Это не болезнь

– Ну, куда пойдём? – совсем непринуждённо спрашивает Джей. А Сону встаёт в ступор. В его оставшемся разуме инициировать этот поход должен был именно Чонсон. Что-то из разряда, кто пригласил, тот и ведёт. Но, видимо, так думал только он. – Я думал, ты знаешь, куда идти, – отрываясь от такого спокойного, но неловкого, взгляда глаз напротив, отвечает Сону. Наступает тишина. Оба пытаются вспомнить хоть какое-то подходящее для обычной прогулки место, но всё вылетает из головы или кажется не тем. Обычные их прогулочные места чувствуются слишком скучными, некрасивыми. А, собственно, кого каждый из корейцев пытается удивить? Джей задаётся этим вопросом первым, пока Сону придумывал план действий. – Предлагаю просто довериться своим ногам, – прерывает всеобщее молчание Чонсон, а Сону смотрит на него непонимающе. – Просто ступай по дороге. Пак первым последовал собственным указаниям, а Ким сначала постоял, пораскинул мозгами и от нечего делать поплёлся за Джеем. Всё же, это ведь он вчера вёл себя по-детски после того, как Джей проводил его до дома, а потом ещё и до самого подъезда. Шагали парни не в ногу, конечно, но на одинаковой скорости, Сону даже не пришлось бежать, как обычно это было на прогулках с его бывшими друзьями, которые всегда были выше его. – У тебя есть домашние животные? – не выдержав давления, что оказывала тишина между ребятами, Ким отважился спросить. – Нет, да и не хочу, – Джей повернул голову к пареньку, параллельно шагая. – А у тебя? – Нет, – со вздохом отвечает младший. – Но очень хотелось бы. – Я так понимаю, родители не разрешают? – догадался Джей. – Да. – Понял. Вновь эта давящая на мозги тишина, Сону уже даже забыл, какими терминами можно назвать тишину помимо "молчания". Поэтому мелкий наконец находит слова, чтобы парни не выглядели глупо. – Я только вчера вечером, как раз после того, как ты довёл меня до самого подъезда, опять завёл с мамой разговор о питомце. – И что же она ответила? – искренне, а не только ради поддержания беседы, интересуется Джей. – Коронная фраза: мы с отцом подумаем. – Мы с отцом подумаем... Парни сказали одно и то же предложение, одновременно, слово в слово, а после так же одновременно повернули голову в сторону друг друга. Сону не выдержав, засмеялся первым. Джей спустя мгновение последовал за ним. – Мы потерянные братья-близнецы! – в шутку воскликнул Ким и провёл руками дугу над своей головой, болтая пальчиками. – Ага, – продолжая посмеиваться, соглашается Джей. – Нет-нет! Мы соулмейты, – повторив действия Сону, шутит Чонсон. Ребята наконец успокаиваются и направляются дальше, поскольку до этого стояли на месте. Теперь разговор решил начать Пак. – Как думаешь, скольки процентам равна вероятность, что тебе всё таки разрешат завести питомца? Какого именно ты, кстати, хочешь? – Я хотел бы собаку, но также хотел бы и кошечку. А вообще, желательно лиса. – Лиса? – удивился Чонсон. – Ага, но его гораздо сложнее содержать в квартире, даже если она довольно большая. Да и всё же, это дикие животные, – Сону понимает абсурдность своих желаний, но ведь мечтать не запретишь? – Но они же такие красивые. – Ты сам выглядишь, как лисёнок. Особенно твои глаза, – отзывается старший. Сону затыкается и обдумывает сказанное, что можно было бы и не делать, просто проигнорировать. Но нет же, такое внимание слишком льстит его личности, и ему просто необходимо находить какой-либо подтекст в каждой произнесённой фразе. "Это сейчас было сказано с какой целью? – погружается в размышления парень. – Просто необдуманные мысли или осознанное высказывание? Надо докопаться". – Это был комплимент? – не страшась и спрашивая напрямую, Сону поворачивает голову в сторону идущего Пака. – А ты хочешь, чтобы это был он? – с усмешкой, такой хитрой, издевающейся и самодовольной, отвечает вопросом на вопрос брюнет. – А ты хотел бы, чтобы я этого хотел? – А ты хотел бы, чтобы я хотел, чтобы ты этого хотел? – как скороговорку произнёс парень. – Что? – у Кима начинается загрузка Браузера в голове, наверно, даже в его глазах крутились кружочки загрузки. Он слегка не понял, что только что сказал его знакомый. – Один – ноль в мою пользу, – указывая пальцем на проигравшего в этой словесной битве школьника. – Да иди ты! – окончательно сдаётся лисёнок. – Так мы с тобой вместе идём, – продолжает насмехаться над младшим Джей. – Ой, я молчать буду, – отмахивается Сону. Он уже взял кейс из-под наушников из своего кармана и достал его на волю, но Чонсон прерывает его последующие действия своим выкриком. – Эй! Если ты сейчас наденешь хоть один из них, – показывая длинным и тонким указательным пальцем на кейс, говорит Пак. – Это уже не будет считаться прогулкой. Будет выглядеть, будто я снова тебя просто сопровождаю. – Ладно-ладно, – Ким убирает девайс обратно в карман. – О чём тогда поговорим? – Какой породы хочешь животное? – Ну, если собаку, то американского питбуля. – Стоп. Что? – А что в этом такого? – Сону удивился, что Джей удивился. – Ну, просто... Я бы никогда не подумал. Ты ведь на первый взгляд такой, не знаю, заденет тебя это или нет, милый. Посмотрев на тебя, можно сказать, что тебе подходит только бишон фризе или мальбонка какая-нибудь. – Да, и что? Сону ненавидит стереотипы, никакие, о чём бы они не были. Зачем люди вешают друг на друга ярлыки? Это так ужасно. Или вельш-корги-кардиган. Они очень умные, занимают аж первое место по сообразительности собак! – Я хочу именно чёрного, без пятнышек. Буду его дрессировать и тренировать, чтобы он стал мускулистым, грозным. Я назову его Цербер, думаю, ему пойдёт. – Вау, я... в шоке. Древнегреческая очень интересная. У тебя хороший вкус, – все же улыбнувшись, Чонсон подмигивает младшему, на что тот лишь смущённо отворачивается. – А почему собаку? – Да я как-то недавно посмотрел две части фильма "Собачья жизнь", Бейли там такой классный, что захотелось. Собаки очень любят семью, детей, играть. – Ты сейчас серьёзно? – удивился Джей. – Ты собрался заводить пса, потому что посмотрел фильм? – Ну, да. Знаю, звучит глупо, но в этом весь я. – Понятно, это хорошо, когда ты находишь свою личность и живёшь с ней в согласии. А если кошка, то какой породы? – Тут как бы, надо много думать и долго выбирать. Есть вариант корниш-рекс. У них такая классная кудрявая шёрстка и, если верить людям, очень шелковистая. Или же рэгдол, или рагамаффин. Они почти ничем не отличаются от собак, если смотреть по характеру. – Тогда второй вопрос. Не хочешь ли ты стать моделью? Сону почти поперхнулся воздухом, когда услышал подобное. – Во-первых, это предложение? Во-вторых, я? В модели? Слушай, ты меня что-то слишком переоцениваешь. То айдолы, то модели. Я просто школьник, со своими проблемами или радостями в жизни. И я не собираюсь жертвовать своим здоровьем ради чужого восхищения. Я и так очень долго зависел от общественного мнения. И до сих пор... – Сону вдруг резко обрывается, понимая, что снова и опять чересчур много говорит о себе, своих мыслях, и опять чужому человеку. Почему незнакомцу легче доверить своё беспокойство на какие-то темы, чем родной, близкой семье? Как же так получается? Может, это всё случается оттого, что мы уверены в единичной случайности нашей встречи. Нам кажется, что этот человек появился в нашей жизни случайно и уйдёт через пару дней. Поэтому мы выгружаем накопившиеся проблемы на бедного незнакомца, который потом или впитает их в себя и сойдёт с ума, или напрочь забудет, или расскажет всем знакомым. Зато нам стало легче на душе, хоть чуть-чуть, но стало. – Désolé, je n'y avais pas pensé, – вдруг выговаривает Джей. – Что это? – удивлённо вопрошает Сону. – Извини, не подумал. – А за что мне тебя прощать? Ты же просто высказал свои предположения. Всё нормально, – Ким уже и сам не рад, что стал таким агрессивным, да он, в принципе, не был этому рад изначально. – Мне кажется, ты ненавидишь людей, потому что... не знаю, боишься их? – высказывает Джей. – И я не намекаю, что ты трус или ещё что-либо для тебя оскорбительное. Ты можешь бояться по двум причинам: тебя предали, может, бросили, или над тобой издевались. – Да ты чёртов Шерлок, Чонсон! – язвит Сону. Естественно, ему неприятна эта ситуация. И он понимает, что сам виноват в своём неумении держать язык за зубами. Сам ведь жаждал внимания, трепетного отношения к себе, так вот, получай! Только сначала разберись в догадках этого человека, что пытается разобраться в тебе. – Забей, это всего лишь эмоции. Это бессмысленный максимализм, – отмахивается, улыбаясь, Ким. – Ты волосы покрасил для съёмок или сам захотел? – Переводишь тему? – спрашивает Джей. – Я отвечу, но при условии, что в скором времени ты мне всё расскажешь. – А кто сказал, что я должен что-либо тебе рассказывать? – скрещивая руки на груди, протестует младший. – Потому что тебе самому будет от этого легче. Разговоры помогают, знаешь ли. – Это ты от отца такой чуши набрался? – Всё. Стоп язвление, – пронося указательный палец над своей головой, приказывает Чонсон. – Я отвечаю на вопрос, поддаваясь твоему желание улизнуть от темы, так что, скажи мне спасибо, что я не выношу тебе мозги с расспросами. "Спасибо..." – мысленно всё же благодарит его Сону. – Я сам так захотел. А в агентстве мне сказали лишь, что вышло чудесно, даже не предъявляли претензий, что придётся менять концепт. – Ясно. – А ты хочешь изменить что-то в своей внешности? – Да. Считаю прикольным покраситься в розовый! – складывая руки в замочек перед грудью, как будто в молитве, Сону представляет, какой скандал устроит ему отец, увидев то художество на голове своего сына. – И ещё около четырёх проколов сделать, в разных местах ушей. – Вау, зачем же так мучить свои ушки? – бейби-тоном произносит последние два слова Джей и вытягивает руку к уху младшего. Сону, отталкивая его, в душе умиляется, но на вид его выворачивает в воображаемом рвотном позыве. – Ты чего с такой интонацией говоришь? – Прикалываюсь над тобой, – усмехаясь, отвечает Пак. – А, ну спасибо. – Обращайся. На этой секунде парни смотрят друг на друга. Сону вглядывается в непроницаемость чонсоновских глазниц. "Что же творится в голове этого парня? – думает Ким. – А что творится у меня?" В конечном итоге, не выдержав и проиграв битву, только уже взглядов, школьник отворачивается с нервным смешком. – Никто из моих знакомых не может выдержать моего взгляда, – то ли хвастается, то ли просто повествует Джей. – Неужели я такой злой на вид, а? Сону-я? – Ээммм, не знаю, но чувство угрозы ты внушаешь, согласен. – Правда? Я же настоящая булочка-моти, чего вы так боитесь? – Я не боюсь, – вдруг со всей смелостью в голосе заявляет Сону. – Да что ты? Хочешь проверить? "Боже, ты уже надоел ухмыляться, самодовольная бестолочь!" – проносится мысль в голове мелкого. – Не особо, – говорит Ким. – Ладно. – Как думаешь, чем ты лучше других? Сону сам не понимает, в чём цель этого вопроса, и почему он вдруг появился в его голове. Может, находясь среди огромного количества людей, что пытаются друг другу понравиться, он не заметил ничего привлекательного и выделяющего их из толпы. Так что же эти глупцы думают о себе? Что, по их мнению, является их отличием, которое они так стремятся обрести? Джея Сону, конечно, не считал глупцом, по крайней мере, не самым последним, но вопрос-то остаётся. – Я не строю из себя "мисс Депрессию", – на последней паре слов, Джей сделал губы трубочкой, а голос как у какой-нибудь поп-дивы с накаченными ботоксом губами. – Хахаха! – Сону просто не был в состоянии сдержать смех от такой пародии. – Да ты прямо Doja Cat, – на такие слова рассмеялся и Пак. – А ты? Что думаешь о себе? – Ээмм. Я ничем не отличаюсь. – И почему же ты так думаешь? – А тебе не кажется, что ты берёшь на себя ответственность своего отца? – вопрошает Ким, сощурив свои милые глазки. – Заметь, мой психолог – Джеймс Пак, а не Джей. – Ну я же просто спросил! – всплёскивает руками в воздухе Чонсон. – Как говорит один из моих учителей: "Просто — прыгают с моста, чтобы брызги полетели". – Жестоко. – Да не, это нормально. На продолжающий свою жизнедеятельность город опускается ночная темнота, поглощая каждый уголок всякого попавшегося здания. Уличные фонари зажигают ещё до полной тьмы, а свет фар проезжающих машин или жилых квартир добавляли яркости столице. Люди сновали, как обычно. Ким очень жалел, что в их, таком классном, модном, современном, Сеуле почти невозможно встретить ни одно животное. С другой стороны, это ведь хорошо. Это значит, что у зверушек есть свой дом, там они спокойно наслаждаются своей размеренной жизнью, не думая, где бы найти коробку, чтобы спрятаться от холода, или на мусорку какого ресторана или кафе им сегодня пойти. Но постоянно глядеть на эти безжизненные здания также невозможно, порой они нагоняют тоску одним лишь своим видом. Парни гуляли, обсуждали свою школьную жизнь, которая мало чем была насыщена. Никто из ребят не хотел заканчивать эту приятную беседу, и прогулку в общем, но отец Сону очень строгих правил. А значит в скором времени после захода солнца сын должен явиться домой. Вернувшись в место встречи, теперь уже, друзья стали прощаться. – Malheureusement, был рад провести с тобой этот вечер, – Джей протягивает Киму ладонь для рукопожатия. – Надеюсь, à la prochaine. – Боже, что так официально-то? – смеётся младший, пытаясь не обращать внимания на столь прекрасный французский говор. – Как будто со свидания, а не с прогулки прощаемся. Пока. Уверен, если ты не занят, то на выходных встретимся. – Non, pas encore de projets. Тогда оставишь свой номер? – Аа... ээмм... Да? – этот выпендрёжник, очень талантливый, к слову, сбивает бедного парнишку с толку. Залипать на акцент можно, работает и проверено лично Кимом Сону. Друзья записали друг друга в свои телефонные книжки. Теперь в телефоне Сону стал существовать контакт под именем "le modèle" с крутым смайликом в чёрных очках. Переводится – модель, Ким даже специально спросил у Чонсона, как будет это слово на французском. В телефоне Пака же появился контакт "донсэн" и со скобочкой. Киму не очень понравилась такая картина, но он всё же согласился на эту подпись. Вообще, старший хотел подписать его как "Лис" с эмодзи кого? Правильно, лиса. И Сону был бы не против, но потом в голове Джея что-то щёлкнуло, и он переименовал контакт. – Вот теперь окончательно, пока, – сказал Сону. – J'attends déjà avec impatience notre prochaine rencontre – ответил Джей, и Сону ничего не поняв и помахав ладошкой на прощание, отправился на остановку, потому что нагулялся он вдоволь и пешком идти до дома желания не было. Когда младший Ким зашёл наконец в квартиру, то услышал привычные звуки вечера: смотрящий какую-то документальную программу отец сидит в гостиной на диване, мама на кухне готовит что-то на завтрашние обед и ужин. Для Сону это дом, это уют, семья. Каждый раз, говоря, что не испытывает к своим родителям должных тёплых чувств, парень думает, что обманывает себя. Без родителей он бы умер от утечки газа, утопился бы в воде, в которой мыл посуду или его бы просто убила замороженная курица. "Все мы без родителей дети, хоть и пытаемся строить из себя взрослых, самодостаточных и крутых. Зачем?" – философские диалоги Сону с самим собой не закончатся, наверно, никогда. Сперва школьник зашёл в свою комнату для того, чтобы оставить там портфель и переодеться в домашнюю одежду. После он направился к кухне, собираясь получить свою порцию. Может быть, сегодня он будет есть на кухне, рядом с родителями, ведь у него такое хорошее настроение после этой прогулки. У Сону же теперь появился новый абонент, которому он является другом! Да и его записали так мило... Ким младший проходит дверной проём кухни и молча шагает к холодильнику. – Привет, мам, – подойдя к бытовому прибору, здоровается Сону. – Привет. Как твои дела? Что в школе было? Ты сейчас гулял? – тут же заваливает своей заботой мама. – Боже, мы с тобой так мало видимся, хоть и живём в одной квартире. "Типичная мама" – думает Сону. – Дела хорошо, я бы даже сказал отлично. В школе всё как обычно, высший был за тест по английскому. И да, я гулял. – Английский – это замечательно. Один гулял? И тут Сону задумался. Стоит ли говорить матери о его новом друге? Не воспримет ли она Чонсона, как парня... в романтичном плане. Нет, такого ему не надобно, а то ещё отцу расскажет, тогда вообще следующая встреча новых друзей будет только после смерти Джея. А вдруг она и не подумает об этом? Что если мама поверит в их простую дружбу, а ведь, на самом деле, ничего большего и нет? Или родительница придумает себе что-то, но отцу не расскажет? В любом случае, лучше не рисковать. Жизнь Сону ещё не настолько ужасна и не настолько потеряла все свои радости, чтобы кидаться с крыши, наслав на себя гнев отеческий. – Сону, сынок. Ты чего? – школьника вырвали из раздумий. – А? Что? – Сону вспомнил вопрос, ответ на который собирался дать. – Да-да, один. Моя еда в холодильнике? – спеша отойти от этой темы как можно скорее, сын нервно задал вопрос. – Да. Сегодня у нас на ужин пибимпап. – О, здорово! – парень закинул тарелку в микроволновку и стал ждать. Пустота в воздухе, образовавшаяся из-за тишины, сдавливала голову Сону своими невидимыми руками. Он хочет быстрее уйти в свою комнату, да, планы на перекус на кухне провалились, надо возвращаться в свою комнату, там он сможет спокойно вздохнуть. Слишком на грани, слишком заметно, Сону слишком нервничает, стараясь избежать вопросов о его сегодняшней прогулке. Звонок микроволновки. Ким младший открывает маленькую дверцу, выхватывает тарелку и, крикнув обычные "Спасибо, пока!", скрывается за спасательной дверью своей любимейшей обители. Не успел Сону положить себе и одного кусочка в рот, как мать заглядывает в его комнату, предварительно постучав. Увидела, что сын сидит за своим столом над тарелкой и прошла внутрь. У Кима младшего сразу же начали крутиться мысли в голове о том, нет ли чего-нибудь того, что матери видеть не нужно, выключил ли он ноутбук, сложил ли все вещи. Мать не должна ничего узнать, что бы это ни было – нейтральное ли, плохое ли. Вся жизнь нового Ким Сону должна быть скрыта от посторонних глаз, даже если это будут его родители. Да, может быть, это и неправильно, но после того, как они не приняли своего сына, парень перестал доверять им большую часть историй о своей жизни, если, конечно, не её всю. – Что такое, мам? – с висящей рукой спрашивает Сону. – Да ничего, сынок, – родительница присела на заправленную утром впопыхах кровать и разгладила складки на покрывале. – В общем, мы подумали... над идеей о щенке. Сону уже предвидит ответ. Он просто не могу быть не уверен в нём. Что бы то ни было, жить можно. – Твой отец сказал нет, – выдаёт в итоге мать. – Да, хорошо. И чего, собственно, он ожидал? Тем более, после той выходки с Сонхуном Киму младшему можно было даже и не спрашивать. Как же это ужасно! Парень иногда жалел, что ему не хватает смелости наорать на родителей, в частности, на отца. А ведь порой так хочется выплеснуть всё накопившееся по причине их же самих. "Это они сделали меня таким нелюдимым. Они заставили меня возненавидеть этот грёбаный мир! Какого чёрта они лезут мою жизнь?!" – Сону орал. Мысленно, в себе, в своём разуме, но орал. Во всю глотку так, что если бы палочки не были бы металлическими, он бы их сломал и раскинул щепки по всей комнате. Перевернул бы тарелку, кинул её в стену и смотрел бы, как разлетаются по углам её кусочки. Ким младший был бы чрезвычайно рад, если бы один осколок вонзился в него: в ногу ли, в руку. Пусть порвёт его нежную молочную кожу, в пальцы, воткнётся аж до самых рёбер, только не в лицо. Сону представлял всё это действие, а на самом деле лишь оставался на своём месте, чувствуя спиной присутствие матери, которое стало ему уже не столь приятным. Мать, наверно, поняла своего сына по какой-то там ментальной связи, встала с кровати. – Ну ладно, спокойной ночи... – сказала родительница и ушла. "Слава богу, что сынком не назвала. Уже тошнит от этого звания" – ярость Сону что-то совсем растеклась по его нутру, слишком захватила его разум, забрала контроль над эмоциями и правила им, как королева Елизавета Великобританией. Школьник отставил тарёлку, а если быть точным, оттолкнул подальше. Она стукнулась об стену, впритык с которой стоял рабочий стол парня. В этот вечер Ким младший решил не делать ничего, кроме письменных предметов, которых было не так уж и много. Он лишь открыл оставшуюся вкладку какого-то фильма, который не досмотрел вчера, и улёгся на кровати. Нажал на значок и приступил к просмотру, хотя и знал, что кино не особо его отвлечёт, тем более, если там что-то грустное. Поэтому Сону решил послать это неизвестно что и поискать другой, какой-нибудь позитивный. Так как ничего интересного паренёк не нашёл, то остановился на понравившемся уже давно кино под названием "Богемская Рапсодия". Не зная почему, Сону пересматривал этот фильм несколько раз, не скажу точно сколько. Ему всегда нравилось смотреть что-то, основанное на реальных событиях. Они давали школьнику понять, что не все фильмы об идеальном, не все люди красивы, не всегда всё хорошо. Хотя последнее он прочувствовал уже и на собственном опыте. Досмотрев до половины, Сону захотел в туалет и, поставив на паузу, вышел из комнаты. На всё время просмотра он выключил звук и вибрацию на телефоне и даже не смотрел на него ни разу. Но, придя из уборной, школьник всё же включил экран блокировки, не снимая её, чтобы проверить сколько времени. Экран показал ему, что сейчас всего лишь 21:17 вечера, но было и кое-что любопытное. Какое-то уведомление о сообщении. Но ведь Сону в последнее время пишет только мать, кто бы это мог быть? Ким младший открывает сообщение и впадает в шок, если не говорить матом. le modèle: донсэн, привет)