В тюрьме своего разума.

       С истошным воплем, мальчишка резко подскочил с кровати, ошарашенно, загнанно раскрыв глаза, начиная быстро осматриваться по сторонам. Сначала он не понял, что находится в совершенно ином измерении, из-за чего первые мгновения раздражённо выискивал Мэйбл взглядом. Она, наверняка, смеётся сейчас, после того, как вылила на брата ведро, полное ледяной воды, наслаждаясь выражением лица и девичьим визгом. Однако сестры в комнате не оказалось, зато вместо неё, около мальчика, само по себе, парило ведро. Ещё и вода оказалась не водой вовсе, - холодна, склизкая масса покрывала тело, запачкав итак грязный жилет и брюки. Масса напоминало больше желе, растёкшееся, только отдавало резким, омерзительным запахом, от которого Пайнс прикрыл рот ладонью, подавив желание выблевать всё, что осталось со вчерашнего вечера. - Смотрите-ка, питомец, ты не спишь. – Издевательски растягивая гласные, произнёс вчерашний голос. – Ты, надеюсь, не считал, что произошедшее вчера, тебе просто приснилось, правда? Как ванна, понравилась? - Ванна? Мне кажется, содержимое ведра не совсем похоже на что-то жидкое… - С подозрением снимая с себя часть «желе», отозвался Пайнс. – Тем более, точно не чистое и прозрачное. Ещё и амортизировано. - Можешь не переживать, это чистая, родниковая вода этого измерения. – В голосе снова проскальзывают издевательские нотки. – И, разве воняет? Не могли же мои подопечные вместо чистой воды принести тебе помои, правда? Ты очень плохого мнения о моём гостеприимстве, парень! - Что-то мне подсказывает, что это именно они. – Недовольно проговаривает Пайнс, отводя взгляд. – Ты специально издеваешься? Это тебя забавляет? - Забавляет. – Голос и не собирался скрывать этот факт. – Не часто жертва сама ко мне прыгает, причём из собственного сознания. Это очень интересно! Ты подожди, мы с тобой ещё не начали играть. Но, хорошо, можешь сходить, помыться, раз стойкий запах отбросов тебе не нравится. Но, это хороший способ приманить к себе всех созданий этого измерения! Они не прочь полакомиться чем-то, что настолько сладко пахнет.       По спине прошла дрожь, голос, которым было сказаны эти слова, не выражал ничего, кроме как желание сожрать. И юноша невольно отошёл на несколько шагов назад, становилось не по себе. Неловкая заминка заставила невидимого наблюдателя рассмеяться, а после, со скрипом открылась дверь, намекая, что пора бы идти, а не стоять и ждать нового пришествия. Диппер, конечно, тотчас вышел, дабы говоривший его точно не сожрал. Иначе что ожидать от… Демона?        То, что голос, - это демон, не было никаких сомнений. Он чем-то отдалённо напоминал Билла, скорее, совсем отдалённо. Сайфер не стал бы прятаться, издевательски вышел бы во всей своей красе. - Значит, всё-таки это кома, верно? – Вновь подал голос мальчишка, осматриваясь. Измерение приобретало стены, и через мгновение, перед ним была хижина его дядюшек, до мельчайших деталей. - Значит? Ты вчера, вместо отдыха, коим я тебя щедро наградил, лежал и размышлял, что произошло? - Не совсем… Я сидел. Сидел и размышлял, ведь не каждый день попадаешь в такое интересное измерение. - Интересное? Тебе оно нравится? – Голос, казалось, стал тихим, покладистым.        Пайнс прошёл по лестнице вниз, стараясь не обращать внимание на липкость и чавканье кроссовок. Оказавшись на первом этаже, мальчишка огляделся, мысленно снова сравнивая две хижины, - в реальности и в этом измерении. Поразительная точность, этого было не отнять, однако всё равно кое-что различалось. Атмосфера, витавшая здесь, была напряжённой, словно каждая доска могла рассыпаться и, превратившись во что-то страшное, отведать молодого, нежного мяса, заглотив человека целиком.       Несколько шагов вперёд, как пальцы привычно обхватывают дверную ручку, открывают, слегка надавливая. Вместо ванны, к счастью, здесь нет никакого монстра. Всё привычно, стоит на своих местах, даже вставная челюсть дяди Стэна мирно плавает в стаканчике с водой. Сердце больно сжалось, - они, скорее всего, не находят себе места в больнице. Он ведь в больнице, правда? Не валяется где-то, на лесной тропинке. - Да, мне нравится это измерение. – Пайнс не лгал, действительно, всё происходящее вызывало в нём не только дикий страх, но и лютый восторг. – Оно необычное, своенравное! И с такой точностью передаёт мои воспоминания. Всё точно так, как оставалось в последний день.        После искреннего, чистосердечного признания, демон подозрительно притих, не трогал мальчика, позволив нормально отмыться от склизкой массы. Это оказалось не просто, - одежда не снималась, намертво прилипая к коже, приходилось отдирать всё вместе. Пайнс забавно морщился и шипел, пыхтел, стараясь оторвать ещё один слой без приключений, но выходило это паршиво.        На раздевание мальчишка потратил довольно много времени, прежде чем, наконец, включить тёплой воды и, подставив лицо под неторопливые потоки, ещё раз всё переосмыслить. Итак, - он, кажется, попал в аварию и очень сильно пострадал. Возможно, что-то выскочило перед машиной тогда, и водитель просто не смог справиться с управлением. Около дороги много выбоин, расщелин, растительности, произойти могло совсем всё. Это чёртов Гравити Фолз, в конце концов! Здесь за обычных светлячков можно принять фей.        Мочалка мягко прошлась по бледной коже, с какими-то странными отметинами. Возможно, в реальности здесь рана, и стоит быть осторожным даже с фантомным телом. Диппер, переведя взгляд на своё запястье, со смешком вытащил припрятанный сестрой тюбик акриловой краски, с кисточкой. Всё добро надёжно закрывала стенка из ненавистных дядюшке гелей. Кисточка впитала немного краски, а потом мальчишка вывел на своём запястье: «я здесь». Но, надпись резко изменилась на одно простое, но странное слово без особого смысла, «принцесса».        Мальчишка озадаченно перевёл взгляд на своё запястье, снова перечитывая надпись. Начертания слова стали меняться на глазах, - если сначала это было вполне нормальное слово, не носящее в себе никакого смысла, то теперь, оно больше походило на набор странных, нечитаемых в трезвом состоянии символов. Искажённый квадрат теперь заменял «п», пара макаронин отдалённо напоминала «с», непонятная спираль, больше напоминающая смесь ромба с эллипсисом одновременно оказалась на месте «ц». Всё остальное, казалось, просто ни с чем на свете не сравнить.       От такой метаморфозы даже стало больно, - мальчик поморщился. Символам словно не позволяло что-то проявиться полностью, начертание меняло свой цвет с серебристого на золотистый, и казалось, что даже смысл написанного менялся вместе с этой борьбой цветов. «Ладно, хорошо, - выключив кран, постарался не размышлять об этом Пайнс, - может, это просто часть того великого испытания, как говорил голос».       Полотенце привычно висело на змеевике, около зеркала. Отыскав его взглядом, Диппер выбрался из-за прозрачной шторки, подошёл ближе, морщась от каждого сделанного шага. Боль пронзала всё, - от кончиков пальцев до головы, стрелой проносясь через позвоночник, и разливаясь во всех мышцах, расцветая цветами. Создавалось впечатление, что всё его тело теперь, - большой синяк внеземных масштабов, болящий из-за каждого, даже мимолётного прикосновения.        Хорошо, конечно, что ранений это тело не переняло, иначе всё было бы не так просто. - Несомненно, ты, конечно, очень привлекательно выглядишь, когда эротично водишь полотенцем по коже, но мне всё же кажется, что тебе пора поторопиться. – Демон заговорил совсем рядом, словно находился за его спиной. Диппер даже сжал край полотенца на этот момент, от неожиданности вздрагивая. – Моё измерение тебя просто сожрёт, малыш, если мы не закончим наше маленькое развлечение вовремя. Нет, выбор остаётся за тобой, ты можешь и дальше стоять здесь, размышляя о вечном, о смысле жизни, однако моё испытание само себя не пройдёт!       Пайнс всё-таки резко закрывается полотенцем, осознавая, что стоит абсолютно обнажённым перед демоном и действительно, не особо торопится. Сзади раздался смех, видимо, действие оказалось действительно запоздалым, что окончательно рассмешило голос. Пайнс покраснел ещё больше, отводя взгляд. - Ты, правда, поздновато спохватился! – Весело проговорил голос, вызывая в ответ ворчание со стороны мальчика. – Может, я с самого начала был здесь, наблюдая за тобой, хм? - Нет, ты недавно сюда зашёл, - решительно заявил Диппер, отрицательно покачав головой и всё-таки подняв взгляд на своё отражение, - дашь мне ещё немного времени?       Отражение кивает в ответ, как и предполагал мальчик, само по себе, исказившись в страшной гримасе. Чтобы не завопить, он собрал все свои остатки самообладания, и просто продолжил вытирать полотенцем тело. Демоны, создания такие, если что-то развеет их, развеселит, то это, определённо, им нравится. Раз понравилось, - всё, пиши пропало! Не слезет.        Прекрасным примером такого поведения является Билл. После того происшествия с носочной оперой, демон просто преследовал мальчика, заглядывая в его сны, тенью вылезая из-за какого-то дерева или не давая расслабиться на пикнике, в чьей-то компании. В основном, демон насылал кошмары или издевался, а когда ловил недовольный взгляд своей «обожаемой Сосенки», то заливисто смеялся в своей особой манере.        Пайнс всё не мог понять, из-за чего демон пытается достать непосредственно его.        Перед странногедоном, правда, демон как-то странно себя вёл. Как всегда, просочившись в сон мальчика, он присел под большое дерево, долго смотрел в небо. Наверно, Билл так и просидел бы, размышляя о чём-то своём, если бы не ладонь Пайнса. Наверно, это оказался первый раз, когда демон непонимающе смотрел на человека, сидящего около него. - Ты, просто, не моргал, вот и решил поинтересоваться, живой ты, или… - Пайнс отвёл взгляд. - Мне моргать не надо, Сосновое деревце. – Пробормотал демон, переводя взгляд на пальцы мальчика, что лежали на его ладони. - Да пошёл ты, - недовольно отозвался мальчик, отдёргиваясь, - весь момент испортил.        Диппер, под непонимающий взгляд, смеётся, но быстро замолкает, тоже переводя взгляд на небо. Оно здесь красивое, можно сказать, космическое, нет привычных облаков или звёзд. И демон здесь совершенно не при чём, - просто Пайнс прочитал несколько энциклопедий перед сном.        Неловкое молчание тогда быстро прошло, каждый был занят чем-то своим. Диппер всё рассматривал небо, не замечая, что демон, в свой черёд, рассматривает его.        Затем, они выпили по чашечке чая, поиграли в шахматы (Диппер всеми силами пытался отыгрываться ещё несколько раз, но всё равно проиграл), и снова лежали на земле, под деревом, смотря в небо. - Расскажи о чём-то, - попросил тогда мальчишка, не отрывая взгляда от созерцания звёзд и галактик.       И Сайфер, совершенно не размышляя о теме разговора, начал рассказывать о том, как качественно распотрошить человека. - Смотри, Сосна, сначала берёшь человека, и пока он ещё живой, делаешь надрез… - Билл! – Пайнс смеётся, едва сдержав рвотный позыв, и на автомате, дав щелчок демону, добавил. – Дурак.        Мальчишка, конечно, таким действием вызвал только странный взгляд демона, который сначала подавился собственным недовольством, но потом, из-за чего-то, притих. Рассказ тотчас сменился на маленькие, незначительные тайны вселенной, и под металлический голос Билла, Диппер и не заметил, как начал клевать носом. В конечном счёте, окончательно задремав.       И где-то на границе сна и реальности, он слышал недовольно-неразборчивые слова: - Сосна, как вообще можно спать во сне, скажи-ка? Невообразимо! Я что, так монотонно рассказываю?!       Мальчишка затыкает возражения, и попытки его растормошить очень просто, - притягивает демона к себе, обнимает. Голова не соображает, что он делает, с кем, тогда, казалось, было просто очень тепло.        Билл, правда, затыкается, смотрит на человека, как на окончательно спятившего. Пытается залезть в его мысли, но в ответ эхом отзывается тишина, и Билл теряется надолго и безоговорочно. Бескорыстно, без какого-либо контекста, - его просто обнимают, а пространство становится теплее и приятнее, ведь единственная мысль, которая пролетает в голове мальчика, о том, что пальцы Билла дико холодные. - Мне кажется, или ты огорчён чем-то? – Раздаётся смешок, совсем рядом, когда Диппер, наконец, собрался и вышел из ванной. – Твоё лицо носит неясный смысл. Объяснишь? - Нет… Нет. – Тотчас отозвался мальчик, постаравшись отбросить лёгкое наваждение. – Так, какие испытания ты подготовил? Что мне надо пройти, сделать, прикончить?.. - Какой хороший питомец, не любит бездельничать, посмотрите! – В голосе читались весёлые нотки, мальчик запоздало осознал, что это недобрый знак. – Хорошо, пёсик, тебе надо пройти три испытания. И первое, самое сложное испытание, это…        Диппер даже невольно напрягся, пока голос, растягивая гласные, пытался подобрать что-то весёлое. - … Спасти принцессу! Да! На всё это, ты имеешь около трёх часов, и ни мгновеньем больше! – Заключил демон, не сдерживая азартного смеха. – Вот, эти песочные часы твой ориентир. Они особенные!        Пространство изменилось, и теперь мальчик оказался в том месте, где изначально его выбросило. Измерение неохотно, лениво переливалось, - настроение, как видимо, было совершенно безрадостным. Об этом говорили ещё и оттенки, - ничего яркого, только тёмные цвета.       Кстати, про временной ориентир, о котором говорил голос. Пайнс резко отскочил назад, когда на месте, где он стоял, появились большие песочные часы. И отсчёт времени пошёл довольно своеобразно, - серебристый песок иногда взмывал вверх, проходя через тонкое горлышко часов, иногда, наоборот, падал вниз, словно вместо песка кто-то положил тяжёлые камни. Периодически в часах происходил целый песочный водоворот. Время двигалось не так, как должно было бы, и теперь становилось понятно, что время здесь, - лотерея. - Где мне найти её? – Диппер заметно нервничал, оттягивая ворот. – Как она вообще выглядит? - Никто не знает, - отвлечённо ответил демон, с едва сдерживаемым смехом, - твоё время, кстати, идёт.        Бросив ещё один, недоверчивый взгляд на песочные часы, мальчишка в первый момент даже побледнел, прежде чем броситься вперёд, на поиски аморфной «принцессы». Ведь когда он помедлил ещё немного, почти весь песок стал стремительно сыпаться вниз, превращая часы в моменты. Зато, когда Пайнс резко побежал, то песок так же стремительно взлетел вверх, отсчитав назад где-то около часа.        Зато демон заливисто смеялся, видя лихорадочное напряжение мальчика.        Измерение «любезно» пригласило мальчика пройтись по некоторым местам, и проявился этот «добрый» жест тем, что резко, перед самым его носом, появилась массивная дверь. Она нетерпеливо открылась, из-за чего одной шишкой Диппер не ограничился. Выбора не было, - пришлось войти в неё.        Истеричный смех демона, сзади, очень хорошо подгонял. «Принцесса… В каком месте мне её искать, если измерение без начала и конца, времени здесь нет, а много комнат вовсе закрыты?! И эти двери, пролетающие с места на место.» - Недовольно размышлял Пайнс, когда в очередной раз попытался открыть дверь и всё тщетно.        Подсознание вопило, что наоборот, это хорошо, что двери не открываются. Диппер был полностью с этим согласен, - ведь если в его собственной голове поселился кошмар в виде странного сочетания птицы и какого-то монстра, не подчиняющегося воле создателя, то что может встретиться здесь… В этом месте, которое никогда не имеет постоянства.

***

       Цвета лихорадочно меняются, меняется пространство. Мэйбл не понимает, как оказалась здесь, однако знает, - здесь небезопасно. Это шепчет само измерение, само пространство говорит ей держаться подальше. И девочка не спешит игнорировать этот шёпот, она не двигается, практически не дышит. Смотрит осторожно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и измерение это ценит. Оно медленно подталкивает Мэйбл дальше, показывает своего вечного, единственного хозяина.        В центре комнаты стоял молодой парень, с маской на лице, серебристого цвета. Волосы, одежда была ровно такого же оттенка. Красиво развивался плащ, придавая владыке этого места долю загадочности.       Юноша опирался на трость ладонями в серебристых перчатках. Чёрт! Эта вещь очень напоминала трость Билла. Измерение завибрировало, словно отвечая на немой вопрос девчонки, «да, эта та самая».        Внезапно, хозяин измерения присаживается на «трон», сделанный из осколков драгоценного камня. Лениво машет ладонью, и перед ним появляется нечто, похожее на смесь птицы и монстра. Мэйбл не знает, что это, но это нисколько ей не нравится. Оно страшное, некрасивое, опасное, беспощадное, состоящее из кошмара. И, резко, девочка осознаёт, что это такое, когда отдалённые слова повелителя добираются до неё.       Он чётко произносит имя её брата. Он зовёт его настоящим именем, объясняя что-то липкой, чёрной твари!        Мэйбл не может игнорировать такое, она пытается добраться до этого человека. Но, всё, что она может, только немо открыть рот, ведь измерение резко выбрасывает её обратно. Только его хозяин переводит взгляд от кошмара к песочным часам, в стекле которых, на мгновение, показалась чья-то тень.        Девочка раскрывает глаза, подскакивая на месте. Осматривается, - ничего не изменилось, всё та же палата, её брат лежит на койке, а аппараты отбивают ритм его сердца. Да, ничего нового, несмотря на то, что прошла целая неделя, после страшной аварии.       Больница Гравити Фолз оказалась не такой, как рассказывали о ней местные жители. Сначала Мэйбл надеялась встретить здесь фей, занимающихся целительством, но встретила только обыкновенных врачей. Вместо таблеток, она хотела видеть многообразие трав и настоев, которые в момент поднимают людей, что находятся при смерти. Но вместо этого, - обычные капельницы и таблетки. - Извините, господин Форд, но мы не можем больше разрешать навещать мальчика. – Безрадостно сообщила медсестра. – Диппер не поправится, по нашим показателям. Мы, конечно, сделаем всё возможное, но… Мне кажется, что жизненные показатели стали ниже, чем были до этого. Он сейчас очень нестабилен, мы переводим его в реанимацию. Организм словно отторгает всё, что мы даём или делаем. - Значит, мы больше не сможем его навещать, да? – Форд задерживает врача, чтобы обговорить все детали.        Он ещё не знает, что его племянница не спит, и слышит каждое слово, сказанное в коридоре, около палаты. Затем, всё происходит словно не с ней, - её выводят из палаты, выкатывают брата, забирают. Девочка окончательно мрачнеет, она бежит, срывается с места, лишь бы не видеть всего этого. Лишь бы верить, что всё это один, плохой сон. Но...        Ноги приводят её сюда сами. Практически не отводя взгляда, девочка встаёт на колени перед тем, что осталось от Билла. Она, кажется, не моргает, по щекам стекают слёзы. Она окончательно отчаялась. - Проснись, чёртов демон! – Восклицает Мэйбл, опираясь головой о треугольную статую. – Ты ведь жив! Ты ведь жив, правда? Наверное… Ты должен помочь мне!        И она была в этом совсем не уверенна.