Глава 67. ... самый
28 октября 2025 г., 21:42
— Ты пользуешься успехом!
— Упаси меня Эру от такого внимания! — Турко наискось полоснул рычащего орка, что встрял, мешая тёплому общению с Трандуилем. — Твоё счастье, что ты моего почтенного родителя не встречал! Вот уж у кого пылает в непроизносимом месте!
Трандуиль побледнел ещё больше, хотя Турко думал, что уже вся кровь отхлынула от обезображенного раной лица. А в следующий миг они увидели, как какое-то из уродливых порождений вылетело прямо на Белега, воя и потрясая зазубренным копьём, но осело на колени, с удивлением пытаясь затолкать обратно содержимое распоротого живота. Хуан брезгливо чихнул и замер, насторожив чуткие уши.
Турко обеспокоенно зашипел что-то совсем уж неуважительное в отношении воплощения одного из младших духов Эа, так что третий орк вперился в него пустыми глазками, тщетно пытаясь осознать смысл сказанного, и рухнул под ноги, когда рассечённая голова полетела с плеч в сторону, снесённая ударом длинного серебристого меча с выгравированными на рукояти и по лезвию листьями бука.
— Кто бы говорил! — с трудом оскалился Трандуиль.
Казалось, он не замечал страшной раны, скорее всего, как все они, на время отодвинув саму возможность восприятия боли и ответной реакции hroa на неё. Будто его больше огорчал отсечённый орком кусок ставшей грязно-серой косы. А когда Трандуиля что-то расстраивало, под руку ему лучше было не попадаться. Орк этого не знал.
Турко, не останавливаясь, рубил обоими короткими кинжалами, нарочно подпуская орков поближе к себе и тогда уж в ближнем бою нанося безошибочно смертоносные удары. Снося по несколько голов разом, не отставали Трандуиль и Белег, пограничник даже свои стрелы умудрялся использовать в ближнем бою, где со стрельбой из лука было туго. Изъеденный коростой варг с торчащим из глаза оперением покатился под ноги Турко и был добит огромной испятнанной кровью проклятых серой лапой.
И вновь Хуан настороженно замер. Но теперь и Турко с Белегом сосредоточенно вслушались в гудящее отголосками боёв осанвэ. Трандуиль свои силы отдавал, чтобы не упасть, чтобы не растоптали мечущиеся по вытоптанной поляне варги. Atto, arguen Орофер, учил его ходить в гости в чистых одеждах, так что не обессудь, Намо, не сегодня.
Орки наступали и не кончались, ворочающаяся смрадная масса выползала, словно из котелка каша у неумелого повара, невыносимо воняя горькой гарью. Но на северо-восточном рубеже принцу-нолдо и двум лордам-синдар с верными удавалось сдерживать натиск, хоть они и потеряли многих — как и принцы-арфинги на стыке главной дороги с Нан-Татрен. Орки решили усилить натиск, но это было фатальной ошибкой гонящих их бичами раукар, которые не учитывали упорство эрухини — чем сильнее нагибала жизнь в Эндорэ, тем упрямее его жители защищали свою землю.
Турко выплюнул знатную горсть невесть как попавшего в рот песка и, чуть не подавившись окровавленной травой, засмеялся. Увлёкшееся атакой тёмное войско ударила в тыл воистину непобедимая армия.
***
Они сошлись лоб в лоб, защищая выпавший им волей Эру юг Устья. Взгляд Орофера то и дело выхватывал из кучи малы доспехи с чеканными звёздами Феанаро. Заплетённые в тугие косы волосы Маблунга, словно обретя собственное сознание, хлестали по искажённым рожам, на мгновение дезориентируя врага, после чего воины, что оказывались рядом, одаривали тварей точными ударами мечей. Неподалеку остро сияли, не уступая светом и точностью движений, длинные парные кинжалы в руках Элроса. Своим появлением Орофер помешал здоровенному варгу вцепиться зубами в шею младшего канафинвиона, а мечи примчавшихся на помощь рыжеволосых близнецов-дядюшек полоснули с такой сдвоенной силой, что тварь откинуло на ближайшую сосну — а до опушки леса было не так уж близко. Когда в черноте беззвёздного неба вспыхнули красные глазницы балрогов, братья встали плечо к плечу. — Такое же ulundo убило отца. И Орофер молча кивнул, понимая и признавая право возмездия, хотя на миг захотелось затолкать несносных мальчишек-нолдор за спину, чтобы прикрыть от опасности. Но Орофер лишь переглянулся с Маблунгом, а воинам и вовсе не надо было ничего говорить. И никто не упрекнул Амбаруссар, что они ставят личное выше общего, потому что кому как не «огненным» защитникам выйти против огненных демонов. Да и балрогов было двое — судьба. Оставалось лишь продолжать битву, маневрируя в жутком месиве атани, эльдар, наугрим, орков и варгов, оберегать родных и любимых, радуясь, что пока все, слава Эру, живы. Наугрим шли плотными хордами, прекрасно справляясь с боевой силой врага и показывая чудеса ведения боя. Одна из лучших тактик в неравных условиях — не открытый бой, а изворотливость — давала результат, и орки путались в собственных ногах, бросаясь в погоню за яростно клянущими порождения Тьмы горными мастерами. Под свист огненного бича Тельо нашёл взглядом брата. Питьо уже начал подбираться ко второму рауко, но его не подпускали орки. Вёрткий как горностай Маблунг влепил тёмной косой точно между глаз одного из искажённых, а пока те осознавали уровень смелости или наглости эльды, подтянулись верные и открыли близнецам путь. Мошки против оживших вулканов, Амбаруссар не дрогнули, в отчаянном броске впиваясь кинжалами в пышущую жаром плоть. Балроги заревели, словно посыпавшийся с Тангородрим камнепад, а близнецы лишь переглянулись, глубже вогнав наточенные старшим братом клинки. Оседлав огненных демонов, братья крепко держались, раня острыми клинками искажённую плоть и заставляя младших огненных духов кружиться вокруг оси, попутно поджигая своих же — к рёву демонов добавился нестройный орочий ор и скулёж варгов. Сделав несколько «танцевальных па», балроги столкнулись лбами, высекая мощный сноп искр. Близнецы спрыгнули, отпуская оплавленные кинжалы, а в демонов полетели заговорённые Владычицей Мелиан стрелы. Орофер в который раз оценил идею, которую в своё время подал принц Финрод, вместе с Владычицей и принцем Фингоном запевший и заговоривший светлой магией всё оружие. Потому, казалось бы, обычные кинжалы близнецов причиняли балрогам невыразимую муку. Отбивая атаку крупного урука, Орофер заметил, что Маблунг во время схватки с орком споткнулся и откатился под ноги другому. Орофер метнул меч словно копье и потянулся к заплечным ножнам, но тут же двое воинов-нолдор, не сговариваясь, отсекли потянувшиеся к лорду синдар кривые лапищи. А в следующий миг Орофер поймал за рукоять лихо возвращённый Маблунгом меч. По следующему победному крику и затейливым ругательствам поняли, что и Махалу придётся подождать своих созданий, которые не спешат отдыхать под сенью пещерных сводов. Орк злорадно ухмыльнулся при виде низкорослого соперника с обгорелой бородой, а при виде гномьих секир и вовсе гулко расхохотался. В последовавшем вслед за этим танце смерти чудище быстро перестал думать о чём-то, кроме стремительно перетекающих одно в другое движений и слившееся в единый круг мелькание лезвий. Наконец науго удалось запрыгнуть на рухнувшую тушу и словно победный флаг вонзить лабрис в череп. — Научить, феечка? — добродушно подмигнув, засмеялся науго, заметив ошеломлённый взгляд Орофера. Поперхнувшийся лорд счёл возможным сдержанный полупоклон, восхищаясь, как бесстрашно сражаются подданные Азагхала. Орофер уже почувствовал, что Трандуиль ранен. Амбаруссар заметили, как он пошатнулся, и прикрыли бы, но как бы ни слепила боль, словно булавой плюща в грудь, Орофер не выпал из боя. Его место здесь, как место Трандуиля там, где он был сейчас. Они обязательно встретятся, пусть на одну из дорог никто из них не спешил. Сын бился на севере, но Орофер сам не сразу осознал, что смотрит на юго-восток.***
Артаресто хладнокровно наносил удары и уворачивался от них, видя, как слаженно действует рядом с ним Халдир. Они входили в разные отряды и случайно встретились на границе Нан-Татрен. Артаресто видел внука в тренировочных боях, и вот теперь — в настоящем. И деду оставалось только время от времени выхватывать внука взглядом, радуясь тому, как ловко тот двигается, просчитывает атаки свои и противника, дерётся грязно, на выживание, пуская в дело все изученные приёмы. Поднятые ветром листья кружились вокруг орков и варгов, «нападали» на них, залепляли глаза. Орки шипели, отмахиваясь, на какие-то мгновения выпадая из боя, а варги сбивали друг друга, попадая под мечи и кинжалы. Почти одновременно Артаресто и Халдир разрубили очередное чудовище, ещё по одному рядом с ними обезглавили воины, когда раздался шум, и орки побежали, топча своих же. К ним мчалась подмога во главе с Турукано. Валинорские кони поднимали сверкающие брызги, а вода обгоняла их копыта, неся на белёсых гребнях низких волн розоватые цветки лотосов, которыми принцесса Белегестель засадила прибрежные воды залива Балар. И орки с морэдайн не устояли против тройного напора. Халдир добил последнего орка, хотя тому уже снёс голову воин в серебряной броне. Рядом остановился Турукано, и под немигающими взглядами воин снял шлем.***
Шлем отлетел в грязь, неестественно переливаясь в смеси песка, крови и воды, а шею крепко обхватила рука. — Арьо… — не поверил Нолофинвэ. — Toronуа! — озорно улыбнулся тот, превращаясь из короля нолдор в Валинорэ просто в младшего брата. — Всё потом, а сейчас я готов. Нолофинвэ не пытался остановить выступающие в глазах слёзы. Он ещё раз крепко обнял брата, и вдвоём они повернулись к глашатаю. Арафинвэ слегка поклонился. — Я готов вместе с братом своим, Нолофинвэ Финвионом, поручиться за нашего старшего брата, Фэанаро Куруфинвэ, что не воспользуется он, покинув Чертоги, шансом скрыться. — Ваш брат может отвергнуть милость. — В таком случае, и в случае, если Фэанаро предпримет всё же попытку скрыться, мы сопроводим его в Чертоги и останемся там с ним. Эонвэ почти незаметно повернул голову. Средний и младший финвионы, не оборачиваясь на шагнувших к ним детей, а боль во взглядах сыновей Арафинвэ не мог не заметить, проходя мимо них, дошли до кромки откатившегося к прежней границе залива. Окончательно осела пыль сражения, и в свете рассеивающих тёмные тучи лучей Анар стоящие на берегу увидели фигуру. Лицо новоприбывшего было скрыто замершими напротив него братьями, но четверо уверенно вышли из толпы. Туилиндэ, Белегестель, Эльвинг, Тинтур и Тьелпэринкваро мягко остановили и обняли своих родных. Не видно было и не слышно с берега ничего, но рука Туилиндэ не успела соскользнуть с окаменевшего плеча Нельо, когда Нолофинвэ и Арафинвэ расступились. Кто-то в толпе охнул, похоже, осознав, что видит воочию самого знаменитого эльду Валинорэ. Сыновья сделали ещё несколько шагов и замерли напротив отца. Молчалив был его взгляд, направленный на них, не блеснуло ничего в уголках глаз, едва слышным было ровное дыхание. Морьо первым снял висевший на шее дочери медальон и раскрыл его — первый Сильмарилль лёг на протянутую руку Арафинвэ. Макалаурэ взял медальон из руки протянувшей его Эльвинг, и не менее уверенно ладонь Нолофинвэ приняла второй Камень. Все понимали, что проклятием Валар руку могло сжечь, но Нолофинвэ не дрогнул, лишь на миг длиннее был его вздох. Нельо принял медальон у Белегестель и повторил за братьями. Многие сравнили бы сейчас Фэанаро Куруфинвэ с прекрасной статуей, если бы рука Пламенного Духа не протянулась вперёд. Прежде старший сын великого Финвэ не допускал и мысли уступать полубратьям, а сейчас Фэанаро сначала коснулся задрожавшими пальцами металлической кисти старшего сына и только после не менее уверенно взял третий Сильмарилль. Им не нужны были слова. Туилиндэ, Белегестель, Эльвинг и Тинтур молча отошли назад. Фэанаро перевёл взгляд на Курво, и Тьелпэ уверенно вышел из-за спины отца, протягивая деду окроплённый кровью орков, морэдайн и своих воинов кузнечный молот, возвращая наследие деда его владельцу. Что бы ни происходило, в каждом нарушении ритма текущих дней Тьелпэ всегда первым делом спасал его. Две руки опустили два Камня рядом с третьим, и будто само Первородное Пламя сошло на ладонь красивейшего из эрухини. Снова кто-то охнул в толпе, когда Фэанор в стремительном порыве вскинул свой молот и опустил его быстрее, чем общий вздох стих. Прекрасный Свет рассыпался осколками, став таким ослепительным, что издалека донёсся и почти мгновенно растаял вой тех тёмных, которых Моринготто бросил на север, запад и восток. Там уже знали о прибывшей подмоге и пленении Врага, а сейчас, делясь осанвэ с присутствующими на берегу, становились свидетелями, как разбитые Сильмариллы высвобождали Свет Древ, и тот заполнял собой Устья Сириона, разливаясь дальше, насколько не видели глаза, но чувствовали fear. — Это стоило того. Ждали, что таить, было любопытно, и всё же эльдар, атани и наугрим вздрогнули на голос. Фэанаро направился к сыновьям, но Нолофинвэ и Арафинвэ оставались спокойными. Не пошевелился и Эонвэ. — Сила Искажения против силы Любви, — грустно усмехнулся Фэанор. — Сила Веры против силы Тьмы, — он на миг перевёл взгляд на закованного в магические цепи Моринготто. — Я о многом не жалею, но в чём-то раскаялся. Эонвэ едва заметно прикрыл веки. — Я сделал то, что должен был сделать ещё на другом берегу. Воцарилась пауза, но посланец Валар не торопил изгнанника вернуться в ожидающие его Чертоги, не иначе как за спасение Арды и возвращение Света даруя время побыть с детьми. Да и не все они сейчас стояли, не обращая внимания на набегавшие волны, накатывавшие и достающие брызгами до их лиц. Атани в толпе начали непонимающе переглядываться, но Первые Дети Эру поняли, чья воля даёт орлам время. И в направленных на Фэанаро взглядах вместо гнева, обвинений и укора светились прощение и сочувствие к предстоящему расставанию. Со спин ещё не коснувшихся песка лапами орлов спрыгнули Турко и Амбаруссар. Они уже добежали до пятерых замерших на берегу, а ещё двое прилетевших только ступали на берег. Халдир-младший всматривался в толпу. Его крик, когда он нашёл братьев взглядом, слился с хриплым дыханием бегущих. Турко порывисто вжал показавшегося хрупким отца в чеканную пластину нагрудника. Не сумев удержаться, всхлипнули близнецы. И словно плотину прорвало — сыновья заговорили, засмеялись, обнимаясь с Фэанаро и своей радостью нанося плененному Врагу куда большие раны, чем жжение Ангаинор. Эонвэ прищурил глаза и развернулся в сторону берега. — Прошу тебя, Урион, даруй детям время радости с родителем. Глашатай обернулся к Арафинвэ. — Таково решение Валар, переданное устами моими и дозволением Владыки Вод. Нолофинвэ медленно перевёл взгляд на младшего брата. Арафинвэ склонил голову, а когда поднял, радостью сияли его лучистые глаза: — Благодарю справедливость и милосердие Валар. — Твоими устами будет донесён наказ Отца, — добавил Эонвэ и, держа в руках меч Манвэ, взошёл на спину Торондора. — Я прошу вас, — разом пытаясь охватить взглядом сыновей, продолжил Фэанор свои последние сказанные слова, — дать мне шанс заслужить прощение. — Кажется, шанс тебе даём не только мы, — улыбнулся Нельо и обнял отца здоровой рукой. А Арафинвэ улыбался, смотря в сторону от них на блики Анар в разного оттенка золоте волос замерших на объятии четверых.
