Это не болезнь

На следующее утро Сону проснулся без происшествий, потому что, слава богам, поставил будильник вчера ещё днём. Школа, прогулка с Джеем, дом, уроки — так жил парень эти четыре дня до пятницы. Он не знал, когда будет эта экскурсия по миру моделей, но, когда зашёл в класс, учитель начал объяснять. Сказал, что все поедут на школьном автобусе посреди уроков ровно в 3 часа дня, но у выхода из школы надо быть уже в половину. Погуляем мы там часа два-три, здание-то немаленькое, потом нам устроят мини показ мод. Мы будем смотреть на прекрасных людей в действии, и те, чьё сердце тронула эта индустрия, те не зря сходили. А, кто не принял эту сферу, тот просто посмотрел, новый опыт получил. В общем, польза для всех, все молодцы. Урок, потом ещё один и ещё… Фух, наконец время близится к половине третьего, и класс дружной гурьбой отправляют в холл. Все толпятся, разговаривают, разделившись каждый по своим компаниям. Девочки, мальчики не знают, что такое тихо, поэтому на них смотрит охранник, сидящий на своём посту и иногда шикающий на школьников, дабы те были потише, уроки идут всё же. И было несколько человек, которые выделялись из толпы и не общались ни с кем. Такими стали: какой-то игроман, который надел наушники и исчез в своём виртуальном мире; девочка – типичная отличница и тихоня, серая мышка, которая пытается не привлекать лишнего внимания; и Сону, просто Сону. Этому парню не нужно абсолютно никаких причин, чтобы держаться подальше ото всех. Ему просто нравится, когда над его душой никто не стоит и не обременяет обязанностью продолжать диалог, а в любимых наушниках играет прекрасная музыка, подходящая под настроение. Зачем общаться с группой, ну, даже если с одним человеком, если из-за наушников ты всё равно не услышишь половину разговора, а снимать их отказываешься наотрез? В принципе, такая обстановка вполне устраивала школьника, но в его душе был некий трепет, ведь скоро он вживую увидит своего друга в действии. Сможет лицезреть, как на его прекрасное лицо наносят лёгкий мэйк-ап, ведь оно и так красиво и его не надо ничем портить. Его глазам предстанет самый лучший вид во всём этом бренном мире — Джей на подиуме. Слышится стук высоких каблуков, доносящийся из коридора. И из-за угла выходит сопровождающая, уже одетая в пальто пудрового цвета, такого же цвета берет, высокие чёрные, будто бархатные, сапоги на том самом каблуке, которым она стучала несколько секунд назад. Как только эта женщина подошла к классу, все ребята тут же замолчали и развернулись к ней лицами. Сразу видно, женщина властная, контролирует всё и вся, пожалуй, это надо запомнить. Она прошла к дверям, поздоровавшись со всеми, пока она ступала, все расходились по сторонам, как глупые напуганные прислуги, уважающие свою королеву. Открыв двери, мисс Ли, так она сказала её называть, негласно позвала школьников за собой. Все вышли из здания, сошли со ступенек и следом за учительницей направились к автобусу, что уже ждал их у ворот. Сели по парам, а самые активные улеглись на заднем ряду. Сону же сел на одно из трёх одиночных мест. Около окна, самый близкий к выходу, позади кресла учительницы. Ехали без происшествий, всё-таки люди взрослые – выпускной класс. Наконец транспорт остановился у огромного здания, что было на что-то похоже, но не понятно, на что. Сону вдруг додумался, что мог бы и почитать об этом агентстве подробнее в интернете, но попросту забыл это сделать. Сначала вышла сопровождающая, а за ней полетели и остальные, переполненные нетерпением увидеть мир моды и красивых людей. Конечно, всякий разумный человек понимает, что если эти, пока ещё, дети захотят попасть в модельный бизнес, то их телу, организму и разуму придётся несладко. На скольких диетах им придётся сидеть, сколько часов проводить в спортзалах, сколько вспышек будут ослеплять им глаза каждый раз, как они получат своё место в объективе. Честно, Сону жаль этих людей. Они думают, что просто поголодают пару деньков и всё, можно идти сниматься, но нет. Вся эта работа, всё это дело — сплошной стресс. Но, во всяком случае, это их жизнь, и только они могут решать, на что её потратить. — Так, ребята, — ровным и мягким голосом заговорила мисс Ли, складывая ладони. — Сейчас вы должны встать в строй по два человека, умерить своё нетерпение и, как можно тише, идти за мной, — она подождала какое-то время и продолжила. — Всем всё ясно? — Да. — Да, мисс Ли. — Ясно. Класс отозвался и стал формироваться по парам. Сону встал почти в конец, за ним было ещё четыре пары, а к нему присоединилась одноклассница, кажется, её зовут Бинна. Она мило ему улыбнулась и развернулась пошептаться с подругой, что была позади них. Спустя какое-то время этот состав из вагонов-учеников тронулся по направлению ко входу в агентство. Как только ребята зашли внутрь, то начали ахать и охать от того, насколько всё было классным. Современные стены, уложенные плитами ромбовидной формы серого цвета, ресепшен с подсветкой под стойкой. Всё выглядело, как в лучших отелях Дубая, что не могло не заставить восхищаться. Сопровождающая шла впереди такой походкой, которая ничем не отличалась от модельной, и рядом с ней вдруг появилась ещё одна девушка, назвавшая себя гидом ребят на сегодняшний день. Мисс Ли снова обратила на себя внимание учеников и дала девушке представиться. Её звали Хёнсун. Учительница ушла в конец строя, чтобы наблюдать за школьниками и шикнуть на слишком развеселившихся, а Хёнсун позвала всех за собой. Первый этаж сильно рассматривать не стали, поскольку, как сказала девушка, там нет ничего особенного. Поднялись сразу на второй этаж и шли довольно долго. — Это всё наши гримёрные, — начала рассказывать Хёнсун, раскинув руки в стороны. — Не все сегодня заняты, но ради вас некоторые модели решили пройтись и показать себя. Дойдя до середины коридора, Хёнсу начала открывать каждую третью дверь, Сону даже подсчитал. Наверное, чтобы не тревожить всех подряд, — подумал он. В каждой комнате сидел только один человек, зато вокруг него бегали чуть ли не по пять человек. Одни выбирали, отпаривали и гладили одежду, другие наносили макияж, третьи укладывали волосы. И какая бы модель не оказалась за очередной дверью, весь класс галдел о красоте этих моделей, об их идеальной фигуре, правильных пропорциях лица, аккуратных носах. Хёнсун заходила и рассказывала о некоторых персонах, например, в гримёрке, примерно, 34 сидел Майкл, это был его профессиональный псевдоним. В YG KPlus он попал года четыре назад благодаря своей неотразимой внешности, неповторимой харизме и удивительно бледной коже. Да, кожа его действительно была белее, чем у обычного человека, наверное, он альбинос. Ему очень нравится здесь, конечно, встречаются и неприятные люди, которых так и хочется пнуть под зад, а в общем-то все просто лапочки. Ребята прошли уже весь коридор, оставалась последняя комната. — Давайте завершим наш обход вишенкой на торте, — заговорила Хёнсун и открыла последнюю дверь. — Знакомьтесь, это Джей, наша звезда, — то ли с усмешкой, то ли серьёзно сказала девушка. Сону встал в дверном проёме и не двигался. А вот друг его совсем наоборот, даже встал со своего кресла и подошёл к классу, лучезарно улыбаясь белоснежными зубами. Смотрел он именно на Сону, а школьник вглядывался в его глаза в ответ. Это молчаливое приветствие длилось около минуты, и весь народ в гримёрной наблюдал за ними, перешёптываясь друг с другом. От такого внимания Киму стало не по себе, и он понял, что надо бы как-то изменять положение дела. Угрожающе настолько, насколько это было возможно, Ким взглянул на Джея. И тот сразу понял, что надо бы разрядить обстановку, а то мало ли что. — Надеюсь, вы меня помните, — сказал Джей, обращаясь к остальным школьникам. — Я приходил к вам в класс на уроке и раздал «проходные билеты», так сказать. Ребята закачали головами, соглашаясь. Чонсон сел обратно, вновь вперясь взглядом в Сону, только уже через зеркало. К нему тут же, как мухи на цветы, прилетела команда визажистов и продолжили работать. С прикрытыми глазами, в сверкающих одеждах, будто принц из сказки, Джей сидел и, сам того не осознавая, гипнотизировал Сону. Парень смотрел на этот прекрасный затылок с чернильными волосами, на ключицы, виднеющиеся смотрел на все черты лица: лоб, скулы, щёки, нос, глаза и губы. Губы, губы, губы. И, будто бы этого было мало, какая-то девушка встала перед лицом Чонсона и начала широким мазками кисточкой касаться его губ. То, как эта мягкая часть рта вытягивалась и отпрыгивала назад под напором кисти визажиста, просто убивала Кима. Ему хотелось пихнуть эту девушку под рёбра, забрать кисть и самому мазать губы Чонсона. А потом заменить кисть на свои губы, портя всю работу, размазывая и слизывая этот бальзам нахрен. Но мечты остаются мечтами, а Сону остаётся стоять на месте, залипая в одну точку. Как заметил Ким, когда всё же очнулся от своего объекта обожания, не только он залип над этим зрелищем. Все, абсолютно все девчонки чуть ли слюни не пускали на такого Пака, красивого, блестящего, профессионального. В душе Кима что-то взбушевалось от осознания того, что Джей так нагло показывает всем свою неземную красоту. Сону хотелось выгнать всех за дверь, послать куда подальше и броситься в объятия Чонсона, или украсть Джея на глазах у всех, поехать с ним в парк и гулять там до поздней ночи, держась за руки. Хотелось просто, чтобы Джей заметил его, заметил эту… ревность. Да, это была именно она. От таких мыслей Сону встряхнул головой, выбрасывая их оттуда, пытаясь забыть и забить. Не зная, куда себя деть, Сону не нашёл ничего лучше, кроме как устроить типичный план побега в школьных дорамах. В последнее время вся его жизнь слишком уж смахивает на сериал. — Извините, можете сказать, где здесь уборная? — подойдя к Хёнсун, вполголоса спросил Сону. — Да, конечно, — так же ответила девушка. — Спустишься на первый этаж, завернёшь налево пройдёшь 7 дверей и повернёшь направо. Там пройдёшь ещё 3 двери, и уборная будет слева. Запомнил? Сону ещё раз прокрутил сказанный маршрут у себя в голове и неуверенно кивнул. Гида такой ответ не удовлетворил, и она предложила: — Может, с тобой отправить кого-то? А то, вдруг заблудишься. — Нет-нет. Всё будет хорошо, честное слово. — Ну ладно, иди. И Сону пошёл первые два шага были самыми лёгкими — выйти и спуститься на первый этаж. Но когда он оказался на перекрёстке нескольких коридоров, то начал оглядываться, нервно вспоминая, куда теперь. Но в этот раз память его капитально подводила, а психика сомнительно тряслась, угрожая взрывом гнева. Сону крутился туда сюда, напрягая свой мозг в попытках вспомнить дальнейший маршрут, но все было напрасно. Поэтому Ким решил пойти так, как душа ляжет, поэтому повернул направо и шёл, шёл, шёл. Кажется, этот коридор просто нескончаемый, бесконечный. Осознав, что всё-таки заблудился, парень сел у стены и съехал по ней пол. Что делать, куда идти, он, разумеется, не имел представления. Ждать, пока кто-то пройдёт и высвободит его из этого чёртова лабиринта, вообще не вариант. Сколько же ему ждать придётся? Минут пятнадцать? Час? День?! Ну уж нет, такого счастья ему не надо. Кому бы он мог позвонить? Из одноклассников ничей номер он не знал, сопровождающую видит первый раз в жизни, Хёнсун тоже, а больше и некому. Разве что Джею… — Чёрт, — злобно шепчет Сону, открывая чат с Чонсоном. Паренёк посмотрел на номер близжайшего кабинета, он набрал другу сообщение о том, что заблудился, и указал кабинет, а потом застыл над кнопкой отправки. А над чем он думал? Если бы мы знали, мы бы сказали, но, увы, это тайна только разума Кима, и нам её узнать не удастся. Знаем лишь, что сообщение всё-таки было отправлено. Парень выключил телефон и обречённо опустил голову на согнутые на коленях руки. Пождав, как ему казалось, целых минут десять, школьник открыл чат снова, но его послание не было даже прочитано, и Сону совсем загрустил. Неужели он тут останется навсегда? В этом, почти что, подвале, в незнакомом здании, без единого контакта, которому можно было бы позвонить в данной ситуации. Ну не будет же он звонить службе спасения? Это бред! Вдруг в мозгу Кима что-то щёлкнуло, и он вспомнил, что у его брюк есть карманы, а в карманах лежат родные и любимые наушники. Школьник тут же достал девайс и вставил в уши, включая мелодию. Медленную, такую, чтобы можно было завывать и представлять, что ты на концерте, под которую можно было даже поплакать. Вспомнив о всех девушках, смотрящих на Джея, Сону и впрямь захотелось плакать. Видимо, психолог прав. Его любовь к парням никуда не ушла, даже спустя почти месяц приёмов. Сегодня уже 29 ноября, через месяц и один день наступит долгожданный Новый Год, который Ким так любит, и школьник понял, что за месяц знакомства с Чонсоном он начал оживать, его душа и сердце начали чувствовать то, что ещё в сентябре похоронил Сонхун, когда сбежал и даже не попытался отвоевать Сону, и отец, который считает своего сына позором всей семьи, всего рода, и принимает его сущность как самую страшную болезнь. От этого стало ещё грустнее. Невольно полились слёзы, по коридору пронеслись тихие всхлипы. Но никакой плач не заставил голос парня дрожать, поэтому он начал петь: — When I'm away from you, I'm happier then ever. Wish I could explain it better. I wish it wasn't true, mmm. Give me a day or two To think of something clever, To write myself a letter, To tell me what to do, mm-mm… Его голос мягкой мелодией звучал в пустом коридоре, наполняя всё внутри каким-то умиротворением, спокойствием и, одновременно, сильнейшей тоской и печалью. Что же ему так не везёт в любви? Может быть, он просто её не достоин? Может, отец прав, Сону — ничто? Зачем же тогда он живёт на этом свете, если его роль здесь не играет никакого значения? Ким усмехнулся от собственных мыслей и продолжил тихо напевать, ожидая скорейшего спасения. И оно скоро поспело, правда, Сону не сразу его заметил. Расслабившись под действием медленной музыки, школьник закрыл глаза и не видел ничего, что происходило вокруг, а наушники не позволяли слышать, он будто отошёл от этого мира куда-то в своё подсознание. А зря. Джей, как только его ассистент протянул ему телефон со словами, что кто-то написал, сразу открыл, мессенджер переходя в чат. Глянул на сообщение и подскочил с кресла, заставляя визажистов отпрыгнуть, а школьников удивиться. Ничего не объясняя, Чонсон быстрым шагом вышел из гримёрки, сопровождаемый излишними вопросами. Спустился, повернул направо и шёл до бесконечности долго что даже перешёл на лёгкий бег. Зачем он так бежит? Он ведь мог послать кого-нибудь другого, но сообщение пришло именно ему, значит, Сону хочет чтобы пришёл именно его друг и никто другой, и это очень льстило Джею. Заглянув за очередной угол, кажется, уже 4, Пак заметил фигуру паренька, сидящего на полу, уткнувшись лбом в коленки. Джей тут же побежал к нему, но на середине пути услышал что-то, как выяснилось, школьник пел. Теперь наступила очередь старшего гипнотизироваться младшим. Его тихий голос он готов слушать вечно, такой умиротворённый, такой тёплый. Захотелось сесть рядом и слушать, слушать, слушать. Нахрен эти съёмки, нахрен весь класс, что пришёл на экскурсию, лишь бы Сону пел. Снова грустную и тянущуюся песню. — As long as I'm here, no one can hurt you. Don't wanna lie here, but you can learn to. If I could change the way that you see yourself, You wouldn't wonder why you're here, they don't deserve you… Джей заметил, что глаза Сону были закрыты, поэтому решительно сел напротив, скрестив ноги по-турецки и слушая дальше. Песня закончилась, началась другая, но Чонсон решил, что хватит мальчику страдать. Подсев поближе, он легонько коснулся ладонью мягкой щеки. Ким тут же раскрыл глаза и дёрнулся в сторону от резкого появления постороннего лица. Но сразу успокоился, когда понял, что это Джей, и он пришёл его вывести отсюда. Они сидели друг напротив друга, пока младший снимал наушники, а хён смотрел на него. — Сону, ты прекрасно поёшь… — словно зачарованный говорил Джей. — Знаю, тебе это говорили уже много-много раз, но… — Мне ни разу этого не говорили, — перебил его донсэн. — Я рад, что тебе понравилось. Знаешь, а ты невероятно красив. Знал бы ты, как я люблю твои глаза… — подумал парень, пытаясь не заплакать снова. Джей встал и подал руку младшему, помогая встать. Вот, оба стоят на ногах, и Пак обнимает донсэна за талию. Так близко, так тёпло, так чувственно, так мило… Сколько ещё эпитетов нужно Сону, чтобы описать это чувство. Казалось бы, ничего особенного, обычные обнимашки, но для Кима они стали единственной причиной для существования. Если бы не он, Сону сейчас сидел бы в своей комнате с опущенными шторами, делал домашку и смотрел сериал, потихоньку убивая себя отсутствием активности. Ким бы стал затворником, отшельником на всю свою жизнь, если бы не он. — Сону, милый мой друг, — нарушил тишину Джей. От этого прозвища младшему стало не по себе, чего это вдруг Джей решил его так назвать? — Этот месяц, что я провёл с тобой, самый лучший месяц из всей моей жизни. Парни так и стояли в объятиях друг друга каждый по своей причине: Сону боялся нарушить этот хрупкий момент, наполненный всеми самыми глубокими чувствами, которые он слышал в голосе друга. А Чонсон — потому что просто не хотел. Ему хотелось навсегда приклеиться к Сону именно в таком положении, никогда не отпускать его милое личико, его талантливую головушку. — Мне кажется, что я просто не смею просить большего от тебя, но всё же осмелюсь, — продолжал Пак. — Сону, ты самый прекрасный человек в этом городе, в этой стране, в этом грёбаном мире. И я хотел бы быть с тобой как можно дольше, но не просто другом. Сону, я не хочу быть твоим другом, — беря младшего за щёки и смотря в глаза, произносит Чонсон. — Я хочу целовать тебя. Хочу целовать твои губы, пока в лёгких не закончится весь кислород. И если я умру из-за тебя, неважно, ты меня убьёшь, или умру, защищая тебя, я буду с тобой всегда. Я люблю тебя, светлый мальчик Ким Сону. Сону в ступоре. Его мозг начал прокручивать каждую их прогулку, каждую встречу, каждый взгляд, слово, прикосновение — всё. Всё, что было только их, смех Чонсона, его обиженное лицо, когда Ким не захотел попробовать его любимый чай, но в итоге попробовал, чонсоновские тёплые руки, которые лежали на его талии тогда, в кафе, его чёрные волосы, с которыми он впервые ему показался, но потом осветлил, а ещё позже снова покрасился в чёрный. Все его аутфиты, в которых он являлся на прогулки. Каждую их поездку на машине Пака от дома Сону до парка или до школы, или до психолога, или ещё куда-то. Его душа разрывалась на части, и снова захотелось плакать. Ким не может позволить себе такой роскоши, как отноешния с Джеем, он слишком идеальный, слишком весёлый, красивый, заботливый. А Сону нельзя ничего — отец убьёт его. Мало того, что психолог говорит об отсутствии результата, так ещё и именно сын этого психологп является причиной. — Честно, я тебя тоже, кажется, люблю, но, Джей… — мягко начал Сону. — Ты же знаешь, нам нельзя, мы живём не в том обществе, где человека принимают любым. У нас ничего не получится… — Мы будем очень осторожны, — Джей стоял на своём, продолжая держать младшего за щёки. Как жить? Как поступить? Неужели стоит послушать своё сердце и попробовать прожить счастливо и в любви какое-то время? А что, если Джей станет очередным, кто ранит покалеченное сердце Сону? Парень в замешательстве, ему страшно сделать неправильный выбор. Остаться друзьями и, может быть, пропустить любовь всей своей жизни или ответить взаимностью, чтобы побыть любимым хоть немного? Как всё сложно, невероятно. — Нас точно никто не раскроет?.. — неуверенно спросил Сону, встречаясь взглядом с глазами Чонсона. — Даю слово, — решительно отвечает Пак. — Я тоже хочу быть с тобой… — трепетным шёпотом выдаёт донсэн. Эти слова снесли преграду между ними, Чонсон утянул младшего в нежный, мягкий, полный любви поцелуй. Такой чувственный, что даже Титаник бы заплакал. Руки старшего покоились на скулах Кима, а его, в свою очередь, — на шее Пака. Что-тр чудесно-необъяснимое творилось внутри Кима. Его внутренности будто порхали в теле, мозг то выключался, то включался обратно, как лампочка в ужастике. — Ты мой самый-самый, — произнёс Сону, когда поцелуй прервался из-за сраной необходимости воздуха. — А ты мой самый-пресамый, — отвечал Джей, прижимая парня к себе. Сону стоял, прижимаясь к Чонсону как можно сильнее, хоть бы тот никуда не ушёл, хоть бы не сказал, что это была шутка, хоть бы не испарился в воздухе, как бред сумасшедшего, хоть бы всё это было реальностью. — А мы теперь… встречаемся? — поднимая глаза на Чонсона, спросил Сону. — А ты хочешь сразу жениться? — ухмыляясь, ответил вопросом на вопрос Джей. — Я не против. — Да иди ты! — Ким ударил парня кулаком в грудь и попытался вывернуться из его рук. Но Пак оказался сильнее и никуда не пускал младшего. Чтобы как-то его успокоить, хён поцеловал своего милого паренька в лоб, от чего тот в момент застыл. Хён поцеловал его ещё раз, но уже в кончик носа, потом ещё по щёчкам, а после снова вернулся ко лбу. Сону мог бы расплатиться от таких милых действий. Джей для Сону, как какао для маршмеллоу, сочетаются друг с другом, как нельзя лучше, и один плавит другого. Всё было бы дольше, если бы школьник вдруг не вспомнил, что пришёл сюда с классом на экскурсию, и все, наверное, сейчас их ждут, особенно Джея. — Ладно, — говорит Сону. — Намиловались, а теперь пошли. А то нас пропавшими без вести объявят. Джей напоследок чмокнул младшего в губы, и они пошли обратно к народу, сцепив руки. Сомнительно было, если бы они вернулись, держась за руки, поэтому, поднявшись на второй этаж, они отошли друг от друга. Для Сону расстояние в полтора шага, казалось расстоянием в полтора километра, пропастью между ними. Но один лишь взгляд, наполненный теплом и нежностью, от Джея мог спасти Кима от этой ужасной пытки расстоянием. Так страшно обрести своё счастье и сращу же его потерять. Но, Сону, — думает парень. — Он же идёт рядом, вы теперь с ним встречаетесь, что тебе ещё надо? Успокойся. Появившись в дверном проёме своей гримёрки, Джей заходит самой непринуждённой походкой, усаживается в кресло и произносит: — Я его нашёл. С ним всё в порядке, — и Сону заходит следом.