Всего одно решение

События происходят в период налаживания контактов нолдор с Дориатом       Дориат спокойно спал под защитой Завесы и доблестных воинов Маблунга. Было непривычно в одной лишь ночной тунике и не поднимать голову на любой шорох. Рука то и дело нащупывала под подушкой рукоять кинжала и тут же оставляла его за ненадобностью, стоило Морьо вспомнить, где он находится. Он не у Нельо в приграничном Химъяринге, не у младших арфингов и не в родном Таргелионе. В Менегроте широкие створки окон сейчас были открыты, впуская прохладный ночной ветерок — днём стояла небывалая жара, какой не помнили даже самые старые из эльдар. Дориат — не живущий в вечном напряжении остальной Белерианд, хотя и в его окрестностях не так уж безопасно, но Морьо в его первый приезд не отпускало ощущение, что это не то что два разных места в Эндорэ — два разных мира.       Благословенным воздухом спокойной жизни хотелось надышаться впрок, оттого Морьо не спал, когда под окном раздались тихие шаги.       — Это коротко… — вздохнула ночь мелодичным голосом Макалаурэ.       — Как вообще получилось, что свитки украдены? — недоумевающе громыхнул Курво, привыкший к шуму в кузне.       — Ума не приложу, чтобы такое произошло в этом тихом и мирном месте, — вздохнул Кано.       — Где, оказывается, есть те, кому не нужен союз Тингола с нолдор, — фыркнул Турко. — Что же украли в этой «тихой и мирной обители»? — добавил он с явной иронией голосе.       — Если эти документы не вернуть, — словно не слыша, продолжал сетовать Макалаурэ, — на завтрашнем вечернем Совете может случиться крайне неприятный для Нельо и дяди Нолофинвэ конфуз.       — Что там было?       Макалаурэ вздрогнул от неожиданности, а «чёрно-белая» парочка, как окрестили Курво и Тьелко шутники Амбаруссар, одновременно выхватили оружие, когда Морьо, не дождавшись приглашения, скользнул по ветвям бука с третьего этажа.       — Не спится, — развёл он руками.       — Нельо раскрыл воровство небольшой шайки атани, — начал объяснять Кано. — Их, замерзающих, встретил патруль. Приютили в Химъяринге, они прижились, предложили верность, а что из этого вышло… В свитках описание всей воровской шайки — они подменяли мясо и корм и продавали побитое жучком зерно. Ещё и лесное зверьё били без счёта. Украли три пергамента из четырёх, но без этого четвёртого всё выглядит просто как описание и…       —… тогда всё можно повернуть, будто это творили с ведома Нельо, — понял Морифинвэ.       — А в свете того, что Тьма набирает силу, и нам необходимы союзники, — мрачно кивнул брат, — если этому союзу захотят помешать, то время выбрали идеально — переговоры с Тинголом завтра вечером.       Морьо нахмурился, задумчиво вертя в пальцах стебелёк травы и машинально разминая руку — всё ещё сказывались последствия недавнего ранения.       — Да, кстати, — нахмурился Макалаурэ, — один из эдайн вот так же неприятно хрустел пальцами, только ещё сильнее. Я запомнил, потому что это жутко раздражало.       Три брата уставились на Кано.       — Когда? — хищно протянул Туркафинвэ, вытягиваясь словно его гончие перед охотой.       — Так приём у Тингола два дня назад был. Атани из поселения, что под защитой Завесы, приезжали просить разрешения на рыбную ловлю.       — А когда ты обнаружил пропажу свитков? — промелькнувшая шальная мысль не понравилась Морьо.       — На следующее же утро, и то случайно. Мы с Нельо как раз с Тинголом завтракали. Староста тех атани снова приехал, сетовал, что карту на стол Владыки положил, а заговорились, он и забыл о ней. Дома уже хватился. Мы тогда все документы забрали перед переговорами изучить. Я полез в тайник…       — Моринготто их дери… — прошипел Курво.       — Вот именно. — Морьо усмехнулся. — Они хотели, чтобы вы сами обнаружили пропажу и связали это с визитом. Но смысл подставлять своих?       — Смысл, — нахмурился Макалаурэ, — есть, если староста поселения в сговоре с ворами и, чтобы отвести подозрения от своих пособников, готов был принять вину на себя. Всё равно бы у него ничего не нашли. А время было бы упущено.       Трое младших кивнули. Железная логика Кано приводила к неутешительным выводам. Искусно разыгранное представление должно было убедить, что именно эдайн из поселения причастны к краже свитков и искать письма нужно у них. А когда нолдор поняли бы, что их пустили по ложному следу, было бы уже слишком поздно. Но тогда получается, что либо староста заодно с ворами, либо его тоже обманули, использовав в своих целях, например, украв его свитки. Что так, что эдак выходило, что они не знают, где искать.

***

      — Куда бы вы спрятали доказательства, способные так серьёзно навредить? — рассуждал Морьо.       — Учитывая, что из Менегрота кроме старосты никто не выезжал, — присоединился Турко, грозно сдвинув золотистые брови, — даже смена патрулей только завтра, свитки должны быть где-то здесь. К сожалению, мы не знаем, где тайники Тингола.       — Похитители не стали бы использовать место, где документы могли случайно найти, но и спрятали так, чтобы их можно было легко достать. Место, которое всегда рядом. Под рукой, так сказать. — Курво всегда, когда думал, крутил в руке кинжал, и сейчас похлопал его рукоятью по ладони.       — Под рукой… — безумная на первый взгляд мысль царапнула сознание Морьо своей абсурдностью.       Морифинвэ спрыгнул с парапета и направился в сторону дворца. Путь из гостевого крыла до покоев Владыки лежал через цветник. Морьо внимательно рассматривал каждый цветок и куст, каждый декоративный камень. К одному из них Морифинвэ неожиданно наклонился, и три его брата, затаив дыхание, наблюдали, как он осторожно разгребает землю вокруг. Рука Морьо замерла, он поднял голову и улыбнулся, держа в руке три заветных листочка. Морьо протянул свитки братьям и принялся осторожно разравнивать землю ладонью. Едва он закончил, неподалёку послышались шаги и чьи-то приглушённые голоса.       — Надо было сразу забрать. Под рукой оно всё надёжнее, — характерный говор выдавал в говорившем адана.       — Не стоит паниковать, всё будет нормально. Нолдор перерывают в поисках выделенные им покои, а Владыка спит, строго запрещая беспокоить его до утра. Самоубийц, как вы выражаетесь, нет к нему посреди ночи соваться. Все во дворце знают, как рискованно под горячую руку Элу попасть.       Морьо переводил взгляд с одного брата на другого, но все трое помотали головой — голос эллона был им не знаком. Морьо огляделся. Уйти через дверь они не могли, шаги слышались именно за ней. Вариант отступления был один — огромный проём окна. Придётся прыгать на густые кусты роз. Решение Морьо видел тоже лишь одно. Оставалось сообщить о нём.       — Нет, — зашипел Курво, стоило Морьо открыть рот.       — Так надо. Просто поверьте.       Вытолкав братьев, каждого с одним из свитков, в окно, Морьо дождался, когда откроется дверь и, перемахнув через клумбу, побежал в противоположном направлении. Он слышал, как нагоняют за спиной шаги, когда удар страшной силы бросил его наземь. Их было слишком много на одного. Оглушённого ударом по голове Морьо вздёрнули на ноги и скрутили руки за спиной. Очень нагло и рискованно под носом у Тингола. Морьо услышал отвратительный хруст пальцев, и, подняв голову, столкнулся взглядом с вышедшим на свет Исиль холодно смотревшим на него аданом.       — Где содержимое тайника? — приблизился тот, продолжая разминать слишком длинные для атани пальцы.       — Уже далеко отсюда.       — Кому бы ты их не передал, принц нолдор, они вернут всё сами, когда поймут, что ты пропал. Лишиться «союзников», пусть даже в лице Владыки Тингола, или своего принца, — лицо адана перекосило в пренебрежительной усмешке, — что они выберут?       Бросив на Морьо испытующий взгляд, атани с деланным сожалением вздохнул и не торопясь подошёл вплотную. Встав чуть сбоку, он повернул голову.       — А тебе, нолдо, я обещаю, что к утру ты будешь молить, чтобы я отпустил тебя в ваши Чертоги.       Резкий взмах руки, искры из глаз от удара в висок, и в глазах Морьо погас свет.

***

      Голова трещала, слово пылающие ладьи в закатном Лосгаре, сознание ещё не до конца вернулось. Морьо лишь понял, что стоит на коленях, привязанный к какому-то столбу с заведёнными назад и крепко стянутыми верёвкой руками.       — Ну давай же, нолдо, возвращайся к нам, — прозвучал совсем рядом голос, и щёку обожгла пощёчина.       Кто-то ещё подошёл и остановился. Морьо приоткрыл глаза и увидел деревянный пол, усыпанный опилками вперемешку с сеном, и множество ног в простых стоптанных сапогах. Голову резко вздёрнули вверх, прищемив волосы, и сквозь пелену Морьо заметил сидящего на старых мешках нервно хрустевшего пальцами «знакомого» Макалаурэ. Какие-то балки, фрагмент огромного деревянного колеса. Сарай? Мастерская? Мельница?       За спиной послышались шаги. Кто-то остановился, и на плечо Морьо опустилась тяжёлая горячая рука.       — Кому ты передал свитки?       — В последнее время проблемы с памятью, знаете ли. Время безжалостно и к эльдар.       Державший за волосы снова дёрнул голову Морьо назад, неслабо приложив затылком об столб.       — Скоро у тебя будут проблемы с Намо-судией, сын Фэанаро, — холодным металлом прозвучал голос.       Стоявший позади притянул голову Морьо к балке, примотав кожаным ремнём, полностью лишая возможности двигаться. Где-то внизу живота образовалась ледяная пустота, в которую было готово рухнуть пустившееся вскачь сердце. Морьо поднял полный решимости взгляд.       — Письма для вас потеряны, теперь с них глаз не спустят. Вы проиграли.       — Маэдрос не начнёт переговоры, если один из его братьев не появится на них. Тебя станут искать и найдут. Ты понимаешь, что умирать будешь очень больно и медленно?       Морьо молча посмотрел на атани, и их взгляды пересеклись. Смертный сделал едва заметный жест рукой, и Морьо услышал очередной шорох за спиной. Нажав на точки под скулами, его заставили открыть рот и между зубов затолкали скрученную грязную тряпку. В следующий миг запястья лизнул огонь, и ослепительная боль пронзила тело; поднявшись вверх, окутала до каждой клеточки, заставила выгнуться. Но Морьо был обездвижен, и боль, добравшись до висков, опоясала голову по кругу, взорвавшись внутри подобно фейерверку; тело налилось свинцом, мышцы ломало и крутило. Если бы не ремень и верёвки, Морьо бы рухнул. Сквозь кровавый туман в глазах он видел невозмутимое лицо атани, который просто смотрел, как нолдо выгибался в путах каждый раз, когда пламя факела обжигало тело.       Наконец адан подал едва заметный знак, и сквозь стук в ушах Морьо услышал, как за спиной сделали шаг назад.       — Неужели оно стоит того? — склонился атани, внимательно вглядываясь в мокрое от пота лицо Морьо. — Ты же понимаешь, что это лишь начало. Ещё цикла часов не прошло, а впереди вся ночь. Кивни, я вытащу кляп, и мы с тобой поговорим… о союзе.       Молчание. Выбор. Решение. Осознанное. Единственное. Другого для внука Финвэ быть просто не могло.       На этот раз огонь не коснулся тела — запахло палёными волосами. Морьо слышал, как потрескивает пламя, жадно пожирая локон. Почти догоревшую прядь потушили у самой головы, но остальные подняли, скрутили в жгут, подвесили и подожгли концы. Голова Морьо при этом оказалась запрокинута — так что он видел, как огонь охватывает волосы, приближаясь к голове. Особо резвый всполох коснулся лица, руки судорожно сжались в кулаки, а мышцы превратились в натянутые канаты, и откуда-то из груди вырвался то ли рык, то ли вой. Жуткая свинцовая тяжесть охватила после того, как его облили водой, потушив, и Морьо почувствовал, что проваливается в пустоту. Но его снова окатили холодной водой и вернули, не дав отключиться.       — Нет, нолдо, никакого отдыха, но ты в любой момент можешь всё остановить, только сказав «Да, мой Властелин».       Морьо приоткрыл глаза и сквозь туман посмотрел на атани. Тот наклонился и сдвинул изжёванный кляп.       — Нет.       Морьо видел, что именно теперь подожгли и в какой-то миг всё же упал в беспамятство, захлебнувшись задушенным воем.

***

      — Может, он уже того?       — Очухается. Эти твари — сыны Фэанаро, говорят, колдуны огня. А сапог хорошо горел.       Морьо уже не пытался как-то держаться и контролировать своё тело. Ни ног, ни рук он уже давно не чувствовал, только дикую пульсацию в висках. Но отчасти был этому рад, потому что всё происходящее было где-то за гранью чувств и ощущений.       — Каждая живая тварь ценит жизнь и цепляется за неё зубами. Никто не исключение.       — Но каждый, — Морьо открыл глаза, с трудом шевеля потрескавшимися губами, — сам выбирает, как ему умирать — сохраняя себя, либо опускаясь во Тьму.       Атани разорвал тунику на груди Морьо.       — Да. Или нет?       Глаза в глаза.       — Нет.       Ледяная вода обожгла пылающее тело. Морьо дышал с трудом, чувствовал, как сердце сбивается с ритма, стуча под опалённой оболочкой. Он с трудом открыл глаза, получив очередную пощёчину, и посмотрел на атани. Несколько хриплых вдохов они смотрели в глаза друг другу.       — Ты ещё не догадался, где мы находимся? Это мельница не используется с тех пор, как здесь «случайно» погиб работник, — усмехнулся атани. — Мне девчонка его приглянулась, а он против был. Про глупости ваши о единственной любви говорил. С того дня, как он тут «договорился», мельницей и не пользуются. Но она крепкая и на удивление хороша. Даже, — адан повернулся в сторону огромного колеса, — работает.       И хотя Морьо даже дышал с трудом, почти не чувствуя своего тела, когда с него сняли верёвки и потащили к колесу, он вырывался. Их было слишком много, а он обожжён и обессилен. Но Морьо упирался, вырываясь, вымотанный многочасовой пыткой против крепких атани, ещё двое ждали у колеса по одному на каждую руку и ногу. Закрыв глаза, тяжело дыша, Морьо едва чувствовал, как его привязывают. Он понимал, что не сможет обречённо глотать воду, всё равно задержит дыхание и будет бороться за жизнь. А значит, умирать придётся долго.       — Каково это, — шёпот атани обжёг ухо, — понимать, что ещё немного и всё… Зов, Чертоги, небытие. Знать время своего конца. Знать, что твоё тело станет кормом для рыб.       Рассохшиеся механизмы старого колеса натужно заскрипели и нехотя, словно просыпающийся великан, сдвинулись с места. Морьо вздрогнул, но пытался успокоить дыхание, потому что понимал, что как только окажется под водой, паника убьёт его мгновенно. А нужно будет сосредоточиться, контролировать дыхание. Что это даст — непонятно, финал всё равно будет один, но смиренно ждать смерти сын Фэанаро не собирался. Бороться до последнего. Вспомнить, как Турко учил их плавать под водой.       Морьо почувствовал, как ноги оказались в воде. Колесо всё больше опускалось, вода поднималась всё выше. Морьо закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как смог.

***

      Турко, не моргая, смотрел, как открывается дверь. Он ждал Кано и Курво, а в просвете дверного проёма стоял Нельо. Турко уже понял, что с Морьо произошла беда, и выложил всё без наводящих вопросов Старшего. Наконец явившимся Макалаурэ и Куруфинвэ даже не пришлось добавлять. Нельо молча развернулся и вышел.       Не занимаясь «дурью» — единственное, что бросил брат, Нельо разбудил Тингола, а тот — Маблунга. Собаки моментально взяли след, только раз ткнувшись носами в тунику Морьо, и замерли лишь на пороге заброшенной постройки почти у самой Завесы.       — Мельница не используется с тех пор, как тут погиб мельник. — Маблунг первым вошёл внутрь.       В помещении было пусто, пахло пылью и застоявшейся водой. Никого не было, и военачальник Тингола пропустил высоких гостей.       — Нельо!       К стоящему на колене возле одного из столбов Курво они подбежали одновременно. Вокруг валялись обрывки верёвок и хлопья золы.       Нельо опустился рядом и поднял длинный жгут опалённых волос. Турко осмотрелся. Морьо пытали огнём. Кто? И что с ним сделали после всего? Смерть брата они бы почувствовали. Нет. Морьо жив.       — Нельо…       Теперь все проследили за взглядом Макалаурэ, и, похоже, одна и та же мысль осенила их, потому что они одновременно сорвались с места. Подбежав к колесу первым, так как был ближе всех, Маблунг схватил рычаг и попробовал его повернуть, но тот оказался чем-то заблокирован.       — Мы теряем время! Стойте здесь! — Турко глубоко вдохнул и нырнул в воду.       Через какое-то время Турко вынырнул, но братья не успели открыть рот, как Охотник, постаравшись захватить побольше воздуха, вновь скрылся под водой. На этот раз его не было дольше, гораздо дольше.       Сначала на поверхности показались пузырьки воздуха, потом небольшие круги становились всё более явными, и наконец над водой показалась голова. Тьелькормо жадно вдохнул воздух. Казалось, что он снова вернулся один, но тут Турко с видимым усилием поднял руки.       Нельо принял у брата бесчувственное тело Морьо, а Макалаурэ и Курво помогли вытащить его из воды. Маблунг побежал во дворец за целителями. А Нельо пока положил голову Морьо к себе на колени. Макалаурэ наклонился к младшему и вдруг поднял остекленевшие глаза.       — Орочьи портянки тебе в зад, Моринготто, — прошипел Нельо и накрыл грудь Морьо сложенными крест накрест ладонями. Тело брата было холодным, но Нельо не обращал на это внимания, снова и снова резко опуская и поднимая руки. «Это он от воды холодный, от воды…»       — Нолдоран Маэдрос, прошло слишком много времени, — вернулся Маблунг не один. Целитель осторожно приблизился, выдавливая из себя слова. — Мы не знаем, сколько принц Морифинвэ провёл под водой. Возможно, aranen ответил на Зов.       Нельо, словно не слыша, снова и снова водил руками, не чувствуя времени и усталости. Он не знал, сколько вдохов и выдохов разделил с братом, настойчиво возвращая Морьо к жизни, упорно отказываясь сдаваться. Братья молча сидели рядом, не смея прерывать.       В какой-то момент Нельо замер, когда Макалаурэ будто машинально убрал со лба Морьо колючую прядь волос, и они заметили глубокий ожог. Чёрная тень склонилась над плечом и противно засмеялась. Сколько раз Нельо уже приходилось слышать этот смех.       — Прочь, Тварь! — Нельо поднял руки и, призвав всю свою силу, сложил ладони над сердцем брата. Все вздрогнули от вспыхнувшего Белого Пламени. — Морифинвэ Карнистир, я не отпускаю тебя, слышишь?! Я не позволю тебе уйти, сын Фэанаро, внук Финвэ! Борись! Немедленно вернись!       Белый свет наполнял собой неподвижное измученное hroa, и Морьо изогнулся, его грудь приподнялась, и он закашлялся, выталкивая из себя остатки воды. Нельо обнял его, наклоняя в сторону, Морьо пару раз вздрогнул и вдруг захрипел.

***

      Курво поставил на столик у кровати три кубка с вином и один с отваром.       — Спасибо, cano Маблунг. — Морьо взял свой, послушно выпивая горькую настойку.       — Пойду доложу Владыке, — улыбнулся синда, — Он волновался, не спит. Поправляйся, принц.       — Так надо было, они сделали то, что я просил, — едва военачальник вышел, Морьо посмотрел на Нельо.       И они замолчали, глядя в глаза друг другу. Так бывает, когда хочешь сказать много, а слов найти не можешь.       Изменников, которых Морьо опознал, задержали. Союз нолдор, нандор и синдар оформили, присоединив к Договору четыре листка свитков, чтобы помнить, какой ценой даётся борьба с Тьмой.       А волосы отрастут.