В тюрьме своего разума.

       Тёплым потоком его вынесло в какое-то новое помещение. Белоснежное, ослепительно белое, в нём не было абсолютно ничего. Из-за яркого света, парню даже пришлось закрыть глаза, ведь казалось, что чем больше он осматривается, тем сильнее пространство выжигает глазные яблоки.       Спокойствие места, в которое он переместился, оказалось фантомным, непостоянным, ведь в какой-то миг, белоснежные тона сменились на привычный чёрный, а затем и вовсе начали меняться поочерёдно. Сначала чёрный наполнялся белым, затем белый превращался в чёрный, слияние цветов выдавало серый, а серый мог превратиться в совершенно любой, хаотичный оттенок. Он не варьировался в какой-то определённой цветовой гамме, мог внезапно превратиться в жёлтый, потом насмешливо смениться синим, преобразовался коричневым, но внезапно стал розовым. Непостоянство выражалось не только в мерцании разнообразных оттенков, даже таких, каких мальчишка за свою жизнь никогда не видел. Даже в книжке не встречал…         Пространство начало стремительно искажаться, вместо единственной комнаты без конца и края, теперь было огромное множество дверей. Причём, сделаны они были из разных материалов, некоторые из дерева, некоторые из железа, а некоторые даже из стекла. Причём, последние оказались даже не прозрачными. «Наверное, очень хорошо, что ничего из происходящего за дверями, не видно, - быстро пронеслась мысль в голове мальчика, когда он заметил несколько дверей, сделанных исключительно из стекла, грациозно пролетевших совсем рядом, - кто знает, что или кто скрывается за ними…» - Мне кажется, этот вопрос неправильный. – Мальчик осмотрелся, в надежде найти говорящего. – Твоё выражение лица так и вопит, что ты совершенно ничего не понимаешь. - Вы правы. – Осторожно произнёс человек, всё ещё не теряя веры в то, что отыщет незнакомца. – Вы здесь живёте? Знаете, что это за странное место? Из-за чего оно такое непостоянное? - Как много вопросов за первые мгновения знакомства, человек. – Раздражённо произнёс голос, заставив мальчика резко замолчать, напрягаясь. – О, не переживай, мне понравилось, что ты хочешь всё знать! Но очень раздражает, что ты даже не спросил моего имени, прежде чем спросить, или просто не поздоровался. Так, кажется, начинается человеческое знакомство в вашем мире? - Это не… Вернее… - Диппер невольно сжал край жилетки, отводя взгляд. – Привет. - Привет. - Немного промолчав, проговорил голос. – Можешь не представляться, Диппер Пайнс, это место итак рассказало мне, кто ты такой, стоило тебе только появиться здесь. Мне интересно, как ты, человечишка, смог выбраться из своей головы сюда? Ты ведь ничего из себя не представляешь, слабый мальчишка.         Измерение решило тоже вклиниться в разговор, всё внезапно начало переворачиваться, вальсировать, перемещаться. Темп менялся от быстрой молнии, пронзающей цель за мгновение, до жалкого, наземного моллюска. Причём, менялся он мгновенно, не задерживаясь и не заботясь о том, что незваный, но всё-таки гость, не привык к подобным выпадам биполярного измерения. Как говорится, раз пришёл, - выживай!         Голос на мгновение замолк, повисло напряжённое молчание. «Наверное, решает, что со мной делать…» - Невольно решил Пайнс, снова осматриваясь по сторонам. - Решаю, конечно, ты незваный гость, всё-таки. – Недовольно проговорили в ответ. – Знаешь, всё равно тебе не выйти отсюда. Можешь остаться здесь, в качестве домашнего животного. Мне кажется, эта перспектива более прекрасна, нежели остаться в своей голове, наедине со своими кошмарами, правда? - Домашнего животного? – Опешил юноша. – Кошмарами? Так вот, что за странная тень это была… - Да, твоё сознание породило его в самый последний момент твоей… Сознательной жизни. – Попытался подобрать слова голос, заставив мальчика вновь осмотреться.         Всё внезапно перестало вальсировать и вертеться, измерение вновь приобрело белые оттенки, словно отрешённо наблюдая за мальчиком. Но метаморфозы оно не прекращало, внезапно появилась кровать, стали появляться очертания комнаты, в которой он жил вместе с сестрой. Мэйбл… Как она там? Что произошло, что сейчас он, весь в запёкшейся крови, стоит посреди непонятного измерения?         От размышлений, парня оторвала холодная, трёхпалая ладонь, закрывшая его глаза. - Располагайся, питомец, отдыхай, - вкрадчиво проговорило создание, стоявшее за спиной Пайнса. – Завтра ты должен постараться, доказать мне, что способен остаться здесь, что достоин этого. Ты всё понял? - Д-да, п-понял, конечно… - Заикаясь, проговорил мальчишка в ответ.         Ладонь пропала с лица, растворилась, и теперь, мальчишка точно мог сказать, что находится в комнате один. Внезапный страх сменился интересом, - Диппер принялся осматривать каждый шкаф комнаты, в надежде найти что-то, что отличалось бы от настоящей. Нет, даже вещи сестры оставались так же, как Пайнс запомнил их, перед тем, как…         Точно. Мальчик принялся сновать из одного конца комнаты, в другой, хмурясь… Он что-то упустил.

***

       Девочка ненавидела поликлиники и больницы, не любила болеть или когда кто-то болел, - врачи всегда, даже при плановом осмотре делали больно. Говорили, что просто посмотрят красное горло, а сами, нечаянно, надавливали шпателем на корень языка, что хотелось выблевать весь свой завтрак. Брали кровь из пальца, говоря, что это просто комарик, а сами вонзали холодное лезвие, остриё которого было похоже на остриё канцелярской кнопки. Выписывали горькие, противные таблетки, после которых можно не выходить из «кабинета переговоров», или заговорщически шептались с родителями, чтобы склонить их мнение к себе.        Она не любила, когда врачи командовали, что можно делать, а что нельзя. И всё ещё помнит, как однажды они с братом подхватили что-то, со сложным названием. Тогда было совсем не до запоминания собственного диагноза, близнецов тошнило от любой еды, врачи ставили им какие-то системы, чтобы кормить, чтобы тело не ослабевало окончательно. Вместе с лихорадкой и сильным ознобом, в тела, по этой системе, стекали растворённые питательные вещества. Сама система проходила через носовые полости, вниз, вызывая дикий дискомфорт как мальчика, так и девицы.        Ещё, - в больнице всегда кто-то страдал, медленно погибал, а врачи иногда были бессильны. И, видя такое даже краем глаза, девочка тоже оказывалась в полном отчаянии.       Так что, когда врачи приходили в палаты таких больных, стены оказывались покрашены в розовый цвет и блёстки. Зато, смертельно больные начинали верить, что с верой Мэйбл, сказки способны стать реальностью.        Так что, девочка не изменяла своим методам и сейчас. Палата, в которой лежал её брат, была частично выкрашена в розовый. Конечно, здесь не обошлось без помощи кастета и пистолета дядей, попросивших не мешать девочке, когда те впервые заметили розовое ведёрко краски. И, конечно, Стэнли выделил несколько долларов на ремонт, очевидно, скрепя всем своим сердцем. - Диппер поправится, правда, дядя Форд? – С надеждой спрашивает девочка, поднимая глаза, полные слёз. - Конечно, поправится! – Восклицает старик, стараясь не обращать внимание на боль в сердце. – Ты, главное, верь в это. Твоя поддержка очень важна сейчас, вы ведь близнецы. Он перенимает все твои эмоции. - Форд дело говорит, - Стэнли, стоявший около брата, положил ладонь на его плечо, - Диппер сильный парень, он поправится. Просто, надо подождать, когда он проснётся, и всё станет намного легче. - Врачи говорили что-то про коматозное состояние, да? - Да… - Травмы очень серьёзные, - начал объяснять Форд, смотря на бессознательное тело мальчика, - из-за этого, тело не справилось, и мозг просто отключился. Он не подаёт признаков жизни, однако какая-никакая, но реакция имеется, а значит, что мозговой ствол всё ещё с нами. Это прекрасно, пока он живой, есть надежда. - То есть, Диппер просто очень сильно повредил мозг и нервные клетки? – Девочка перевела взгляд с брата на Форда, а потом на Стэна. Если второй пожал плечами, кажется, не совсем понимая слова брата-ботаника, то первый в ответ покивал. - В общих чертах, ты права. Мэйбл снова перевела взгляд на близнеца, невольно касаясь его ладони. Холодная, но под шершавыми пальцами ещё слышно биение сердца.

***

- Чёрт, абсолютно ничего не понимаю! – В который раз восклицал мальчишка, наконец, останавливаясь в центре комнаты. – Всё нелогично, не складывается. Ещё раз: вот, мы стоим на остановке, прощаемся со всеми и садимся. Мейбл замечает, что мне тяжело, пытается подбодрить, становится легче, и затем…        Боль резкой вспышкой вновь пронзила тело, сконцентрировавшись в голове, как только Пайнс попытался вспомнить произошедшее. Может, сейчас мальчишка просто спит, и стоит попробовать просто выбраться из этого измерения? Диппер попытался, отбросив все лишние мысли, однако ничего не смог изменить. Чтобы точно не отвлекаться, парень даже закрыл глаза, но когда вновь открыл, и заметил, что всё ещё ничего не изменилось, окончательно поник.        Не может ведь он настолько крепко спать, правда? Он, в конце концов, не погиб и не в коме, правда?       Диппер, присев на кровати, приложил палец к губам. Нет, то, что происходит с ним сейчас, смертью назвать нельзя, и предсмертными видениями, - тоже. Настолько крепкий сон? Нет, отпадает, раздобыть где-то такие наркотические снотворные, сестра не могла, да и не стала бы этого делать. Может, его здесь держат? Тоже не вариант, ведь он смог выйти из своего сознания, а значит… Остаётся, только кома.        Но, разве при коме можно выйти из сознания? Может, спросить хозяина этого измерения? - Что же произошло? – Шёпотом, спросил сам себя Пайнс, смотря на свои ладони, в запёкшейся крови.        Из-за чего-то, одна из ладоней была тёплой, словно её кто-то держал, и от этого на сердце тоже теплело.