Это не болезнь

Джей вдруг решил, что начать разговор с человеком-интровертом, ненавидящим всех людей вокруг себя, и, который ходит к психологу, будет вполне обычным явлением. Сону шёл себе спокойно, слушал песню и качал головой в такт, напрочь забыв о ком-то там, кто его сопровождает. Но американец напомнил о себе. – Что слушаешь? – спросил Джей. – Что? – Ким даже сначала не понял, что обращаются к нему. – Я видел беспроводной наушник у тебя в ухе, когда ты стоял на крыльце, – пояснил Чонсон. – Так что слушаешь? – Да так, "Everything I wanted" от Billie Eilish. – Довольно грустная песня, а клип так вообще – рай суецидника. – Да. – Прости, может ты из-за этого ходишь к моему отцу? Извини, что задел за больное, я не знал, не хотел, – сразу спохватился Джей, а ведь парень просто согласился. – Ты чего? – Просто ты так серьёзно ответил, я подумал, что это больная для тебя тема. – Неправильно подумал. – Ясно. Если я спрошу, почему тебя водят к психологу, ты ответишь? – молчание. – Значит, нет. Понял. Сону, сам не замечая этого, начинал потихоньку злиться, просто из-за ничего. Наверно, он отвык от длинных разговоров с людьми, особенно с ровесниками. Поэтому речь Чонсона выводила парня из себя, а ведь он лишь спросил, что слушает Сону. – Ты интроверт? – снова задал вопрос Джей. – Ооо, даа... – Ким расплылся в улыбке, будто бы его спросили, есть ли у него парень. – Понял. Сону уже обрадовался наступившей тишине, но длилась она не так долго, как ему хотелось. Джей вдруг снова заговорил. – Ты ходишь на сеансы по воле родителей? – С чего ты взял? – Предположение. – Мгм. Вот, зачем ему это знать? Зачем такая информация может понадобится этому странному парню. "Ну да, Сону. О странностях только тебе и говорить, ага" – вёл внутреннюю беседу Сону. Джей вынул из кармана собственные айерподс и вставил один в ухо. Сону видел все его действия боковым зрением своих карих глазок. Нет, ему не было никакого, абсолютно никакого, дела до этого человека, но банальное любопытство всегда с нами. Полистав немного в телефоне, по-видимому, выбирая музыку, Чонсон устремил свой взгляд вперёд. Руки положил в карманы пальто и самоуверенно зашагал по тротуару. Это он так в роль вшился? Довольно... интересное представление. Сону вдруг стало интересно, что у него играет, но спрашивать он не хотел, потому что не хотел разговаривать впринципе. Спустя какое-то время, ответ последовал оттуда, откуда никто не ждал – Джей начал петь. – Step into my heart And you've become my world. Oh, you're Romantic Devil. 내 세계를 맘대로 더 흩트려놔도 돼 Oh, you're Romantic Devil Челюсть Сону могла бы отпасть и расколоться об асфальт, если бы кость не была крепкой, и Ким не имел бы столь хорошего самообладания. Пел Джей ни разу не шёпотом, а на достаточно громкую такую мощность, сразу видно, человек без комплексов, а они и не могут появиться с такими-то голосовыми связками. Голос Чонсона был невероятным, неописуемым: красивый, не очень глубокий, плавно перетекающий, открытый всему миру. Высокие нотки в его исполнении заставляли разум желать услышать их снова, а интонация давала повод подумать, будто Джей чувствует эту музыку, сливается с ней душою. В его американском не было ни единого намёка на корейские корни, настолько чисто он звучал. Что было особенно интересно, так это то, что голос, которым Чонсон исполнял партию, и голос, с которым он разговаривает, отличались разительно и совершенно. Если обычный голос этого модника тихий, почти басовый, а в конце предложений вообще превращается в бубнёж, то его певчий голос... изумительный, без изьянов. – Ты... очень красиво поёшь, – прокоментировал Сону. – Спасибо, – с улыбкой ответил Джей. – Может, тоже что-нибудь исполнишь? – Не думаю. – Хотя бы пару строчек, – попросил Чонсон. Вдруг Сону услышал, как включилась одна из его самых любимых песен, под которую он просто не мог не петь, – "Off my face" Джастина Бибера. Деваться было некуда, ещё восемь строчек и начнётся любимый припев. – Ладно, радуйся, что эта песня заиграла именно сейчас, – Джей кивнул. – ...Even sober I'm not thinking straight, – припев. – 'Cause I'm off my face, in love with you I'm out my head, so into you And I don't know how you do it But I'm forever ruined by you – и в конце дополнил маленькое: – ooh-ooh-oooh... – Вау! – как зачарованый Пак начал аплодировать, Сону даже застеснялся. – Прекрасное исполнение, прекрасный выбор песни, прекрасный музыкальный вкус! Ты не думал стать певцом? Айдолом? – Ты смеёшься? Меня? Да в айдолы? – Ну да, ты будешь главным вокалистом. Или начни выступать сольно. – Никогда не думал. Мне нравится просто петь, для себя, а не для кого-то. – А, это да. И снова тишина, они идут и будто не знают друг друга, хотя это почти правда. Парни лишь шагают параллельно, и, не зная, как их свела судьба, нельзя сказать, что они вообще как-то связаны. Но вдруг Сону надоедает это дурацкое молчание, что случалось очень редко в последний месяц, и он решил задать вопрос. – А почему ты не стал айдолом? "Силы небесные, ну зачем я заговорил?" – начал корить себя Ким. Всего минут десять назад, он ни с кем не начинал беседы первым и всегда срезал беседу на нет, если разговор всё же начинался. Но этот парень – певец, модель, сын знаменитого психолога – он поражал нашего меломана. Было в этом американце что-то такое, что не позволяло не заговорить с ним, не спросить что-то ещё, не сделать комплимент. С этим парнем хотелось просто быть, делиться с ним мыслями, слушать его голос. Особенно то самое глубокое басистое "Ээмм", которое он произносит, когда задумывается. Это слишком возбуждало, да, именно в этом смысле. Он внушал доверие. Вот, что заставило школьника открыть рот. – Не хочу, – ответил Джей – Всмысле? – Сону крайне удивлён, как может молодой человек не желать славы и признания всего человечества? – Не хочу. Если я стану айдолом, то мне придётся работать не на себя, а на других. Слишком много личностей, с которыми придётся контактировать. – Ты социопат? – Нет, я всего лишь интроверт. Такой же, как и ты. – Не-а. Ты и я – мы не одно и то же. Я не люблю мир, потому что разочаровался в нём, а ты – потому что не любишь людей. – Что правда, то правда. Свернув на уже третьем перекрёстке направо, парни прошли четыре здания и оказались около жилого комплекса, в котором и проживает Сону со своей семьёй. Ребята подошли к воротам, и Ким уже готовился протянуть руку и попрощаться, но Чонсон сказал: – Я тебя до подъезда провожу. – А? Зачем? – Ну, может тебя украдут в паре шагов от двери. – Нет, я никому не нужен. – Хоть ты, возможно, и знаешь людей из соседних квартир или же домов, но я нет. А моя задача – довести тебя до дома в целости и сохранности. – Вау, как строго. Это что же? У меня теперь собственная охрана? – Сону рассмеялся, а такого не было довольно давно. Джей же лишь чуть усмехнулся. – Можешь и так называть. Так ты ворота откроешь? – А если я хочу ещё погулять? "Боже, Ким Сону. Зачем ты ведёшь себя как ребёнок? Ты что, из вулкана вылетел? Что тебя сегодня распирает прямо? Хочется внимания побольше? Идиот!" – Сону был явно недоволен собственным поведением, считал, что слишком разошёлся сегодня на эмоции. – Да, ладно, прости, – виноватым голосом затараторил парнишка, доставая ключи из кармана. – Я могу предложить тебе прогуляться завтра. Если ты хочешь, конечно. Сону просто остолбенел. Ему предложили погулять? Ему? Дурачку, который поёт и танцует на улице, смотрит сериалы о мужской любви и сам стал таким же? Который из-за своей ориентации теперь ещё и к психологу ходит? Этому сером интроверту и депрессивному малому? Ему предложил погулять человек, которого он знает от силы минут пятнадцать? Не, этот день просто полон новшеств. Сону не согласится на такую дикость. – Давай. "Серьёзно? Точно идиот" – Ким смирился. – Хорошо. Могу тебя со школы забрать, ты когда заканчиваешь? – Ни в коем случае! А то мои родители могут увидеть, и тогда мой психологический тур продлится ещё на пару недель. – То есть у тебя проблемы с твоей ориентацией? – Нет. У моих родителей проблемы с моей ориентацией, – отвечал меломан, прикладывая карточку к прибору. – Понял. Так когда встретимся? – Ты завтра со сколько до скольки свободен? – парни прошли во внутренний двор и пошли по тротуару. – С 4 вечера до неопрелённого времени. А точнее, до 7:45 завтрашнего утра. – Хорошо, тогда завтра в 6:30 вечера, у дома твоего отца. – Договорились. – Ну вот, собственно, и мой подъезд, – сказал Сону, поднимаясь по ступенькам и раскидывая руки в стороны мол "мои владения". – Давай, до завтра! – попрощался младший, вытянув руку. – À plus tard! – Джей пожал её в ответ. – Что? – неужели ему послышалось? – Это "до встречи" на французском. Хочешь, могу больше неговорить так, чтобы не вводить тебя в заблуждения, – предложил Чонсон, пожимая плечами. – Даже не думай! – запротестовал Сону, вытягивая руки вперёд и вырисовывая ими картины своего протеста. – Твой французский просто прекрасен! Говори со мной на нём хоть всё время! Только переводи потом, пожалуйста, – сказал Ким и мило улыбнулся. – Хахаха, хорошо. Пока, донсэн! – Пока... – и проклятое "хён" чуть не вырвалось из уст младшего. Давно он так никого не называл. Глупая эмоциональность. Школьник поднялся дальше по ступенькам и, приложив один из ключей, открыл дверь и после зашёл внутрь. Только после того, как дверь закрылась, Джей позволил себе сдвинуться с места и уйти. А Сону? А что Сону? Парнишка готов был головой об стенку биться, потому что месяц, целый месяц!, он не испытывал ничего. Никакие эмоции не просачивались сквозь его маску безразличия и не устраивали тусовку свободы на его лице. Что же изменилось сейчас? Почему это случается снова? Зачем Ким опять начал раскрываться? "Я слабый, – думает Сону. – Этот человек сильнее меня, но ведь я могу это исправить. Могу же?" Ответа не последовало. Ну да, конечно, он же один в коридоре. Сону каким-то волшебным образом доходит до входной двери, просто всю дорогу он думал. Много, тщательно и досконально. Как он докатился снова до такого состояния? Такого... беззаботного, открытого, эмоционального. Ведь целый месяц он существовал в этом мире в полном одиночестве, его никто не трогал, с ним почти никто не здоровался, и парень был вполне, и даже очень, доволен такой жизнью, так что же случилось сейчас? Может столь действующий эффект произвёл психологический сеанс и прогулка с незнакомцем по имени Пак Чонсон? Неудивительно, почти месяц Ким не говорил ни одному человеку больше фраз, чем "да", "нет", "здравствуйте", "до свидания" и тому подобное. Только односложные ответы. Исключением были животные, например, в антистресс кафе, или персонажи на экране. А тут вдруг пришлось что-то о себе рассказывать. Это же настоящий ужас социопата. Открыв дверь, Сону входит в просторную, если не огромную, квартиру-апартаменты. Слышатся голоса, доносящиеся из гостиной, видимо, отец смотрел новости, и тихий стук стекла о стекло, мама мыла посуду. Тут Ким младший вспомнил, что хотел завести разговор на тему домашнего животного, и сейчас ситуация более чем подходящая. Школьник направляется на кухню. Застыв в дверном проёме и глядя на движущуюся спину матери, Сону сначала здоровается. – Мам, привет. Женщина аж подпрыгнула от неожиданности. Похоже, что за всеми этими звуками, являющимися обычными для полноценной счастливой семьи, мать не услышала щелчки ключа в замке и хлопок двери. Миссис Ким оборачивается с рукой под сердцем. "Молодец, Сону. Родную мать чуть до приступа не довёл" – горько усмехается про себя парень. – С-сынок? Привет, – мама очень старательно делает вид, что инициатива Сону в разговоре для неё не непривычна. – Как дела в школе? Как прошёл сеанс? – Всё хорошо, мама, – а ведь всё правда хорошо, без шуток. Он подходит к матери и в порыве чувств, всё ещё бушующих в парне, обнимает её, укладывая свою макушку под её подбородок. – И с психологом всё хорошо. Мы с ним классно поговорили. – Правда? – мама, держа в ладони полотенце, сначала вскинула руки и не смела касаться мальчика, но потом аккуратно обняла его в ответ. – И о чём же вы говорили? Расскажешь? – Да тут и рассказывать особо нечего. У него классный дом, – всё так же стоя в семейных объятиях сына и матери, он продолжил. – Только, почему ты не сказала, что это Пак Джеймс? Он же входит в топ 15 психологов Южной Кореи! Я когда его увидел, пытался вспомнить, где я видел? Лицо вроде знакомое, но память отказалась мне помогать, – Сону тихо посмеялся. – Да, как-то из головы вылетело, – отвечает мама. Женщина осторожно разъединила руки, и Сону сделал то же самое, они разошлись. – Ты что-то хотел, сынок? – развернувшись обратно к раковине, догадалась Миссис Ким. – На самом деле, да, – честно признался мальчик. Рядом с матерью он всегда чувствовал себя именно мальчиком, и никем больше. – Что же? Сону слегка замялся. Вероятность положительного ответа была равно 0,1% из ста, просто один на миллион. И младшему Киму так не хотелось услышать отказ снова, ведь тогда они будут сопровождать его всю жизнь, как думал паренёк. Но собравшись с мыслями как можно скорее, наш меломан всё же выдал своё искреннее желание. – Можно мне завести щенка? На секунду мать застыла и перестала вообще шевелиться, но лишь на секунду. Все остальные члены семьи знали, что отец их очень строгих правил, он не потерпит чего-то яркого, громкого, бегающего в своём доме. Миссис Ким уже давно бы разрешила своему сыну и кота, и собаку, и канарейку в придачу бы подарила, ведь это её единственный любименький ребёнок. Но вот Ким старший отказывал всегда, во всех весёлых задумках Сону. На вечеринку в школе – нет. На ночёвку к другу – нет. В тороговый центр с друзьями – нет. И так далее и тому подобное... – Сону, ты же понимаешь, – спустя какое-то время всё же отвечает мать, не отворачиваясь от плиты, которую начал только что мыть. – Твой отец не позволит тебе завести ни одно животное. Да и зачем оно тебе? За ним придётся ухаживать, убирать за ним, выводить его на регулярные прогулки, минимум два раза в день. Или ты собрался на нас с отцом все хлопоты сбросить? – Нет конечно. И да, я понимаю, – Сону вмиг заметно погрустнел, но попытаться ещё раз, может не последний, но предпоследний, раз. – Но и ты согласись, проводить время с псом на свежем воздухе, двигаясь, намного лучше, чем торчать в своей комнате в сумерках из-за постоянно закрытых штор, тратя своё зрение на просмотр каких-то дорам? Правильно? Молчание равно обдумывание. Конечно, она не могла не согласиться, да и Сону был сам в шоке от такого предъявления с собственной стороны. Это можно считать, что он надавил или оказал давление на свою маму? Наверно, можно. Не поворачиваясь, Миссис Ким коротко ответила. – Мы с отцом подумаем. – Хорошо, спасибо, – Сону уже собирался уходить, как мать окликнула его. – Сынок, ты чего ужин не берёшь? Кивнув головой в сторону микроволновой печи, мама взглянула на сына. Младший Ким понял, что его тарелка находится в этом бытовом приборе, и поспешил забрать её. – Спасибо, мама, – парень чмокает родительницу в щёку и уходит затворничать весь остаток дня. Зайдя в комнату, Сону неполностью прикрыл дверь и, включив лишь настольную лампу вместо нормального освещения, начал кушать прямо за рабочим столом. Во время трапезы выпускник открывает электронный дневник, проверяет свои отметки и домашнее задание. Покончив со своей пищей, Сону отставляет тарелку на дальний угол стола, собирает нужные учебники и готовится к завтрашним урокам. Делал младший Ким свои уроки примерно так: сделал один предмет, полчаса тиктока, сделал другой предмет, минут 15 в Инстаграме и так далее. Закончив наконец с этим скучнейшим заданием часа через три, Сону смог полноценно открыть телефон, поискать новый фильм, который мог бы посмотреть этим вечером, и начал включать его на своём ноутбуке. Когда фильм прогрузился достаточно, Ким поставил на паузу и подошёл к сундуку в ногах своей кровати. Открыв тяжёлую, может даже дубовую, крышку, школьник достал среднюю пачку чипсов, которые покупал иногда про запас во времена прогулок с друзьями. С теми самыми друзьями, с которыми он теперь даже не общается. Да. Парень сел обратно на кровать, подключил наушники к гаджету, уселся поудобнее, положив одну подушку себе за спину, другую на свои коленки, и на неё же поставил ноутбук с подставкой, чтобы тот не подогревался. Вечерний просмотр, который потом перейдёт в ночной, начался. Кино закончилось. Не успел Сону включить второй фильм, предварительно посмотрев на время, что показывало 00:47 ночи, как дверь приоткрывается, пропуская свет из квартиры в обитель парня. Младший Ким снял наушники и взглянул на состоящую в дверном проёме мать. – Я уже собирался ложиться, мам. Миссис Ким взглянула на экран ноутбука, что показывал только начальную заставку, только неглубоко вздохнула. – Доброй ночи, сынок, – говорит мама собирается уходить, но сын задерживает её своим вопросом. – А что насчёт щенка? – Мы ещё... думаем, – отвечает родительница и уходит, плотно закрывая дверь за собой. Сону оставалось лишь вздохнуть. Посмотрев на фильм в состоянии паузы, школьник понял, что ему не хочется его смотреть. Он закрыл свой девайс, даже не удосужившись закрыть вкладки, положил его на стол и пошёл в ванную комнату. Быстро умывшись, парень вернулся в свою комнату и поспешил лечь под тёплый плед, единственный, который спасал его от холода. А дома было очень прохладно, но Сону не хотел укрываться нормальным одеялом, так как просто полюбил этот плед. Плед был не совсем тонким, как простынь, и не таким плотным, как оделяло. Узор едва был виден, так как контраста как такового между цветом узора и цветом самой ткани почти не было. А цвета он был тёмно-фиолетового и узорчатого тёмно-пурпурного. Вы можете посчитать эти цвета женственными, но нашему парню плевать. Просто плевать на глупое людское мнение, основанное на общепринятии, на желании понравиться всем и сразу, но ведь это невозможно! Всему миру не угодишь! Поэтому следует наслаждаться моментом, пробовать много чего нового, учиться чему-то интересному. С такими мыслями о любимой свободе, которой он лишён, Сону засыпает в позе эмбриона, уткнувшись носом в уголок пледа в собственных руках. Следующее утро наступает со звонка будильника, который заставляет раздражаться за пару секунд, но так же быстро отключается. Для осознания существования мира, в котором он сегодня проснулся, младший Ким сидит с минутку на кровати и только потом вылазит из такой тёплой, такой манящей завалиться на неё обратно, кровати. Плетётся в ванную, по дороге слыша лишь утреннюю тишину спящей матери и отсутсвующего отца. Умывается и идёт на кухню, готовит себе пару тостов и возвращается в свою комнату, чтобы там попитаться. Порой Сону чувствует себя маленьким хищным зверьком. Выходит на охоту за едой, без проблем её добывает и уносится стремглав в свою норку, чтобы никто не украл его честно пойманную добычу. Но ведь у паренька никто не собирается забирать еду, зачем же тогда сравнивать себя с мелким животным? А чёрт его знает! Расскажу вкратце весь учебный день Кима младшего. Мальчик собрал свои учебники в портфель, оделся, обулся, вышел в своё учебное заведение. Автобус точно ждал именно его на близжайшей остановке. Оплаченный проезд, минут десять езды и просмотра мелькующих зданий. Наконец школьник выходит из транспорта, переходит дорогу после светофора, поднимается по лестнцам на свой родной третий этаж к своему знакомому 117 кабинету. Уроки, ответы, перемены, переходы из класса в класс, смех, шуточный крик, звонки на перемены и на уроки. Всё, неужели. Время 6 вечера, и у Сону в запасе минут десять на подготовку к прогулке с Джеем. "А что если он не придёт? – проносится пугающая мысль в разуме парнишки. – Что если он предложил прогуляться только из соображений вежливости и надеялся на отказ? И я сейчас приду, буду ждать его, как глупый пёс, целый час, а он так и не придёт". Нет, Чонсон же сказал, что они будут вместе гулять. Он из хорошей семьи, не думаете, что для такого будет слишком по-ублюдански сказать, что придёшь, и не придти? Вот и Сону так не думает, поэтому выходит на остановке, кидает взгляд на часы и ускоряет шаг до дома. Заходит в апартаменты – привычная тишина. Мать на работе, отец – там же. Сону сбрасывает со своих ног кеды, кидает куртку на тумбу около зеркала и ускоренным шагом идёт к своей комнате. Там он подходит к шкафу, выбирая, что бы ему надеть. Очевидно, что сильно выряжаться ему не резон, но всё таки этот парень, Пак Чонсон, модель. Надо же как-то показать свои параметры, подходящие для той же роли среди бликов сотни камер. В итоге шатен выбирает кожаные необтягивающие штаны, он же не собирается соблазнять этого... интересного незнакомца. После на глаза попадается какая-то чёрно-белая кофта, может свитер, окраса зебры, которая вполне сочетаема с теми штанами. Сону снимает её с плечиков, чтобы потом надеть. Забегая в ванную, снова, Ким расчёсывает свои родные, ещё не крашеные, заметьте, "ещё", тёмные каштановые волосы. Легонько хлопает себя по щекам, не зная, для чего, и останавливается в прихожей. Надевает чёрную джинсовку, которая выглядела не очень тёплой, ведь на самом деле была такой. Но на Сону сейчас тёплый зебровый свитер, ему пойдёт. Парень выходит из квартиры, взяв с собой традиционный набор – телефон, две пары наушников и ключи. Спрашиваете, как тогда Сону оплачивает автобус? Картой с телефона, всё просто. Улица, которую можно было описать как зима-холода-одинокие-дома, только вместо зимы будет осень. Автобус, уже другой, но на той же остановке. Излюбленное одиночное место у окошка, третье от выхода. Мутное от чужих рук, возможно, усталых голов, стекло. Всё такое же серое небо. Всё такая же песня в наушниках, плейлист этого парня меняется редко, только когда ему ну очень сильно надоедает старая музыка. И то, он через пару недель к ней возвращается. А вот и нужная остановка, только понадобится пройти ещё пару-тройку домов до места встречи. И Ким благополучно их проходит. На удивление нашего милого меломана, Чонсон стоит уже на месте. Его голову больше не покрывает панама, которая присутствовала во вчерашнем образе. Волосы явно крашеные, ведь корейцы рождаются исключительно с каштановыми головами, а у этого парня она чёрная, как космос. "Вот это ты романтик в сравнениях!" – подкалывает сам себя Сону в собственной голове. Пальто уже не бежево-серое в еле заметную клеточку, а чисто бежёвое. Из-под него виднеется чёрно-белая рубашка с каким-то узором в стиле газеты Times, недлинный чёрный галстук и чокер, больше похожий на маленький тонкий ремешок. Эти аксессуары располагаются между растёгнутыми пуговицами рубашки и ключицами. Обычные чёрные джинсы и такие же чёрные берцы. Если бы не пальто, то стиль был бы полностью Rock'n'Roll. Но этот элемент верхней одежды точно не был лишним. Джей вдруг поворачивает голову в сторону Сону, парни сталкиваются взглядами. Младший останавливается в пяти шагах, но понимает, что это расстояние слишком большое, чтобы нормально поздороваться с человеком, поэтому делает ещё три шага. Джей первым протягивает руку, которую держал до этого в кармане, Ким пожимает её. Она тёплая, как и в прошлый раз, не слишком сухая и не мокрая. Наконец школьник понимает, что надо бы и словами поздороваться, а то ему будто язык отрезали. – Привет. – Привет.