Ночь в чайнике безмятежности.

      Для капитана кавалерии этот вечер был практически идентичен каждому из предыдущих за исключением лишь одного – постепенно увеличивающейся в размерах тоски по одной златоглазой девушке.       Юная путешественница, что так внезапно появилась в Модштадте и перевернула все с ног на голову (в хорошем смысле, разумеется), засела в сердце каждого из жителей города. Своими поступками она получила бесконечное признание всех от мала до велика, а одной лишь улыбкой заставляет сиять солнце ярче.       Для Кэйи она постепенно стала чем-то большим, нежели просто почетный рыцарь и друг. Сам того не заметив, он ловил каждое ее слово, улыбку и скромный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Ее образ словно ножом навеки высечен в его душе.       Он хотел перестать чувствовать это. Хотел отбросить как можно дальше эти чувства, но не может себе позволить, все тщетно. Их не выкорчевать ничем, не выжечь даже раскаленным железом.       Тяжелый вздох вырвался с его губ, на что обратил внимание стоящий за стойкой Дилюк. Он заметил, что в последнее время Кэйя был словно сам не свой. Практически не шутил, не подкалывал его, даже заказывал в разы меньше своего любимого коктейля. Все что он делал – цедил мелкими глотками один единственный бокал. На своей памяти юный Рангвиндр не видел своего сводного брата таким, отчего на душе было у него не спокойно.       Да, они были не в самых лучших отношениях, но несмотря на это он беспокоился о своем брате и ценил все то, что когда-то он для него сделал. И будь он проклят, но да, ему до безумия хочется вернуть их братские отношения, но чертова гордость и детская обида раз за разом не дают этого сделать, будто на буксире оттаскивая его обратно.       Прошло еще пара часов и из таверны вышел последний посетитель, оставив братьев одних. - Мы закрываемся, - пробормотал Дилюк, убирая под стойку бутылки с алкоголем. На что его брат тяжело вздохнул и допил остатки напитка. - Да, ухожу, ухожу.       Он медленно поднялся и стал доставать мору. - У тебя все нормально? – тихо спросил Рангвиндр, убирая мору в кассу.       Кэйя поначалу опешил, но хмель и тоска сделали свое дело. - Нет, Дилюк. Не нормально. Сомневаюсь, что ты захочешь со мной говорить о моих проблемах, так что я лучше пойду.       На это Дилюк лишь вздохнул и, отодвинув свои обиды, ответил: - Хочу. Я.. не против поговорить. Пошли на винокурню.       Потеряв дар речи, Кэйе лишь осталось следовать за своим братом до когда-то родного дома.       Мужчины устроились в гостиной напротив камина, держа в руках по большой кружке вечернего чая, что сделала для них бессменная Аделинда. Эта женщина, едва увидев их обоих в холле, мигом отправилась на кухню, стараясь не показывать свою радость и надежду на скорейшее воссоединение братьев. И старалась как можно быстрее приготовить их когда-то любимый вечерний чай с мятой и другими успокаивающими травами, что так любили они, будучи мальчишками.       И вот, юноши сидят у камина, но никто из них не спешит начать говорить, словно боясь спугнуть этот миг затишья и иллюзии идиллии. - Что тебя беспокоит? – первым не выдержал Дилюк. - Люмин, - лишь тихо ответил Кэйа, пряча лицо в кружке. Он не оставил незамеченным этот жест экономки и был благодарен за него. Именно этот чай для него сейчас словно мазь на зудящую кожу – дает небольшое, но спасение от боли. - Не понял тебя. - Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было, Дилюк. Знаешь все мои секреты и почему я такой. И, уверен, знаешь, что я ни с кем не завожу близких отношений уже давно.       Мужчина отвел алые глаза, словно стараясь спрятать чувство вины поглубже. Да, много он натворил в свое время. Он мог бы оправдаться обстоятельствами, но черта с два. Все же он поступил погано. - Да, я знаю, Кэйа. Я знаю. - Но она.. – мужчина горько усмехнулся, - Черт. Да она пролезла словно ящерица сквозь мои ледяные баррикады. Пролезла и теперь я не могу загасить все то, что вызывает во мне один лишь ее взгляд. Я просто не могу больше так, - он уронил лицо на свои ладони, словно прячась от всего мира, будто ребенок. – я не переживу если и она от меня отвернется, не переживу если растопчет все что осталось от меня.       Слышать это от брата было словно ударом под дых со всех сторон. Начиная от душевных страданий брата, заканчивая чувствами к путешественнице, ведь.. Ведь он тоже полюбил ее. Вот только в отличие от брата полюбил ее в первые едва она так храбро поклялась защищать его секрет. Тогда он еще не понял того тепла в груди, что возникало от ее решительного взгляда и столь притягательных медовых глаз. Ему казалось, что это лишь простая благодарность к человеку, что, будучи незнакомым ему, был готов на многое лишь бы помочь. Но чуть позже он понял как пропал. Да, сначала он разозлился на то, что допустил это, но вскоре начал лелеять эти нежные чувства к белокурой путешественнице и невольно следить за ее успехами.       Он знал, что многим юная дева нравилась, но услышать о столь глубоких чувствах от своего брата оказалось.. ошеломительным и путало все карты. - И вот она в Ли Юэ уже месяц и должна со дня на день вернуться, но я не знаю что мне делать. Мне страшно ей признаться, но еще страшнее услышать отказ и увидеть презрение в ее глазах. В чьих угодно, но не в ее.       Дилюк повернулся к брату и заметил как он, откинувшись на спинку кресла вытирал глаза тыльной стороной руки. - Ты не один такой, Кэйа, - тихо проговорил Дилюк, привлекая внимание брата. – Я не меньше твоего погряз в этих чувствах к Люмин.       Он отхлебнул чай из совей кружки, стараясь не обращать внимание на шокированный вид капитана кавалерии. - Ну надо же, - рассмеялся Альберих. – Это просто какая-то насмешка судьбы. Полюбить одну и ту же девушку нам обоим.       Нервно отсмеявшись, мужчина отставил в сторону пустую кружку и, который раз за день, вздохнул. - Очевидно это какое-то проклятье, что наложили на нас боги. Иначе я не могу это объяснить. - Проклятие скорее на тебя наложено, если ты понимаешь о чем я, - ответил Дилюк, невозмутимо отпивая практически остывший чай.       Кэйа заливисто рассмеялся впервые за последние несколько недель, отчего невольно Дилюк улыбнулся. Все же ему тяжело видеть страдания сводного брата. - Ого! Ты наконец-то научился шутить! - С тобой поведешься и не такому научишься.       Ненадолго в гостиной звучал смех обоих мужчин, отчего мимо проходившая Аделинда не могла сдержать радостной улыбки.