Аргус Фернандес

      POV Аргус.       Симон выжил. Обзавёлся кучей ранений, не без этого. Но остался живым. Нижняя челюсть надёжно скрылась металлическим протезом, а тело обзавелось многочисленными шрамами и ожогами. Однако в сравнении с повреждениями в каноне были и отличия. В оригинальной истории эти ранения были получены в ходе восстания, а медицинскую помощь ему оказывали явно менее профессионально, нежели сейчас. Если там протез был создан из подручных деталей, то на этот раз использовались более качественные материалы.       Стальная пластина более плотно прилегающая к лицу, крепилась каким-то образом внутри тела, избавляя его от боковых перемычек, удерживающих протез на своём месте. Вместо обычной тряпичной повязки, закрывавшей потерянный левый глаз, сейчас половину лица закрывали бинты, в несколько слоёв обволакивающие голову. В модельное агентство паренька конечно не возьмут, но если он сохранил глаз, то считай легко отделался.       Остальные детишки восприняли изменения внешнего вида Симона довольно спокойно. Само собой, такие кардинальные перемены облика произвели на них впечатление. Поначалу несколько сторонясь своего товарища, по прошествии временем все свыклись с его новой внешностью. Образовавшийся ледок отторжения, возникший между ними, не стал по итогу непреодолимой преградой. Такое поведение тех, кого он уже считал своими товарищами конечно задевало Симона, однако едва ли он мог что-то с этим сделать.       Как бы то ни было, пластичная детская психика помогла ему преодолеть возникшие неприятности, а после выздоровления свыкнуться с новой реальностью. К сожалению левый глаз был потерян безвозвратно. Почему-то в голову настойчиво лез некий символизм этого события. Симон потерял левый глаз, Эрза-правый. Стоило ли искать в этом смысл или это было простым совпадением? Кто знает?       Через пару недель на островную пристань причалил корабль. Особенность этого события заключалась в том, что на следующий день после его отплытия меня вместе с Эрзой в очередной раз удостоил своего внимания местный главнюк. Уже в третий раз делая попытку провести это самое определение магической силы. По какой-то причине проводили этот ритуал в совершенно другом помещении. Как я уже упоминал ранее, место моего пребывания располагалось в пещере на минус пятом этаже. На этот раз наш путь лежал еще на два этажа вниз. Что примечательно, минус шестой этаж я узнал. Миленькое помещение со столбом по центру. Запомнился мне этот столб тем, что к нему был привязан Джерар, которому именно здесь проводили подселение квартиранта в голову. Оптимистичненько.       Так вот, минус седьмой этаж. Прямой коридор, восемь дверей по бокам и одна по центру. Одна из боковых дверей приветственно распахнула свой зев в ожидании нашего прихода. Внутри комнаты располагалась абсолютно такая же сфера, сестру близнеца которой записал себе на счёт Симон. Но нет. По всей видимости какая-то другая. Как я это понял? По алчно блеснувшим глазам худой жерди, которая у местных выполняет роль начальства. Ну очень неуютный взгляд. А ещё по последовавшему приказу, которым тот разродился, стоило ему лишь закончить проверку потенциала Эрзы. Мы переезжаем.       Оказывается, на этом самом минус пятом этаже помимо общих камер и камер с дверьми, была парочка особых комнатушек. Как раз одна напротив другой. В самом конце коридора. Тупо решетка в стене. Две решётки. Эдакие камеры одиночки, где всё выставлено напоказ. Дверь-решетка с замком. Угадаете с трёх раз, кого в них запихали? А ещё в них, как и по всему этажу присутствовал милый такой настенный рисуночек вне досягаемости потенциально шаловливых ручек. Который напрочь глушил все исходящие звуки. И сидели мы с Эрзой друг напротив друга, пытаясь обсудить произошедшее, но наигравшись в бесполезную пантомиму, довольно скоро бросили это неблагодарное занятие. Что называется, почувствуй себя по ту сторону вольера в зоопарке.       На следующий день в моей жизни произошло еще несколько перемен. Пришёл один из сектантов, выпуская нас обоих из заключения разразился пояснениями, смысл которых сводился к тому, что теперь это наше постоянное место проживания. А потом некоторое время он весьма убедительно описывал, что с нами произойдёт если к вечеру по какой-то причине нас на месте не окажется. Лично я поверил, Эрза, думаю, тоже. Отправившись на завтрак, я обнаружил ещё одно изменение. Помимо еды мне дополнительно принесли какую-то золотистую кашку, приказав съесть её полностью. Я внимательно посмотрел на кашу, каша посмотрела на меня. Чёт подозрительно!       Делать нечего, первая ложка варева уходит по назначению, провожаемая в последний путь пристальным взглядом сектанта. Не знаю какой реакции он ожидал, но лично я после всех последних событий взял абсолютно новую планку в желании находить подвох или двойное дно в любых действиях, особенно касающихся напрямую меня. Попробовав максимально проанализировать происходящее, я пришёл к неутешительным выводам. На вкус как солёная каша. Горячая. Пока я ел, реальность воплощала внутри себя тот самый бородатый анекдот:       – Что на завтрак, Бэрримор?       – Овсянка, сэр!       – А что на обед, Бэрримор?       – Овсянка, сэр!       – А на ужин?       – Котлеты, сэр!       – Ну, наконец-то!!!       – Из овсянки, сэр!       К моему счастью, порции этой бурды были не большими, поэтому переход на Британское овсяночное питание состоялся лишь отчасти. Хотя кидать завистливые взгляды в сторону Эрзы, которую подобная участь минула я стал всё регулярнее. А ещё пришлось забыть о халяве на знаменитом рыбном производстве. Увы, но нас поставили под бдительный пригляд охранников, вместе с остальными магами. Единственным положительным моментом в этом было то, что появилась возможность пообщаться с сестрой по несчастью.       – Однажды путешествуя по Фиору, мы помогали отцу в его деле. Он сопровождал крупную партию своих товаров, попутно заезжая в местные поселения. В одной из деревушек мы наткнулись на необычную семью. В этой семье был ребёнок, который не мог говорить. Но, так как жили они все вместе весьма долго, они нашли решение этой проблемы. Они научились языку жестов. Это заинтересовало нашего отца, и он быстро освоил этот навык. А затем обучил ему нас. Если тебе интересно, я могу попытаться научить тебя – произнёс я, привлекая внимание Эрзы. Та со скучающим выражением лица безразлично поглощала пищу, но услышав начало истории и заинтересовавшись рассказом с удовольствием ответила:       – Конечно, давай попробуем! Что нужно делать?       – Для начала, как и любой другой язык, стоит осваивать с алфавита. Например, этот жест (большой палец вверх, остальная рука сжата в кулак) означает буква «А». Многие буквы легко показывать по аналогии с названиями того, что ты показываешь. Буква «Б» – прикосновение к бровям, «В» – волосы «Г» – губы, и так далее. Чуть сложнее разучить жесты, не привязанные к названиям, но после небольшой практики у тебя всё получится.       После освоения алфавита, мы вместе попробовали составлять первые слова. Как только начало получаться, меня просто захлестнула волна неописуемого восторга, исходящая от девочки. На примерах с пояснениями обучение проходило невероятно быстро. Поначалу проговаривая каждую букву, момент перехода на общение без слов закрепил эффект, не давая схлынуть первичному энтузиазму. К вечеру мы довольно сносно могли поддерживать беседу, чем и продолжили заниматься уже сидя в камерах. Пытаясь узнать Эрзу получше, я решил расспросить её о том, как она попала сюда.       – Мы жили в одной деревне вместе с Симоном и его сестрой Кагурой. Когда всё это началось я была неподалёку в лесу. Эти монстры были повсюду, они держали все выходы, а дома пылали в огне. Единственное, что мне удалось сделать – так это помочь Кагуре спрятаться. Надеюсь с ней всё в порядке. – Эрза ловко перебирала пальцами, строя замысловатый узор в пересказ событий прошлого. Сидящий напротив Аргус внимательно следил за этим представлением, прислонившись к холодным прутьям клетки.       – Я не знаю, как это происходило в самой деревне, но думаю, что у нас была похожая история. Мы жили несколько в отдалении от остальных, но всё равно попали под удар. Погибли мои родители. Умер брат. Я остался последним в своём роду. Не знаю, мог ли я предотвратить их смерти. Просто опоздал. Не успел сделать ничего. А дальше уже было поздно делать хоть что-то. – Я выводил символы в ответ, попутно погружаясь в воспоминания прошлого. Перед глазами вновь проплывали не самые приятные эпизоды, надёжно отпечатавшиеся в самой сути меня. Девочка, поддавшись настроению, по всей видимости тоже вспоминала нечто подобное. Впрочем, такого рода воспоминания имелись у подавляющего большинства заключённых здесь. К сожалению, эти раны еще достаточно свежи, чтобы так безболезненно касаться подобных тем. Желая отвлечься, я спросил Эрзу:       – А что насчёт твоих родителей? У тебя остались родные? Даже немного неловко стало спрашивать о подобном, если хочешь можешь не отвечать.       – Нет, всё в порядке. Семья, что взяла надо мной опеку в деревне погибла при штурме. А своих родных отца с матерью я не встречала. Как мне потом рассказали, меня нашли у порога одного из домов. Рядом никого не было. Я была слишком маленькой, поэтому не знаю ничего о своём прошлом. Единственное что было вместе со мной – это коротенькая записка с моим именем. Которая сгорела в огне в той деревне.       – Так это что же получается, у тебя нет даже фамилии?       – Получается, что так.       – Знаешь, раньше фамилии присваивались людям по самым разным причинам. Кому-то фамилии заменяли полученные прозвища, кто-то получал их по месту рождения, другим и вовсе присваивали самые распространённые фамилии. Также существовал вариант именования по самой яркой черте характера человека. Например, в твоём случае, отличительной чертой могли бы послужить твои красивые алые волосы. Эрза Алая. Или Эрза Скарлет. Как тебе такой вариант? – спросил я девочку, с интересом наблюдающую за моими рассуждениями. Заинтересованный взгляд карих глаз сменил выражение на озадаченное, стоило той лишь понять смысл этих слов. Подумав немного она доверительно приняла такой вариант, обворожительно улыбнувшись в ответ.       – Эрза Скарлет. Мне нравится. Спасибо, Аргус. – Девочка продолжала говорить, а я отвечал на автомате погрузившись в собственные мысли. Очередная дилемма, вызывавшая некоторое беспокойство внутри самого себя. Ведь я знал кто её мать. Знал настоящую фамилию. Да, чёрт побери один из вариантов её собственной судьбы. Титания. И всё равно, трусливо и собственными руками вывожу историю на известные рельсы. Боюсь потерять это мнимое «послезнание». Даже в таких мелочах. Самостоятельно возвращаю историю в эти рамки.       Поймав обеспокоенный взгляд Эрзы, заметившей мою отвлечённость, я решил переключить ей внимание в другое русло. Рассказать сказку моего мира про невозможный некроконструкт, сфокусировавшийся на разведке местности, но потерпевшем в конечном счёте неудачу. Не исключено что из-за недостатков конструктивных особенностей, либо некачественной сборки тестовой модели. Одним словом, сказку «Колобок».       Пока одноимённый персонаж преодолевал недостатки собственных установок приближаясь к неутешительному финалу, я вдруг поймал себя на мысли, что мне нравится. Находиться в обществе Эрзы. Ловить эти чистейшие эмоции, возникающие на лице ребёнка, с упоением проникающегося судьбой героя. Просто быть рядом, разговаривая о всякой ерунде. Само присутствие уже немного успокаивало, позволяя задвинуть куда подальше невесёлые мысли. Отрешиться от реальности. Заснуть.       Мне снилось бескрайнее чёрное небо, покрытое бесконечным океаном ярчайших звёзд. Ночное небо устремлялось вдаль настолько далеко, насколько хватало моих сил охватить это зрелище своим восхищённым взглядом. Захватывающая картина целиком и полностью завладела моим вниманием, простираясь во всех направлениях. Тем удивительнее было наблюдать явление, которое я не видел никогда ранее. Которое расцветало во всей красе прямо на моих глазах. Начинался звездопад.       Один за другим проявлял себя светлый росчерк, пронзая равнодушную тишину небес. Охватывая небосвод всё более частой дрожью глубокого полотна. Я пропустил тот момент, когда бесчинство небесных светил преодолело равновесие тьмы, но я чётко уловил момент появления нового спутника моего сновидения. За моей спиной начал нарастать непрекращающийся гул. Обернувшись, я с удивлением почувствовал, на своём лице всё пребывающих гостей в виде вороха снежинок, щедро приносимых усиливающимся ветром. Неосознанно я пригнулся к земле, спасаясь от гнева зарождавшейся бури. Необоримая ярость стихии выступила настоящим испытанием для растерянного меня. И тут я услышал это.       *БОМ*       Где-то вдали раздался раскатистый бой курантов. Тех самых. Что сопровождают под новый год традиционные застолья. Воплощают собой особый дух праздника. Несут самим своим существованием надежду. В том мире, что я потерял. То, что я потерял и здесь.       *БОМ*       Встрепенувшись, я всеми силами старался приблизиться к столь желанному источнику звука. Наперекор пронзительному ветру. Вопреки летящему прямо в лицо снегу. Навстречу судьбе.       *БОМ*       Несмотря на время, утекающее сквозь пальцы, я приближался к цели шаг за шагом. Каждый новый удар встречался все более яростным сопротивлением, однако я шёл. Не мог не идти. Моим разумом овладела сама суть достижения поставленной самому себе цели. Как бездушная машина я просто приближал выполнение поставленной задачи, где-то на границе сознания ведя подсчёт очередных ударов таких желанных курантов. После десятого раза, с ужасом для себя я осознал. Не успею.       *БОМ*       Одиннадцатый удар, а я всё также бесконечно далёк. Неужели всё было тщетно? Сколько бы я не пытался, какие усилия не прикладывал, всё было абсолютно бесполезно. У меня всё равно не получится, не стоит и пытаться.       *БОМ*       И я заплакал. Осознание упущенного было просто невыносимо. Опять опоздал. Горькие слёзы ручьём хлынули из глаз, пытаясь потушить пожар где-то глубоко в груди. Завывания ветра в ушах чередовались со всхлипами, а из тела будто кто-то вынул стержень. Несправедливость горечью осела в глубине сознания. Пришло понимание поражения. Ведь куранты бьют двенадцать раз.       *БОМ*        – ЧТО? – в сердцах воскликнул я, от удивления вскакивая на ноги, будто от сильнейшего удара током. Я настолько поразился происходящему, что застыл на месте соляным столбом, ловя открытым ртом пролетающие мимо снежинки. Словно этого было мало, небеса озарились пронзительной вспышкой, летящей прямо на меня кометой. Поглощаемый пронизывающими лучами света, последнее, что я увидел где-то вдалеке – небольшой шпиль часовой башни. Я проснулся.