчас, ни тогда. Я просто хотел, чтобы ты заметил меня — старший брат, образец величия для меня наравне с отцом. И для Арьо тоже. Арафинвэ на этих словах Нолофинвэ кивнул. — Нолдор в Валинорэ нужен нолдоран, — продолжал тот, — и я уверен, что Арьо прекрасно справится и впредь. Там его место, заодно представит нашу семью на суде против Моринготто, а мы пока полностью развеем Тьму над Эндорэ. — Я и без того оценил ваши успехи. Валиэ Вайрэ никогда не сгущала краски. Все поняли, что в Чертогах Фэанаро видел всё, через что прошли его дети и внуки. А гордый сын Финвэ понимал, что его поняли, но не отводил глаза, и это говорило больше любых слов. Они ещё обязательно об этом поговорят, но Нолофинвэ выдержал взгляд старшего брата и, выдохнув, улыбнулся. — Развеем, — повторил Фэанаро, разом возвращая себе знакомый всем тон, и обернулся. — А сейчас, Морифинвэ Карнистир, составь, будь уж любезен, компанию лорду Трандуилю в палатах исцеления, заодно передашь Владыке Элу наш разговор. Мы с Ноло и Арьо навестим воинов. Все, кто пожелает, смогут вернуться в Валинорэ. — Арафинвэ согласно кивнул. — А наши сыновья проведут ревизию запасов Гаваней. Я не сомневаюсь, что ты также отлично осведомлён, — обратился Фэанаро к среднему брату, — но ты мне нужен, а наши дети научились справляться с проблемами даже лучше нас. Выйдя в открытую третьим сыном дверь, в галерее Фэанаро остановился напротив более чем опоздавшего на Совет, но, видимо, всё же решившего найти нолдор Диора и пытливо всмотрелся в его глаза. — С тебя первые уроки синдарина, юноша. Турко сдавленно хмыкнул и серьёзно посмотрел на озадаченно моргавшего Диора. — Это он тебе, — развеял он сомнение внука Тингола. Диор закашлялся. — Приготовься отвечать на тысячи вопросов. — Старшие проверят воинов, — улыбнулся Нельо, которого понемногу отпускало напряжение, — а мы оснащение, что поможет понять, чего будет не хватать при обратном переходе через горы. Турко, Турьо, посмотрите, что у нас с продовольствием, но, думаю, никто не будет спорить, если сегодня будет рыбный день. — Вот чего уж точно вдоволь, — усмехнулся уже присоединившийся к Турко Турукано. — Я в порядке, — буркнул Морьо в ответ на пристальный взгляд Курво. — Тогда на тебе ревизия целительских палат и сбор слухов. — Куруфинвэ поднялся с дивана. Морьо что-то проворчал вслед удаляющимся спинам и не стал отвергать протянутую руку. Маблунг помог ему подняться, но руку на всякий случай сразу убрал. — Наведаемся к Новэ? — Финьо переглянулся с Финдарато. Старший арфинг с улыбкой посмотрел на облепивших воскресшего отца внучатых племянников и направился за Финдэкано. Дверь они прикрыли, а воину на посту велели не беспокоить оставшихся внутри до ужина.
