we are at one with you

У них все очень медленно продвигается. Сынмин боится, Чанбин не настаивает. Подбирается ближе, забирается под кожу, морозит сначала холодом, а потом почти обжигающими прикосновениями. Киму очень страшно. Что опять предадут, бросят, не примут такого какой есть на самом деле, разобьют сердце, отберут последнюю надежду. В первые недели знакомства Чанбин пугал. Пристальным взглядом, бесконечной чернотой глаз и странным общением. Походил на дикого зверя. Это потом Сынмин начал замечать искренний смех старшего над шутками Минхо. Бесконечную нежную привязанность к Чану, долгие объятия с Феликсом. Со мог быть в один момент грозным, а в следующий - визжать и извиваться от щекотки Джисона с Хенджином. Он мог сидеть с наушниками и ноутом до ночи, сурово сведя брови, а потом лезть кому-нибудь под одеяло чтобы украсть немного тепла. Мог таскать этих плюшевых котиков, зайчиков и собачек, а потом целовать до сорванных стонов. Ничего однозначного. Сынмина от этого ведёт натурально. Первый раз, когда они оказываются в бывшей спальне младших наедине, Ким почти не испытывает страха. Огнём разгорается под рёбрами, пока Чанбин ледяными пальцами очерчивает контур лопаток и короткими ногтями проводит по бокам. На старшем уже нет футболки, на Сынмине - только голубой мятый свитер и белье, как последний оплот нравственности. Хотя о какой нравственности можно говорить, когда Чанбин дышит так тяжело, и рельеф мышц проступает под смуглой кожей. Сынмин пальцами очерчивает напряженную грудь и твёрдый живот. Со тихо стонет. Младший закусывает край свитера, чтобы спрятать постыдный румянец и мычание, пока Чанбин ласкает член и слегка двигается под ним. Сынмин отлетает от трения и безумности происходящего. А потом кончает в руку старшего с писком закрывая лицо ладонями. Со смеётся и прижимается с поцелуем, мягко отводя руки от лица. Ким не уверен в отношениях всех остальных. Феликс и Хенджин как старая пожилая пара. Чан с Чонином очень нежно и трепетно. Минхо с Джисоном. Хм. Ну тут понятно. Именно у них Чанбин просит презервативы и смазку, о чем и сообщает гордо Сынмину, пока тот старается не умереть на месте от смущения. У них не первый раз так близко, но первый с шуршащими квадратиками на кровати и прохладной смазкой на пальцах старшего. Сынмина окутывает морозным, пока Чанбин влажно языком по кадыку и ниже - к бусинкам сосков. Ким пытается расслабится под пальцами напротив, цепляется за твёрдые предплечья парня под собой и дышит дышит. Джисон ведь учил, и он сам готовился сегодня. Но страхом лижет по затылку, поэтому когда палец входит наконец на одну фалангу, Сынмин жмурится, а потом оказывается на другом конце комнаты. -Ой. Чанбин приподнимается на кровати удивленно. Ким хнычет от разочарования и смущения. Снова он все испортил. Но старший вдруг смеётся и медленно приближается, будто крадётся. -Если ты в таком виде переместишься к парням, то мы шутками не отделаемся, - смешком, а потом хватает в охапку и шепчет в ухо, - Минни, перемести нас обратно. Сынмин вообще-то по заказу не умеет, да ещё и с кем-то. Но за пупком тянет от возбуждения и чужая близость распаляет только больше. А ещё стоит как в последний день его жизни. Так что сосредотачивается, жмурится и валится сверху на старшего в мягкость. -Прекрасно, - одобрительно целуя. Почему-то младший всегда оказывается сверху. Чанбин говорит, что ему очень нравится на него смотреть, а Сынмин не против потакать маленьким слабостям Со. Вот и сейчас - гнётся в пояснице под крепкой ладонью, прижимается к шее и все-таки расслабляется. Влажно языком за ухо и к губам, пока первый палец толкается внутрь, несмотря на легкое сопротивление. Вторая ладонь старшего ползёт к ягодице, раскрывая и Сынмин стонет от ощущений. Чанбин все делает как-то решительно, почти агрессивно, но с величайшей осторожностью. Пока Ким раскатывает презерватив по члену старшего, тот пристально смотрит, затем улыбается. -Ты самый красивый Минни, - шепчет, прежде чем Сынмин опускается. Со рычит, обхватывая стройную талию и слегка давит на выступающие тазобедренные. У Кима с непривычки дрожат ноги и хрипом дерёт горло. Но он опускается, снова и снова, наполняясь старшим, впитывая. Чувствуя. Тонкая звенящая нить связывающая их всех, сейчас дрожит и загорается, ослепляя. Пока Чанбин быстро двигается внутри, поднимаясь и целуя трепетно, Сынмин плачет. Он счастлив.