чёрная льдина

снейп был холодной чертовщиной. холооодной чертовщиной. он был прохладен и свеж, легко струился среди людей. только глаза — чёрные блики на ночной воде — останавливали на себе взгляд. снейп был стремительным, разъярённым, передовым. не терпящим возражений и промедлений и вообще мало терпеливым. стоя в полутемном классе перед ним —снейп требовал обдуманных решений — гарри пытался расшевелить свои мысли, но мог только смотреть на нетерпеливо вздёрнутый подбородок снейпа и его ровную диагональ — упёртую в пол ногу. на гарри сходила холодная волна, когда он вспоминал, как в первый раз увидел открытые ноги снейпа: тогда, на первом курсе, после разборок с троллем и прибытия снейпа, гарри углядел лишь небольшой кусочек. снейп одарил его взглядом — словно огненной плетью. снейп охранял себя. гарри увидел худое и жилистое бедро с багряным кровавым росчерком посередине. тогда он ничего не понял. произойди это сейчас, гарри бы опустился на колени и начал вылизывать снейпу рану. он бы сделал снейпу хорошо, он бы принёс ему облегчение. как большая змея, он свернулся бы в кольцо вокруг снейповых ног и никуда не убирал длинный свой раздвоенный язык. вероятно, снейп не принял бы эту ласку — он был слишком благородным, был образцовым принцем. гарри любил его в том числе за это. в кабинете их окружал тёплый утренний свет: было уютно и немного сонно. лишь снейп своей холодной порывистостью обрывал атмосферу, был словно струя ветра. гарри не хотел отвечать на его вопрос, несомненно важный и скучный — гарри хотел смотреть снейпу в очи и раскладывать перед ним свои чувства, как красивые карточки. он бы нашёптывал нежные заботливые прелести и одновременно держал его за руку. ладонь снейпа была бы узкой и прохладной — тоже маленькой льдинкой. гарри бы оглаживал её — приятная форма чуть скользила в руке, нисколько не тая. а глаза снейпа тогда оживились бы и тепло блестели. сейчас очи его были потухшими огнями и гарри, обычно хотевший опекать снейпа, под этим напором уходил в сторону от своих желаний. ему казалось, что нет в мире человека, более равнодушного снейпу и одновременно досаждающего ему. как мелкая чья-то прихоть — неприятная, но непреодолимая. гарри словно в своих руках удерживал лёгкого снейпа, взмывающего, взлетающего. снейп был воздушным змеем, а гарри — деревом, в ветвях которого он запутался. гарри тянул его ниже, к земле, с её кристальными янтарными прожилками, к людям с их аурой тёплого жёлтого свечения. тянул к корням — там крылось его желание, терпкое и тёмное. снейпа бы вело и околдовывало, гарри бы привораживал его. сейчас снейп смотрел на него и, гарри видел, силился смотреть не в него. снейп был потрясающим окклюментом — осталось его приворожить.