Залечи мои раны.

      Кокоми падает спиной на мягкую постель, а Аяка заползает сверху, предварительно сняв с себя последний элемент одежды. Их губы вновь сливаются в поцелуе, таком жадном, нетерпеливом, но не теряя при этом нежности. Камисато раздвигает стройные ножки сестры, устраиваясь между ними и прижимаясь паховой областью к ее, тягуче медленно потираясь друг об друга, временами имитируя толчки в тело. Кокоми ерзает, двигаясь навстречу, и издает шумные вздохи, которые Аяка ловит своими губами, неторопливо спускаясь поцелуями на шею девушки, пока одна рука оглаживает ее филигранную талию. Сангономия тоже времени зря не теряет, ладонь скользит по обнаженной спине голубовласой, доходя до поясницы, оглаживает ягодицы и двумя пальчиками приходится меж ними, оглаживая колечко мышц, а после переходит на живот, заходя с более удобной стороны, и раздвигает стенки половых губ, нежно их поглаживая, собирая скапливающуюся природную смазку. Аяка шумно вздыхает, поерзывая бедрами, желая большего, и Кокоми дает ей это: элегантные пальцы блондинки проникают внутрь влагалища, двумя пальцами оглаживая уже внутренние стенки, вызывая у ровесницы тихий судорожный стон. Камисато зарывается носом в чужую шею, а после прижимается губами к уху партнёрши, обжигая то горячим дыханием.       Пока пальцы сестры проникают все глубже, надавливая на стенки изнутри, выискивая чувтсвительные точки, заставляя прогибаться в пояснице и плотнее прижиматься грудью к чужой груди, свободная рука Аяки тоже спускается ниже по животу Кокоми и средним пальцем находит клитор девушки, чтобы ответно доставить ей удовольствие, начиная круговыми движениями ласкать чувствительную горошину, периодически спускаясь к промежности, оглаживая стенки половых губ и возвращаясь обратно к стимуляции клитора, от чего блондинка раздвигает ножки пошире и издает томный вздох, прикрывая глаза.       Слышится короткий стук в дверь, а после та открывается в сторону, и в проходе показывается Нин Гуан. Она тихо охает, а после тяжело вздыхает, упираясь рукой в свой бок, наблюдая за этой картиной. Кажется, никого из троих это не смутило. А что? Привычное дело в доме гейш. Юные девочки лишь поворачивают головы в сторону двери, возбуждённо смотря на маму, даже не отвлекаясь от своего занятия, продолжая ублажать друг друга. — Вы же в курсе, что через полчаса уже придут клиенты? — спрашивает женщина, осматривая комнату. — Ах... Да... Мы успеем, госпожа Нин Гуан, не переживайте, — томно произносит Аяка, тихо простанывая, когда девушка глубже толкается пальцами. — Я надеюсь на это, — окасан хмурится, цепляясь взглядом за разбросанные ханьфу, — А это что ещё такое? Почему ваша одежда безобразно валяется на полу? Вы не могли аккуратно сложить свои одежды, прежде чем заниматься любовью? Вам в этом к гостям выходить! Если я увижу хоть одну мятую складочку на ваших одеяниях, будете у меня наказаны! — строго проговорила владелица «Ваншу» и с хлопком задвинула дверь, а после насмешливо улыбнулась, спускаясь вниз. Ох уж эти девочки. Ругать она их, конечно, не будет, но запугать стоило.       Онэсан тихо посмеялись на слова женщины и вновь увлеклись поцелуем, продолжая обоюдно двигать руками друг в друге и стараясь скорее довести обеих до долгожданной разрядки.

***

      Куникудзуши стоит напротив двери в комнату главы «Якудза» и делает глубокий вдох, а затем выдох. Возле его покоев постоянно ошивается какой-то человек, все время держа катану наготове, видимо, сторож. Поэтому придётся действовать осторожнее. Под вопросительный взгляд этого охранника, мол, «почему не заходишь?», Райден еще раз вздыхает и стучит в дверь, а только после слов: «Войдите», заходит внутрь. — Ох, кто это пришел? Мой милый Ши Мэй, — Казуха сидел в кресле за небольшим столиком, удобно в том развалившись и довольствуясь длинной курительной трубкой, выдыхая вверх крупное облако дыма, — Проходи, садись рядышком. — Доброго вечера, господин, — спокойно отвечает юноша и делает поклон, после направляясь к мужчине, осторожно усаживаясь на ручку кресла и приобнимая его за шею, кокетливо поворачивая чужое лицо на себя, поглаживая щеку, и касается губ старшего своими. — Ого, мои девочки тебя и этому смогли обучить с твоим-то характером? Я обязан щедро их наградить, — Каэдэхара усмехается, отвечая на поцелуй, и обхватывает стройную талию руками, стягивая мальчишку с ручки кресла и усаживая целиком на свои колени. Темноволосый тихо смеётся и приоткрывает глаза, во время поцелуя бегая зрачками по комнате, осматривая детали и ища, чем, где и как можно было бы совершить убийство. — Господин, чем мы будем заниматься сегодня вечером? Я понимаю, что Вы позвали меня только ради удовлетворения собственных потребностей, но... — Куникудзуши прикусывает чужую нижнюю губу и хитро улыбается, заглядывая в глаза напротив. — С чего ты взял, что именно для этого? Может, я просто соскучился по тебе? — Казуха встает с кресла, скидывая с себя тело, но крепко держит его за руку, не давая упасть, а после отходит в середину комнаты, притягивая к себе гейшу, крутанув пару раз вокруг себя и только потом уже резко прижимая к себе, заставляя столкнуться телами, — Или я хочу убить тебя раньше, чем это сделаешь ты, — мужчина улыбается, смотря в растерянные голубые глаза, и укладывает его руку на свое плечо, пока сам приобнимает за талию, свободную ладонь мальчика берет в свою и утягивает в неспешный и плавный танец, переступая с ноги на ногу на манер вальса, перемещаясь по всей комнате. — Что? С чего Вы это взяли? — нервно спрашивает Райден, сжимая чужое плечо и ладони, вторя движениям мужчины и следуя за ним в танце, пристально смотря в алые глаза. Черт, как он узнал? Где уже успел налажать? — Расслабься, куколка, я шучу. Хотя в первую встречу ты грозился мне смертью, помнишь? — беловолосый немного щурится, плотнее вжимая стройное тело в себя, продолжая плавно кружиться по помещению, — С одной стороны мне нравится, что ты стал таким послушным за месяц, но я тебе не верю. Хватит притворяться милашкой, Ши Мэй, я же вижу фальшивость в твоих действиях. — Да, ты прав, придурок, раскусил, — юноша горько усмехается, прикрывая глаза, — Но мне приходится, чтобы выжить, сам понимаешь. И что, теперь ты точно убьёшь меня? — Опять он обзывается, язык бы тебе отрезать, — лидер мафии хмыкает, останавливаясь, но всё еще не выпуская из своих объятий, — Убью, обязательно. Но как только вдоволь с тобой наиграюсь. Ты меня забавляешь своей двуличностью. — И во что мы будем играть, мой господин? «Маджонг», «сëги», прятки, «крестики-нолики», м? — юноша улыбается, слегка сощурившись и обвивает двумя руками шею мужчины. — Ты серьёзно? Я имел в виду...

***

— Да как так-то, а?! Твою мать! — бесится Казуха, хватаясь за голову, когда проигрывает очередную партию в «сëги», и со злости роняет шахматную доску со стола, разбрасывая деревянные фишки по полу под звонкий смех мальчишки, который от хохота уже чуть ли не падает с пуфика назад. — Признайся, что ты просто никчёмный стратег. Давай еще раунд, я так уж и быть тебе подыграю, — темноволосый еле успокаивается, аккуратно подтирая глаза от слез, чтобы не смазать макияж. — Очень смешно, — мужчина обидчиво хмурится, складывая руки на груди, а Ши Мэй вновь хихикает, смотря на чужое поведение. — Ну, мы можем поиграть во что-нибудь другое, — Райден складывает свои ноги в позу лотоса и отпивает свое вино из фарфоровой пиалы. — Давай в маджонг, — Казуха вздыхает и провожает взглядом юношу, который тут же встал со своего места, подходя к шкафчику, где лежали все игры вместе с книгами и привстает на носочки, рукой пытаясь дотянуться до вещи.       Каэдэхара улыбается с чужой беспомощности и подходит к нему со спины, также дотягиваясь рукой за игрой и замирает, опуская взгляд вниз на также замеревшего мальчишку и разворачивает его передом к себе, прижимая спиной к книжному стеллажу. — Какой-то ты слишком красивый, — рассматривает темноволосого вблизи, наблюдая за тем, как он нервничает, и целует в губы, не замечая никакого сопротивления со стороны младшего, а даже наоборот — отзывчивость, и медленно тянет за узелок на поясе небесно-голубого ханьфу, снимая его, и также неторопливо снимает остальные элементы одеяния парня, сбрасывая их на пол, не прекращая целовать чужие губы. Юное тело тут же покрывается мурашками, будучи обнажённым ощущая лёгкую прохладу. — Долго же ты держался, — усмехнулся Куникудзуши в уста напротив, — Я думал, ты набросишься на меня прямо с порога. — Ты сумел заинтересовать меня еще чем-то помимо секса, а это очень невероятно, потому что никакая другая куртизанка до тебя этого не смогла. Я восхищен, — шепчет, приоткрывая глаза и рассматривая это хрупкое юношеское тело, на нежной, фарфоровой коже не было ни единого изъяна, словно былой принц действительно был куклой. — А я польщен, что оказался хорошим собеседником, — темноволосый медленно и будто бы непринуждённо заводит руку за свою голову, пока глава мафии склонился с поцелуями к его шее, и достает из своей прически шпильку с невероятно острым концом. Тяжело вздохнув и зажмурившись, мальчишка крепче сжимает украшение и с размаху целится в шею, желая воткнуть в плоть, но мужчина резко хватает его за запястье, предотвращая действия. — Я знал, что ты так сделаешь. Почему же ты хочешь убить меня? Разве мы не хорошо проводим время вместе, а, Мэй? — беловолосый крепче сжимает чужую руку, чуть ли не выворачивая, заставляя уронить шпильку на пол и вырывая тихий вскрик от боли.       Казуха был слишком зол. Он уж было подумал, что смог наладить с ним контакт, а этот мальчишка буквально втыкает ему нож в спину. Обидно до ужаса. Особенно для человека, который всегда добивается всего, чего хочет. И он бы добивался Куникудзуши дальше, не поступив он так. Но иметь дело с предателями... бессмысленно. Предал однажды — предаст и дважды. — Видит Бог, я хотел наладить с тобой отношения, чтобы ты стал для меня чем-то большим, но такого я не потерплю. Раз ты пришел сюда как куртизанка, то куртизанкой и уйдешь, — сквозь зубы цедит Казуха и грубо дергает его за руку, таща к постели и кидая его на кровать, — Ну же, развлеки меня, шлюха.       Мужчина быстро разделся, швыряя свое кимоно куда-то в сторону, и тянет мальчишку за ноги ближе к себе, а тот кричит, сопротивляется, цепляется пальцами за покрывало, наивно думая, что это поможет. Он ставит младшего в коленно-локтевую позицию, приподнимая его бёдра как можно выше, а ноги раздвигая как можно шире, и без какой-либо подготовки, лишь смазав свой член обильной слюной, без всякой жалости проникает внутрь чужого тела. Тяжело, узко, а Куникудзуши ужасно больно, до истошного крика и слез, что заполнили пеленой глаза, стекая по щекам важными дорожками и впитываясь в постельное белье. Каэдэхара, даже не давая привыкнуть, начинает грубо толкаться до самого основания, с каждым разом учащая толчки, со всей силой и жестокостью терзая юное тело, упивается его криками и плачем, накручивая длинные тёмные волосы на свою ладонь и стягивая на себя, заставляя прогнуться в спине и поднять голову. Нужно было думать раньше, против кого идешь, а сейчас уже поздно.

***

      Прошел час, два, только тогда Казуха вдоволь наигрался, в который раз кончая внутрь уже давно не сопротивляющегося тела. Где-то около получаса Ши Мэй еще подергался, покричал и рыдал, но позже он уже смирился с безвыходностью ситуации, голос охрип и сел, слезы закончились, поэтому остальное время трахать безэмоциональную тушу было далеко не в удовольствие, скорее стараясь кому-то что-то доказать.       Глава «Якудза» встаёт с кровати и снимает со стены свою катану, которой убил миллион своих врагов и не только их, — это оружие унесло в загробный мир бесчисленное множество ни в чем неповинных душ. Каэдэхара за волосы тянет на себя мальчишку, который до сих пор ни на что не реагировал — полное смирение — стаскивая с постели на пол, и заставляет сесть на колени. Мужчина в последний раз касается чужих губ в нежном поцелуе, потому что Райден ему все-таки нравился, а после одним взмахом катаны сносит ему голову с плеч, отчего та укатывается куда-то в сторону, а тело безжизненно падает на деревянную поверхность, забрызгивая алой кровью все вокруг: стены, потолок, мебель и самого Казуху, что с полным безразличием смотрел на когда-то целого юношу.        А ведь все могло быть иначе.

The end