В тюрьме своего разума.

      Стэн приложил последние силы, чтобы кое-как выбраться из крепких объятий племянницы. Мэйбл сейчас выглядела немного повеселее, глаза блестели не от горьких слёз, а радостных. Зажжённая искра надежды дала последние силы, и потерять такое, значило провалиться в депрессию, полностью лишившись всякого стремления действовать.       Он не представлял, как именно сможет вытащить брата из чёртовой лаборатории, когда тот, практически каждое мгновение что-то пытается сделать. Бывало, зайдёшь, чтобы покормить этого идиота, а его метает, как человека, что страдает последней степенью биполярного расстройства, - сначала что-то пытается создать, потом резко впадает в апатию, затем ищет билеты, чтобы навестить своего старого товарища, который может помочь. И после этого метания, старик переводит потерянный взгляд на брата, тихо шепчет, что всё потерянно и плачет. Стэн всегда закатывает глаза, ставит обед около рабочего компьютера и обнимает его. Форд всегда подрагивает в его объятиях, пытается не плакать, но эмоции, скрытые в сердце, переживания и боль, - всё это словно говорит «стоп, достаточно». И изобретатель заходится истерикой, долгой, пока брат не закрывает его рот своим, пока язык не проходится по нёбу, вызывая дрожь, всё-таки отвлекая близнеца.       Сейчас, такой номер не пройдёт, ведь каждое мгновение может стать роковым, последним, и медлить, отвлекаться нельзя.       Стэн осознавал, что племянница права, на все триста процентов. Против природы не попрёшь, несмотря на гениальность, все великие открытия не делаются за мгновения. Разработка аппарата, тестирования, пробы, доработки, - всё займёт от нескольких месяцев, до нескольких годов, а сейчас время идёт против. Даже портал, который построил его брат за такой короткий срок, идеальный пример. Форд старательно работал под чёткие диктовки демона снов, и потратил на портал не так много времени. Стэнли, наоборот, потратил около тридцати лет, чтобы вытащить брата из портала, заново его построив. С готовыми чертежами, с практически готовым аппаратом. И сейчас, близнецы словно поменялись местами. Форд всячески не желал просить помощи демона, и пытался решить проблемы самостоятельно, в то время как Стэн добровольно согласился вызвать или воскресить его, зная, что ничем хорошим эта авантюра не закончится.       Значит, надо попробовать зайти издалека, чтобы не тревожить паранойю близнеца. И, чтобы этого добиться, надо взять несколько баночек пива.       Пройдя мимо холодильника, бывший хозяин хижины тайн прихватил несколько баночек, которые брал на «чёрный день». Нервы постепенно сдавали, в особенности когда он пытался поспать. Форд лихорадочно прижимался или обнимал его, что-то бормотал о новых чертежах, о времени, которого итак осталось чертовски мало. Мэйбл кричала во сне, просила, чтобы всё прекратилось и плакала, просыпаясь от собственного крика. Это не давало спать, а если он всё-таки проваливался в сон, то вместо кошмаров ничего не видел. В конце недели, Стэн переехал из своей комнаты в любимое кресло, занимая свои мысли тем, что смотрел мелодрамы или какие-то бессмысленные передачи.       Со вздохом отбросив лишние мысли, он неторопливо ввёл пароль, привычным движением, а затем, прошёл в появившийся лифт. Двери его плавно закрылись, аппарат быстро оказался на необходимом этаже. Стэнли осторожно прошёл дальше, по направлению к лаборатории. Форда он нашёл там, изобретатель сидел, недовольно что-то зачёркивая на листке блокнота. Правда, когда он заметил брата, то сначала непонимающе поднял взгляд на часы, - до обеда было ещё несколько часов. Затем, перевёл непонимающий взгляд на несколько баночек пива. - Прости, но времени на развлечения нет, сам понимаешь. – Стэн не сдержал смешок, тон голоса недовольный, изобретатель со вздохом положил гаечный ключ на рабочий стол и подошёл ближе, провёл ладонями по плечам брата. – Я попытался перенастроить портал, сделав его копию в небольшом виде. Но, частицы нестабильны, вместо нормального переноса сознания в иное, мне при каждой попытке приходится вычищать попкорн из лаборатории. - Попкорн? Вместо переноса сознания, ты изобрёл доставщика еды из иных измерений? – Скептически приподнял бровь Стэнли, носом проводя по щеке близнеца. – Ты, определённо, перегрелся, братишка. Тебе стоит расслабиться. Может, придёт какая-то здравая мысль, или хорошая идея. Работаешь на износ, вот и мерещится всякое.       Форд приподнял бровь в ответ, мягко отстраняясь от брата. Он подвёл его ближе, красноречиво положив жёлтое зёрнышко пшеницы на стол, под какой-то странный агрегат. Включив его, всё-таки отошёл на несколько шагов назад, и правильно сделал. Зёрнышко, оно же новый подопытный, резко взрывается, под действием аппарата, расщепляется. Остатки его разлетаются по лаборатории, и Стэнли невольно морщится, невольно представив вместо семечек, человеческий мозг. - Можешь оставить. – Стэн вполне серьёзно рассматривал изобретение и последствия его использования, оценивающе скользя взглядом по забавным изгибам. – Может, когда общими силами мы отыщем способ попасть в то измерение, нам придётся отбиваться от демонов и зверюшек, обитающих там. Представь, встретить такого же, как Сайфер, с такими противными, длиннющими лапками… Кошмар!       Он предпочёл промолчать, что прототип стоило придержать непосредственно ради «противных лапок-верёвочек». Форд итак скептически отнёсся к таким словам, пилил его взглядом. Кажется, со своеобразной долей ревности, ведь затем, изобретатель придирчиво осматривал аппарат. - Ты, определённо, что-то недоговариваешь, - Форд, как всегда, оказывается довольно проницательным, и близнец только вздыхает, подойдя со спины и обнимая его, - ты можешь врать остальным, но мне так просто не солжёшь.       Стэн осторожно забрался ладонями под ткань одежды, кончиками пальцев поглаживая выпирающие рёбра брата. Он решил немного сменить направление, чтобы окончательно подавить всякое сопротивление. Кажется, начинало работать, ведь изобретатель прижался спиной поближе, прикрыв глаза. - Мэйбл беспокоится, ты это понимаешь. – Пальцы прошлись от рёбер вниз, оглаживая низ живота. – Она практически тебя не видит. Настолько отчаялась, что сегодня, пока заваривал кофе, пришла сама, в слезах и просила, чтобы я поговорил с тобой. Мы опора и поддержка, ты итак это понимаешь. Надо провести немного времени с ней, пока огонёк азарта не погас. Мэйбл теперь напоминает свою тень, не отличишь просто! - Она знает, что заперся я не просто так. – Форд, не сдержав лёгкого выдоха, поднял взгляд на брата, смотря из-за плеча. – И всё равно хочет, чтобы я отвлёкся? - Именно. Всем тяжело, но пока те люди, что кричат во сне от безысходности, вы.       Форд непонимающе перевёл взгляд на своё изобретение, на некоторое время завис. Значит, брат просто не выдержал его беспомощного крика, и слёз племянницы, раз решил остаться спать в гостиной? Тогда, действительно, стоило сделать небольшой перерыв, чтобы не потерять самого себя. Сознание человека, - вещь довольно забавная, может потеряться в собственной голове. Заметив небольшое продвижение, Стэн добавил: - Нам, конечно, тяжело, но племяннице вдвойне тяжелее. – Он провёл пальцами по щеке брата, неохотно выскальзывая из-под тёплой одежды. – Помнишь, когда мы впервые сильно поссорились? Я тогда впервые сбежал из дома.       Стэнфорд прекрасно помнил этот момент. Помнил, как искренне желал прикончить несколько женщин, когда искал брата.       Осенний, ничем непримечательный вечер. Стрелки часов лениво перевалили за восемь, за окном темно. Облака, мрачной стеной, закрывали робкое солнце, дождь ритмично барабанил по крышам, а ветер прятался в золотистых листьях. Срывал самые слабые, затягивал в последний танец, прежде чем жестоко бросить. Одним словом, - осень.       Форд прекрасно запомнил, насколько холодным оказался тот вечер. Запомнил, как заворачивался в одеяло, тёплые объятия брата и мягкое, ненавязчивое поглаживание по волосам. Постепенно клонило в сон, но переползать на свою кровать не было никакого желания. Стэнли, определённо, был не против его компании, - лежал с закрытыми глазами и размышлял о чём-то своём.       Правда, идиллия внезапно изменила свои позиции, атмосфера накалялась. Стоило поднять один вопрос, что волновал Форда всё это время. Да, построить корабль, было прекрасной идеей. Но, жить за счёт аморфных сокровищ, долго не выйдет.       Слово за слово, и вновь разгорелась ссора. В последнее время, они только этим и занимались. Правда, тогда всё закончилось не так, как обычно. Стэн покидает дом через окно, сбегает, не говоря ни слова. Форд, который теперь окончательно замёрз, первое время не решается отправиться следом, но вскоре так же выходит из дома, заперев двери.       Брата не видно нигде, ни через полчаса, ни через час, второй. Идея отправиться по общим знакомым приходит запоздало, и Форд теперь полностью сырой от моросящего дождя. - Ничего не хочешь сказать? – Знакомый голос раздался совсем рядом, Стэн перевёл расплывающийся взгляд на того, кто пришёл, потревожив его планы на вечер.       Форд, промокший, стоял около него, такой родной, злой и взволнованный одновременно. Блондинка, которая всячески пыталась склеить Стэна на ночь, недовольно обнимала его, смотря на пришедшего не менее раздражённым взглядом. - О, мне непросто есть, что сказать тебе, - едва сдерживался юноша, чтобы не сказать всё здесь и сейчас, - мне есть, за что тебе даже врезать. Несколько раз, скорее всего, достаточно, чтобы заставить тебя извиниться.       Стэнли не выдерживает, эмоции закипают, вырываются, из-за этого он резко хватает близнеца за запястье. Ведёт за собой, несмотря на шаткий шаг, выпитый алкоголь давал о себе знать даже в походке. Срывает последние тормоза, теперь юноша не осознаёт, с какой силой сжимаются пальцы, что кричит его брат, о чём перешёптываются люди. Сейчас, в голове только один голос, и это голос сердца, разрывающегося от эмоций, сокрытый на несколько лет в чёртовом ящике. Это тихий голос ребёнка, слёзно просящего, чтобы его искренне любили.       Как близнецы добрались до ванной комнаты, никто не помнит, - абсолютно было плевать. Стэн запомнил только, насколько горячо тело брата, когда практически сорвал чёртовы тряпки. Форд, каким жадным может быть человек, когда последние тормоза всё-таки ломаются. Брат прижимал его к кафельной стене, скользя языком по шее, плечам, оставляя лёгкие дорожки слюны. И тело отзывчиво принимало ласки, дрожью выдавая свои желания.       Никто не произнёс ни слова, даже когда головка члена прошла в горячее тело. Стэн целовал брата, стараясь отвлечь от всего неприятного, что могло быть, а когда произошло лёгкое касание к простате, парень и вовсе легко простонал, тем самым давая разрешение на осторожный, первый толчок.       Первый, второй, третий, движения становились быстрее и резче, ладонь закрывала рот, чтобы никто больше не слышал жалобных стонов. Форд нетерпеливо ёрзал, просил двигаться быстрее, и никак не желал вести себя тише, бесстыдно прижимаясь всем телом. Собственно, Стэн не был против, если бы не «товарищи», в соседней комнате. Такого плана перемирие надолго отпечаталось в голове, и несколько раз повторялось. Только теперь, пока родителей не было дома, в родной кровати и с горячими признаниями в любви.       Но всё пошло под откос, даже несмотря на искренность.       Форд виновато покосился на близнеца. После расставания и долгого скитания, он понял, что никакие тайны вселенной не заменят семью, любимых и дорогих людей. Конечно, потраченного не вернёшь, сколько не старайся, так что он наслаждался моментами, проведёнными вместе с братом. Стэнли, несмотря на официальное разрешение переехать окончательно, всё ещё избегал его, не оставаясь надолго наедине. Приносил поесть, позволил спать в одной кровати, иногда поглаживал или целовал, но этим всё и ограничивалось. Теперь, когда всё встало на места, очень хотелось вновь стать единым целым. - Наверное, мне действительно стоит развеяться. – Немного промолчав, наконец произнёс изобретатель, мягко касаясь близнеца в ответ, однако всё-таки неохотно отстраняясь. – Возможно, твоя правда. Как говорится, аппетит приходит во время еды.       Стэнли едва не попался, в конечном итоге едва сдержал порыв, наконец, выгнать брата из его лаборатории. Поставив баночки пива на стол, он невольно осмотрелся, вытащив из хозяйственного шкафчика веник. Недобро посмотрев на Форда, он принялся подметать пол, всё ещё периодически морщась. - Никогда не видел меня, подметающего пол? – Бровь невольно поползла вверх. – Это всё из-за твоего эксперимента. Тошнота подкатывает, необходимо прибраться в срочном порядке! Ассоциации сыграли не по правилам, теперь, вместо останков зёрен, мне видятся мозги.       Изобретатель рассмеялся, открывая пиво, присаживаясь в кресло. Он наблюдал за движениями брата, как он забавно морщится, подметая остатки зёрнышек. Форд проделывал свой опыт несколько десятков раз, каждый что-то меняя, так что «павших» подопытных, действительно было много. Так что, морально отдыхая, наблюдая странно-домашнего Стэна, Форд сделал несколько глотков напитка. - Стэнли, прости меня, ладно? – Наконец, не выдержав молчания, первым подал голос изобретатель. – Спасибо, что ты практически положил свою жизнь, чтобы вытащить меня из чёртова портала. Мне очень стыдно, что тогда всё так вышло, что… - Иначе было никак, ты ведь знаешь, что ты моя семья, и я тебя люблю. – Стэн на мгновение останавливается, его пальцы, сжимающие веник, подрагивают. – Да, может, не сложилось, но мне главное, что ты живой, в безопасности. - Я тоже люблю тебя, брат, - перебивает его изобретатель, - ты даже не представляешь, насколько.       Стэнфорд, наконец, поднимается с кресла, неохотно и лениво. Выпитое даёт о себе знать, - его немного пошатывает на первых шагах, сказываются бессонные ночи. Он притягивает к себе брата, касается его носа своим, после чего целует. Мягко и ненавязчиво, прежде чем отстраниться и отправится на серьёзный разговор к племяннице. Стэн остаётся стоять в центре комнаты, улыбаясь глупо, но счастливо.

***

      Незнакомец схватил мальчика за запястье, повёл за собой, в тёмный коридор. Сначала, с каждым пройденным шагом становилось всё темнее и темнее, особняк, определённо, не желал расставаться со своими секретами. Демон сначала замедлил шаг, когда темнота стала настолько непроглядной, что разглядеть своего собеседника. Однако, стоило ноге Пайнса оказаться на половице, как коридор резко обрёл цвет. Вместо тёмного и бесконечного, теперь было величественное и красивое. Светло-жёлтые стены возвышались, показывая красивые, но странные пейзажи, висевшие в тяжёлых рамках. Картин было много, на разнообразные темы. - Что ты такое, парнишка? – Шёпотом, осматривая появившиеся краски, спросил себя демон. – Ты ведь не можешь быть хозяином особняка, чтобы он настолько радовался. Ты не обладаешь никакими магическими свойствами, в тебе нет абсолютно ничего. Обыкновенный, серый человек, опасающийся за свою жизнь, пытающийся выжить.       В конце извилистого коридора, была широкая, винтовая лестница. Пайнс на мгновение замер, восхищаясь красотой этого места, - как и остальные комнаты особняка, она была изящна. Сделав пробный шажок, мальчишка мысленно вздыхал, - да, эта лестница выдержит его, не распадётся на атомы, не превратится в очередной кошмар, готовый сожрать. Может, этот особняк приветствовал человека, как хозяина, но что-то подсказывало, что доброта ненадолго. Что стоило поторопиться, воспользоваться моментом и вырваться из плена крепко закрытых дверей.       В принципе, задница никогда мальчика не подводила. Таинственным образом направляла хорошие мысли прямиком в мозги. Многие идеи, подброшенные в критический момент, помогали выживать.       Отбросив нашёптывания мозга, что лестница внезапно превратится во что-то страшное и сожрёт его, мальчик сделал пробный шажок. Кажется, с виска даже стекла капелька пота, настолько юноша переволновался. Демон пошёл по этой лестнице след в след, за мальчишкой, не отставая ни на шаг. По крайней мере, в отличии от него, юноша прекрасно знал, что эта лестница, в действительности, была способна открыть пасть… «Хорошо, что теперь не надо бегать от теней и кошмаров, обитающих в тени чёртовых комнат. С приходом этого наивного идиота, всё стало намного проще, теперь выбраться отсюда станет проще простого, - блондин посмотрел по сторонам, а после перевёл взгляд на мальчика, - осталось сделать пленником этого места его».       Лестница вывела искателей приключений на второй этаж. Перед взором вновь предстал длинный, извилистый коридор, огромное количество комнат. Демон подошёл к двери, а затем поспешил открыть её: - Трепещи, старовер! Это и есть та самая комната, пирамида, в которой покоится не электрический чайник! Местные призраки говорят, что он появился здесь внезапно, без какой-либо предыстории, и он старше всех вместе взятых! Ты представляешь, наивный, какой древний артефакт мы собираемся позаимствовать? – Блондин торжественно произнёс каждое слово, выпрямившись. – Посмотри, в гробнице никогда никого не было, мы первые люди, которые проверят, правда или вымысел, проклятие старого чайника! - Поверь, здесь никогда не было ни одного приведения. – Внимательно осмотревшись, проговорил мальчик, а потом засмеялся, правда, как-то тоскливо. – Конечно, помимо моей персоны. - Ты, разве, приведение? – Блондин, с наигранной опаской, потыкал мальчика в плечо пальцем. - Примерно. – Пайнс покосился на новоиспечённого знакомого. – Но что нам, староверам, правда?       Блондин, в который раз не смог сдержать смешок, - этот чёртов мальчишка заинтересовывал его снова и снова. Пройдясь жадным, пристальным взглядом по его выражению лица, глазам, щекам, беззащитной, тонкой шее, юноша невольно провёл языком по нижней губе, сглатывая. С каждым мгновением, появившееся с первого взгляда желание обладать такой интересной вещью, возрастало. Очень хотелось присвоить парня себе, посадить на цепь, обвив красивым ошейником шею, заранее покрыв её отметинами. Ошейник, конечно, должен быть с золотом, иначе казалось это как-то неправильным.       Больше хотелось видеть, как человек плачет, захлёбываясь собственной кровью и истерикой. Как зовёт блондина, просит смиловаться, распаляя желание обладать. Всё красиво, чертовски соблазнительно, правда демона напрягало одно маленькое «но». Такое незаметное, одновременно страшное и вполне весомое.       Чёртово желание обладать, подчинить или сделать полностью зависимым от себя, появились внезапно, ещё когда демон просто почувствовал энергию этого человека. Мальчишка ещё даже не перешёл порог комнаты, нонсенс! Тогда, блондин наблюдал за парнем издалека, из окна гостиной второго этажа. И сдерживать свои порывы было тяжело даже тогда. - Извини, может, мы всё-таки выберем тебе временное имя? – Парень продолжал откапывать чайник, ненадолго подняв взгляд на блондина, отрываясь от своего занятия. Демон неохотно отрывает взгляд от нежной кожи шеи, переводит на мальчика. – Я, правда, теряюсь и не понимаю, как именно к тебе обращаться, если что-то понадобится. Не называть ведь тебя нахальной, блондинистой мордой, правда ведь? - Хорошо-хорошо, ты можешь звать меня, как тебе нравится. Знаешь, в человеческих ярлыках, которые вы вешайте на себя ежедневно, мне тяжело разобраться. – Юноша озадаченно приложил палец к щеке.       Пайнс в ответ промолчал, одновременно вытаскивая легендарный, старинный чайник из плена прочего хлама. Затем, всё-таки ответил, предварительно вздыхая: - Напоминаешь мне одного знакомого, своими повадками и выражением. – Мальчика принялся рассматривать чайник, не решившись поднять взгляд на собеседника. – Билл. - Конечно, странное имечко, однако если я так блистательно его напоминаю, то наверно, всё-таки что-то здесь неспроста. Кажется, мне довелось подхватить пары твоей паранойи. – Новоиспечённый Билл забрал чайник, пожимая плечами. – Итак, мелкий, пойдём, разведём костёр на территории особняка. Надеюсь, твой личный демон-сталкер где-то далеко. Иначе несправедливо выходит, не считаешь? Почистить – почистил, а вот опробовать?       Демон вышел из комнаты, стараясь выбросить рассеянное выражение лица паренька из головы. Сердце зашлось в быстром темпе, всё-таки покрыть это лицо кровью было очень заманчиво. Оказавшись около лестницы, не разобравшись в собственных мыслях, блондин понял, что только что хорошенько подставился.       Лестница оказалась не в восторге от незваного гостя, и вместо обычной древесины, блондин едва не оказался в хватке резко открывшейся челюсти. Правда, вторая появившаяся челюсть всё-таки схватила его, отгрызая ткань брюк. Из-за этого, юноша повалился вперёд, падая вниз, на первый этаж. Там, его поджидала очередная челюсть, схватившая демона за бок.       Как только острые клыки вонзились в плоть, блондина словно парализовало. Весь коридор, в котором он оказался после падения, заволокло пеленой синего пламени. Билл потерянно посмотрел на свои пальцы, - огонь обхватил даже это. Но, он оказался приятным, родным, с пламенем пришла странная лёгкость. Хорошо, что Пайнс всё ещё копошился в комнате, на втором этаже. Мальчик не видел этой метаморфозы, иначе заработал себе большой страх лестниц, абсолютно в любой вариации и положении. Гарантированно.       Пламя не спешит скрыться, охватывая теперь второй этаж. Лестница истошно вопит, дёргается и трясётся, и мальчик, который это видит, стоя около её конца, мягко говоря, охреневает от происходящего. Собственно, блондин тоже, смотря теперь на него.       Стоило попасться на глаза новоиспечённого товарища, как мальчик робко кивает, мол, не беспокойся, всё хорошо. После этого жеста, пламя постепенно спадало, исчезая в тишине. Лестница, наконец, больше не вопила, приняв нормальный вид. Пайнс, несмотря на то, что старался не показывать эмоции, невольно поморщился, - подсознательный страх он, всё-таки, себе заработал. Но, к чертям, это сейчас не так важно!       Это чёртово пламя, такое знакомое, - где прячется источник? Таким обладало только одно создание, и мальчишка был очень хорошо с ним знаком. Новоиспечённый знакомый потерянно сидел на полу, всё ещё удивлённо смотря вперёд себя. Значит, он определённо не знает, что произошло, и можно даже не спрашивать. - Эй, Билл, - позвал того мальчик, под внезапным порывом, - давай кое-что пообещаем? Что никогда, не при каких обстоятельствах, не навредим друг другу. Ты не навредишь мне, моей семье, как и наоборот.       Блондин переводит взгляд на ладонь, что протянул ему парень. Но, не ожидая от себя такого порыва, он порывисто жмёт её, не отрываясь, смотр в глаза Диппера: - Договорились.