Вбоквел второй. Вопреки
7 ноября 2025 г., 21:49
Таймлайн — первая весна в Химъяринге
В двери покоев постучали. Первый раз осторожно, второй — более решительно. Амбаруссар одновременно подскочили, в кромешной тьме Питьо неловко споткнулся и сел на пол, помянув Единого.
— Входите, — ворчливо разрешил Тельво, пока младший поднимался с ковра и садился на кровать.
— Милорды, — на пороге застыл чрезмерно решительный верный; все давно были приучены, что нет ничего такого в том, чтобы разбудить принцев, если того требует ситуация, — прибыл гонец с восточной башни.
— Орки? — подскочил Питьо. — Неделю назад их видели со стороны Таргелиона.
— Нет, мой принц. Капитан дежурных стражей обеспокоился странными звуками, словно сами камни пытаются сказать что-то. Капитан просит прощения, но вы сами приказали…
— Правильно, не стоит по каждому вопросу тревожить Нельо, — одобрил Тельво вслух, попутно одеваясь.
— Да, мой принц.
Бесшумно шагая по толстым тканым коврам, глушащим осторожные шаги, и, чуть слышно прикрыв дверь, принцы и верный направились по коридору. Всё-таки, ещё ночь, и многие отдыхают. Благо, глаза эльдар видят в темноте, да и весна — от россыпи звёзд светло почти как днём.
На перепутье коридоров и галерей под дверью в конце одного из них задрожала тонкая полоска света, постепенно становясь всё ярче.
— Мы разбудили Нельо, — шикнул Тельво. — Я отвлеку его, а ты посмотри, что там, в башне.
Питьо деловито кивнул и быстрым шагом направился за поворот. Делов-то послушать камни, они все хорошо «слышали» выстроенные их руками стены Химьярингэ. Он узнает, что беспокоит крепость Старшего и вернётся, братья не успеют закончить придуманный Тельво для отвода глаз разговор.
***
— Ты послал к принцам? — капитан дежурного отряда повернулся к стоявшему за спиной воину. — Сразу же, — кивнул тот. — Велел передать, что дело срочное. Капитан нахмурился и вздохнул. Звук, что изводил стражей башни уже которую ночь, сегодня был особенно громкий, на вздохе капитана взял новую высоту, после захрипел и стих. — Что же они хотят сказать? — капитан покачал головой. Верные не могли понять, что беспокоило камни их дома, оттого и послали за теми, кто строил крепость. Странные звуки капитану очень не нравились. Они заканчивали очередной обход крепостной стены, когда на ведущей к зубцам лестнице показалась встрёпанная рыжеволосая голова. Капитан зыркнул было на воина: «За каким раугом разбудили нолдорана?!», но с облегчением выдохнул, узнав младшего принца. — Милорд… — к близнецам обращались просто, не рискуя перепутать. — Веди, показывай, где слышал звуки, — оборвал приветствия Питьо. Капитан жестом пригласил пройти за ним. Он провёл Питьо по стене до самой высокой башни и спустился с ним в оружейные, что были устроены в самом основании и имели потайной выход в густые окаменелые от старости ветви, хотя деревьев вокруг не было на много лиг. — Может, камни сместились и трутся? — рассуждал Питьо, осматривая место стыка камней постройки и скалы. — Они «говорили»? — Питьо обернулся. — Звук шёл отсюда, — капитан указал на стык. И тут же раздался отдалённый гул, как будто филин ухнул.***
Он бежал, оставляя за спиной не сразу опомнившуюся охрану. Воины бросались вслед, попутно прихватывая лопаты, вилы, канаты — всё, что могло помочь при разборе завалов. — Кто внутри? — прогремел Нельо, появляясь на стене ровно напротив Торобуона — второго капитана дежурного дозора. — Кроме капитана Ирибиона и одного из младших принцев, — смело начал тот, — четверо воинов сменились и пошли отдыхать. — Проверь, успели ли они спуститься, — приказал Нельо и, не провожая взглядом убежавшего выполнять распоряжение верного, раньше Торобуона взялся за камень. Разбирать надо было осторожно, следя, чтобы не тронуть первыми те камни, на которые опирались другие. Это вызвало бы новые обвалы, а значит, риск для тех, кто мог уцелеть во время первого. Нельо потряхивало, такие же сильные эмоции дотели осанвэ от Тельво, трудившегося с другой стороны завалов. Не думая пока про причины того, что случилось, Нельо отбросил эмоции, взял себя в руки и взялся за второй камень.***
Первая мысль была о том, что, должно быть, так перемалывало Нельо в Ангамандо. Надо будет спросить. Непрекращающийся скрежет раздавался со всех сторон, приглушённый, но оттого ещё более жуткий; где-то — Питьо не мог определить направление — капала вода; воздух был, но дышать удавалось с трудом — нос, горло, глаза засыпала каменная пыль. Они с капитаном придвинулись вплотную к стыку, тут же гулко ухнуло, встряхнуло, и не успевшего ничего понять и осознать Питьо откинуло от капитана в сторону. Щёку обожгло, грудь придавило что-то огромное и тяжёлое, и Питьо потерял сознание, чтобы очнуться неизвестно через какое время без малейшего знания о происходящем вокруг. Но он жив, значит, главное — дождаться помощи. И чтобы снова что-нибудь не обрушилось. Ум, с детства приученный анализировать, работал быстро, и Питьо предположил, что произошло смещение камней и усадка. Это была их первая весна в Химьярингэ и, возможно, они не учли, как талые воды ведут себя под землей — могли подмыть основание башни, вот камни и «предупреждали». — Ирибион? — позвал Питьо тихо, но капитан не отозвался. — Ирибион! — повторил он громче, всё ещё с надеждой, но уже догадываясь о печальной причине молчания. В ответ наверху что-то громко упало, заставив Питьо вздрогнуть и впервые ощутить последствия случившегося. Грудь снова больно сдавило. Пара рёбер, если не больше, сломаны. Излечимо, конечно, когда вытащат, но в нынешнем положении это усложняло ситуацию. И неплохо бы найти другие повреждения, а в том, что они есть, Питьо не сомневался. Немного придя в себя, он увидел, что прижат к стене тем самым камнем, что примыкал к корню. Промёрзшие в глубине никогда не прогревающейся полностью почвы корни раскололо словно щепку для растопки, но рухнувшая на Питьо глыба встала поперек, и только поэтому он ещё не на пути в Чертоги. Возможно, его сберегла Клятва. А вот Ирибион… Питьо увидел торчащую из-под груды камней окровавленную ладонь и понял, что капитан уже предстал перед Нуруфантуром. — Так, спокойно, — ощущая сухость в горле, Амбарусса хрипло подбодрил сам себя. — Ты хотя бы жив, почти цел и имеешь хорошие шансы дождаться помощи. Питьо знал, о чём говорит. Нельо в детстве учил их не только тенгвы красиво выводить, они изучали много разных наук, а Эндорэ подкинуло жестокую практику. Питьо знал, что надо набраться терпения, и если нового обрушения не будет, его вытащат. Пока же надо было убедиться в наличии или отсутствии серьёзных травм. По проявляющимся ощущениям к боли в рёбрах добавилась резкая, тянущая боль в ноге и распирающая — в голове. Перелом или вывих и травма головы. Немного свыкнувшись с ситуацией, Питьо понял, что нога не зажата камнем, как показалось на первый взгляд, а лишь завалена мелкими булыжниками. Рёбра не оценили инициативы, но Питьо лишь охнул, стиснув зубы. Болью чуть не разорвало грудную клетку, либо сместив уже сломанные рёбра, либо добавив к ним ещё один перелом, пока Питьо освобождал ногу. Закончив, он ненадолго прислонился к стене, переводя дыхание. Слёзы всё же навернулись на глаза — болезненно защипало веки. Сверху что-то упало в очередной раз. На непрекращающийся скрежет Питьо уже почти не обращал внимания. Долго рассиживаться было некогда, Амбарусса осторожно выполз из-под укрытия и огляделся. Кроме тела Ирибиона, он никого не увидел, но Питьо не знал, был ли кто-то ещё в башне в момент её обрушения.***
Полностью вышедшая из-за горизонта Анар беспощадно слепила глаза. Пыль от обрушения уже полностью рассеялась, но разбор шёл медленно не потому что не хватало рук — большую часть камней раздробило на мелкие куски и приходилось быть осторожными. Торобуон распрямился, чтобы примериться к следующему камню и замер. Мусор и обломки от обрушения разлетелись далеко, нолдоран и принц стали таким же белёсыми, как все, но их волосы «горели» даже сквозь каменную пыль. — Если бы не мой рост, то на масть мы все сейчас одинаковы. — Нельо приподнялся выпить воды и заметил взгляд. Торобуон коротко поклонился и наклонился к следующему камню. — Только бы нового обрушения не было… Даже когда прекратился скрежет камней, выдохнули не сразу. Уцелевшая часть башни внешне выглядела крепкой, но что там внутри, сейчас никто не брался сказать. Верные ещё более осторожно и аккуратно разбирали камни завалов, понимая, что у выживших есть шансы дождаться помощи, но любое неосторожное или резкое движение может легко отправить заживо погребённого на суд к Намо. При мысли о том, что обрушение может повториться, и на этот раз остатки пострадавшей башни не устоят, слышавший сказанные почти шёпотом последние слова брата Тельво сжал кулаки и мысленно помянул Ауле. Амбарусса мотнул головой и сосредоточился, «зовя» близнеца. Осанвэ молчало, но Тельво ощутил будто его коснулась невидимая рука и увлекла за собой. Брат и Торонбур обернулись, когда Тельво пошёл. Он двигался так осторожно, будто не касался земли, даже пылинки не поднялось. Он прошёл за «рукой» чуть в сторону, замер и обернулся. — Разбирать только руками, — напомнил Нельо, занимая место рядом с Амбарусса; Торонбур и несколько верных коротко кивнули. — Идём одновременно, внимательно смотрим и сообщаем обо всём увиденном. — Да поможет нам Эру, — прошептал Тельво, наклоняясь за первым камнем. Где-то внизу совсем рядом капала вода.***
Вода капала совсем близко — значит, всё-таки талыми водами подмыло основание башни. Проползти всего ничего, чтобы замереть от бессилия и невозможности нормально вдохнуть — это было так непривычно для Питьо. Ко всему добавилось открывшееся кровотечение на руке, которое он раньше не заметил. Прислонившись к камню башни, Питьо поднял голову. «Потолок» оказался неожиданно близко, и он увидел, как рождается капля — скапливается хрустальной слезинкой и, повинуясь притяжению, срывается вниз. Хотелось пить. Капля пролетела мимо, и Питьо услышал свой разочарованный вздох. Дышать было больно, сломанные рёбра давали о себе знать, а принять более удобное положение не позволяли размеры туннеля, что образовался при обрушении. При очередном манёвре Питьо увидел ставшую бурой русую косу — воин был мёртв. Питьо с усилием зажмурился, ещё сильнее растревожив этим рану, дотянулся до тела и, мысленно прося прощения, оторвал рукав туники. Промокнув кровь с раны, он как смог перетянул её. Собственная горькая от пыли кровь, «перевязочный» материал — половая тряпка чище — всё это сейчас казалось мелочью и ерундой. Да и промыть рану всё равно нечем, так хоть кровь остановить. Когда шум в ушах немного поутих, Питьо снова услышал, как мерно капает вода. Рёбра немного успокоились в таком положении, и Амбарусса, повернув голову в направлении вожделенного звука, упрямо сдвинулся с места. Повреждённую ногу приходилось волочь, шину наложить было не из чего. Не было ничего подходящего, да и нормально сесть и наклониться к ноге Питьо не мог. Боль подстёгивала к действию. В какой-то момент Питьо ударился обо что-то здоровой ногой и больше от неожиданности, чем от боли, дёрнулся. Грудину сдавило так, что он рухнул, откатываясь в сторону — пол, стена или то, по чему он сейчас полз, шли под уклон. Малодушное желание замереть и положиться на живучесть мелькнуло на мгновение ровно до того момента, когда Питьо понял, что перед ним бесформенная масса чьего-то лица. Далеко отползти не получилось, но неожиданно звук капающей воды приблизился. Должно быть, до этого Питьо сбивало с толку эхо, а, может, шум в голове искажал источник звука. Привстав, Питьо не увидел ничего нового, лишь кромешная темнота. Но звук шёл именно оттуда, и, сглотнув в очередной раз и закашлявшись, Питьо понял, что надо или ползти, или, возможно, медленно погибать от боли. Питьо сделал усилие и оттолкнулся здоровой ногой. Тусклый свет постепенно исчезал за спиной, и вскоре пришлось ползти только на звук. Несколько раз натыкаясь то на остатки камней, то на останки тел, Питьо замирал, не давая панике накрыть с головой. Едва удавалось успокоиться, полз дальше. Капля упала неожиданно; скатившись по лицу, вобрала пыль и кровь, но, попав на ссохшиеся губы, показалась самым вкусным, что Питьо пил за всю жизнь. Вода была затхлой и могла бы вызвать рвотные позывы, чувствуй Питьо сейчас что-то, кроме боли и нарастающей паники от замкнутого пространства. Воду он нашёл; стараясь не думать, о том, что пьёт, утолил острую жажду, одновременно понимая, что от источника света ушёл совсем далеко. А ведь у Нельо на скале не было и этого. Подставив каплям лицо и закрыв глаза, Питьо лежал на спине, пытаясь успокоить заходящееся сердце. Нога горела, за грудиной пекло, в венах бешено билась кровь. Питьо позволил себе секундную слабину, но жизнь научила биться до конца, вгрызаясь в неё, пока есть силы. Открыв глаза, Питьо рассмотрел в окружающей темноте очертания предметов вокруг себя. Он оказался в бетонном мешке, где была вода, и он мог дышать, но это всё. И пока есть голос, остаётся кричать, надеясь, что наверху его услышат. Первый крик вышел больше похожим на хрип, заставив наглотаться потревоженной пыли.***
Звук капающей воды бил по вискам. Тельво один за другим убирал камни, не уходя от источника звука. Невидимая рука влекла его туда, и он верил ей. Периодически доносились крики «Сюда!». Вытащили погибшего воина и трёх раненых. У одного были раздавлены ноги, но эльда мужественно держался, тихо постанывая сквозь зубы. Тельво проводил носилки с погибшим верным воспалёнными от пыли красными глазами и вернулся к завалу. К моменту, когда начало темнеть, не нашли только двоих. Перекличка личного состава форта выявила с учетом погибших и раненых, что пропавшими числятся принц Питьяфинвэ и капитан Ирибион. Тельво без устали растаскивал камни форта, когда все застыли, прислушиваясь. По жесту Нельо наступила тишина, в которой из-под завала доносилось… — Питьо, toronya! Сил держать натянутые тетивой нервы больше не оставалось. Телуфинвэ не сдержал слёз. Едва увидев покрытую каменной пылью и крошкой ногу, он стал руками разгребать острый как осколки стекла щебень. — Нельзя! — твёрдо остановила его рука Нельо. — Сначала нужно проверить, что он повредил, и не придавлен ли опасно. Тельво стоило немалых усилий подчиниться брату. Едва Питьо осторожно забинтовали грудную клетку, ногу и руку, а из подручных средств сделали высокий воротник и вытащили, Тельво упал перед близнецом на колени. — Питьо… — шептал он, дрожащими пальцами ощупывая грязное, в крови и песке лицо. — Живой…***
Просыпаться было мягко, прохладно-комфортно, легко вдыхая чистый воздух. Питьо помнил, как старался не уснуть, но в какой-то момент понял, что контролировать себя больше не может. Отяжелевшие веки закрылись, несмотря на отчаянные попытки не допустить этого. Как он уплыл, Амбарусса не осознал. Только на секунду пронзила мысль — вот так уходят в Чертоги. Но… он не может оставить братьев и уйти, не исполнив Клятвы. Было безумно жаль amil, пусть она и осталась на далёком берегу. Питьо вздохнул, разлепив сухие губы. — Сейчас, сейчас… — прошептал родной голос, под затылок проскользнула рука, осторожно приподнимая голову, а в губы уткнулся носик смешной поилки-лебедя. На третьем глотке Питьо открыл глаза. Тельво сидел напротив и с тревогой смотрел на него. Скользнув взглядом по стенам, Питьо узнал их с братом покои. За окном было темно. — Ты больше суток спал, — объяснил Тельво, голос его стал чуть спокойнее и увереннее, а вот руки всё ещё дрожали. — У тебя двойной перелом правой ноги, перелом трёх ребер, шишка на голове. Большая. Но боялись больше другого. Ты наглотался всякой дряни, дышать сам не мог. Две смены Анар целители бились с Намо за твою жизнь. «Успеется…» — донёсся далёкий голос, и щеки мягко коснулась рука.
