Ночные кошмары

      — И зачем мы пришли сюда в такую рань?       Хванун подпер щеку рукой и прикрыл глаза, мечтая только о том, как бы вновь оказаться в теплой и уютной кровати, из которой его бесцеремонно выдернули. Приводить себя в порядок и куда-то тащиться, особенно вечером, было лень, но Ёнджо не оставил ему выбора.       — Не драматизируй, мы пришли всего на пятнадцать минут раньше.       — Когда ты хочешь спать, пятнадцать минут кажутся вечностью.       Ёнджо на это ничего не ответил, хотя обычно он охотно поддерживал любой, даже самый бессодержательный диалог, еще и шутить умудрялся в процессе. Хванун нахмурился. Сегодня Ëнджо вёл себя странно: постоянно проверял телефон, кусал губы, чего раньше за ним не наблюдалось, а ещё то и дело косился в сторону выхода. Из ресторана их никто не гнал, и Хванун совершенно не понимал, почему его парень ведет себя так, будто у него шило в одном месте.       — Да что с тобой? — не выдержал он, когда Ёнджо в очередной раз бросил напряженный взгляд в сторону выхода. — Придет твой ненаглядный, не переживай, время только без десяти семь.       Ёнджо рассеянно кивнул, и Хванун понял, что тот его даже не слушал. Он витал в своих мыслях, кажется, с того самого момента, как они вышли из дома, и Хвануну это решительно не нравилось. Взгляд у него был, как у нашкодившего кота, и Хвануну это не нравилось вдвойне. Последний раз Ёнджо смотрел так, когда раскрыл его тайну.       Хванун слишком хорошо помнил, чем закончился тот разговор, и его замутило от одной только мысли о том, что это может повториться сегодня.       — Ты что-то задумал, — прямо сказал он. — Давай, выкладывай.       — Я должен тебе кое-что сказать, — нехотя признался Ёнджо. — На самом деле я должен был сказать об этом раньше, но… так уж вышло.       — Очередная жуткая тайна, о которой мне не следует знать?       Ёнджо снова отвел взгляд, задумчиво пожевал нижнюю губу. Дурной признак.       — Вроде того.       — Да говори уже, — закатил глаза Хванун, которого эта игра в угадайку с каждой секундой все сильнее напрягала. К тому же, виноватый вид Ёнджо лишь подливал масла в огонь.       — Ты разозлишься.       — Пока что я добрый, — успокоил его Хванун. — Но если и дальше будешь трепать мне нервы своим молчанием, мало не покажется.       — Гонхак, он… — замялся Ёнджо, но под пристальным взглядом Хвануна все-таки сдался. — В общем, он работает на «Базе».       У Хвануна нервно дернулась челюсть. Первоначальная волна гнева в отношении Ёнджо за очередное его молчание прокатилась по телу и угасла, сменившись нервным возбуждением. Он крупно вздрогнул, кашлянул, прочищая горло и, опасно сощурившись, спросил:       — Ким Ёнджо, ты серьезно? Скажи, что ты пошутил, и тогда я подумаю над тем, чтобы оставить тебя в живых.       — А что, мои слова похожи на шутку?       — В том то и дело, что нет!       Хванун прикусил язык, когда понял, что, охваченный эмоциями, начинает неосознанно повышать голос. Хоть в этом ресторане столики и были разделены перегородками для большего комфорта посетителей, орать на всю округу о том, что лучший друг Ёнджо работает на «Базе», всё же не стоило. Мало ли кто услышит.       — Почему ты не сказал об этом сразу? — спросил он уже тише. — Тебе не кажется, что о подобных вещах не следует умалчивать?       Ёнджо потупил взгляд. От его былой самоуверенности не осталось и следа — сейчас он, поникший и пристыженный, напоминал школьника, которого отчитывали перед всем классом за несделанную домашнюю работу.       — Я хотел, но…       — Что «но»?       — Хотел дождаться более подходящего момента.       Услышанное заставило Хвануна нервно усмехнуться. Это было так на него похоже — тянуть до последнего, а потом поставить перед фактом тогда, когда спасаться бегством уже слишком поздно.       — Спасибо, что упомянул об этом до нашего с ним знакомства, а не после, — процедил он, откинувшись на спинку дивана. — Ты такой заботливый.       — Прости меня, — Ёнджо потянулся к нему, чтобы взять за руку, и Хванун не стал этому препятствовать — только закатил глаза и чуть отодвинулся, ясно давая понять, что сердится на него из-за произошедшего. — Я правда хотел сказать тебе, но никак не мог решиться. Боялся, что ты меня прибьешь за такое.       — Прибью, — согласно кивнул Хванун. — Но дома — здесь много свидетелей.       — Пожалуйста, не сердись, — как бы Хванун ни старался изображать невозмутимость, но противиться умиротворению, которое излучал Ёнджо, было выше его сил — особенно тогда, когда он держал его за руку. — Я исполню любое твое желание.       Хванун заинтересованно вскинулся.       — Прям любое?       — Абсолютно.       — Договорились, — кивнул Хванун, в чьей голове уже созрел хитрый план, а затем приблизился к лицу Ёнджо и прошептал, едва касаясь губами уха: — Тогда ночью покажешь мне, как сильно ты раскаиваешься.       На несколько мгновений Ёнджо замер, явно не ожидавший услышать нечто подобное, но уже в следующую секунду в глазах его зажегся лукавый огонек, и Хванун понял, что выбрал верную тактику.       — Это и есть твое желание? — от его хриплого полушепота внутри у Хвануна рассыпалась волнительная дрожь. — Уверен, что не хочешь загадать другое?       — Уверен, — кивнул он, с трудом усмирив охвативший мысли трепет. — Ты уж постарайся, чтобы мне понравилось, иначе придется начислить тебе штрафные санкции.       Ёнджо наигранно вздохнул.       — Я тебя не узнаю, — посетовал он, обиженно надувшись, но искрящиеся обожанием глаза выдавали его с головой. — Когда ты успел стать настолько коварным?       — Я всегда таким был, — отстранился Хванун. — Что, застенчивым милашкой я тебе нравился больше?       — Ты нравишься мне любым.       С этими словами Ёнджо обворожительно улыбнулся, и Хванун почувствовал, как сердце в груди начинает стучать быстрее. Из-за одной такой улыбки он был готов простить Ёнджо все, что угодно и согласиться на все, что бы тот ни предложил. Вот, как на людей влияют чувства — особенно на таких влюбленных дурачков, как он.       Еще несколько месяцев назад он бы не поверил, скажи ему кто-нибудь, что совсем скоро он встретит человека, рядом с которым ему будет так хорошо и спокойно. Рядом с которым он наконец-то почувствует себя в безопасности. Какая ирония, ведь не так давно он хотел отказаться от всего, что их связывало только из-за опутавшего его страха. Хванун не знал, в даре Ёнджо крылась причина или же в нем самом, но решил, что это совершенно не важно. Главное, что они были честны друг с другом — настолько, насколько это было возможно.       Обмен заигрываниями пришлось прервать, потому что к их столику наконец-то подошел Гонхак, оказавшийся до безобразия пунктуальным. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Хванун хотел спросить у него, не ждал ли тот, случаем, под дверью, чтобы зайти в ресторан ровно в семь, но вовремя прикусил язык — позволять себе подобные выходки в первую встречу было бы верхом невоспитанности. Образцом вежливости Хванун себя не считал, но элементарные правила поведения в обществе все же знал и предпочитал их соблюдать. Это с Гонхи он мог позволить себе подколки и двусмысленные шуточки, на которые тот никогда не обижался, но рядом с незнакомым человеком следовало держать себя в руках.       Гонхак показался Хвануну смутно знакомым, но вспомнить, где же они могли видеться раньше, никак не получалось. Он был весьма симпатичным, хоть и не походил на красавчика из дорамы, как тот же Ёнджо, а еще высоким, и осознание этого факта заставило Хвануна выпрямиться на диване, чтобы казаться хоть немного выше.       «Еще один, — подумал он тоскливо. — Меня окружают одни дылды».       Поначалу Хванун волновался, что что-то может пойти не так, ведь он давно не знакомился с новыми людьми, но все прошло на удивление спокойно. Гонхак оказался полной противоположностью Ёнджо — не такой разговорчивый и открытый, даже молчаливый. Ему тоже было неловко, из-за чего он постоянно хмурился и поджимал губы, но не потому, что общество Хвануна было ему неприятно или вроде того — он просто не знал, как себя вести, и Хванун прекрасно его понимал.       К счастью, рядом был Ёнджо, которому удалось разговорить их обоих. Недаром ведь на факультете госслужбы учился — вот уж где умение общаться просто необходимо. Так, Хванун узнал, что сдружились Ёнджо с Гонхаком еще в младшей школе, после того, как их поставили в пару для подготовки проекта по биологии, и, хоть они и были совершенно разными, это не помешало найти им общий язык. Зная Ёнджо, Хванун ничуть не удивился, что всё сложилось именно так — тот ведь даже без своего дара мог очаровать кого угодно.       Затем они переключились на обсуждение какой-то отвлеченной ерунды, и Хванун, несмотря на первоначальное напряжение, наконец-то ощутил себя в своей тарелке. Пожалуй, они с Гонхаком бы могли даже подружиться или хотя бы стать приятелями, раз уж они оба были близкими людьми Ёнджо.       Тему «Базы» и носителей они старательно обходили стороной, потому что нужно было быть либо бесстрашным, либо отбитым на голову, чтобы обсуждать подобные вещи в общественном месте. Обычные люди настолько боялись носителей, что с радостью сдали бы их властям. Просто так, безо всякой на то причины, ведь многие свято верили в то, что таким образом поддерживают в стране закон и порядок. Гонхаку тоже не следовало рисковать, ведь узнай его начальство о том, что он покрывает носителя, остаток жизни он бы провел за решеткой за государственную измену.       Им всем следовало проявлять осторожность, тщательно следить за тем, что говорить и ни в коем случае не испытывать на окружающих свои способности. Подумав об этом, Хванун скосил взгляд на Ёнджо, вспомнив, как тот в два счета успокоил Сонён и ее психованного парня. Тогда это повергло в шок, но теперь все встало на свои места. Ёнджо пошел на это потому, что хотел защитить его, ведь если бы слухи продолжили множиться, последствия могли бы быть плачевными.       Когда время перевалило за девять, Гонхак взглянул на часы и почти виновато сказал:       — Мне завтра на дежурство.       — Тогда пойдем, а то кое-кто скоро носом клевать начнет, — кивнул Ёнджо, погладил по волосам Хвануна, который последние десять минут только и делал, что зевал, прикрывая рот ладонью. — Вместе поедем? Или ты…       Гонхак покачал головой.       — Мне в другую сторону.       На улице, перед тем, как попрощаться и сесть в ожидавшее его такси, Гонхак сказал Хвануну:       — Был рад знакомству.       — Взаимно, — улыбнулся Хванун. — Увидимся… — он запнулся, вспомнив о том, что из-за профессии Гонхака им лучше не пересекаться лишний раз, — когда-нибудь. Надеюсь, не через год.       — Конечно, увидимся, — кивнул Гонхак.       Когда они остались одни, Ёнджо повернулся к Хвануну, и на лице его было такое насмешливое выражение, что Хванун не сдержался и широко заулыбался в ответ.       — Что?       — Ты был таким вежливым и приветливым, что я подумал, будто тебя подменили, — поддразнил Ёнджо. — У Гонхака сложится о тебе неверное впечатление.       — Он мне понравился, — пихнул его в плечо Хванун. — Так что я решил включить режим милашки.       — Включай его почаще, мне нравится.       — Вот ещё, — фыркнул Хванун. — Это тебе предстоит показать себя с наилучшей стороны, ведь теперь моя очередь знакомить тебя с Гонхи. Он мне все уши на этот счет прожужжал: «Покажи мне своего хёна, Хванун, ну покажи, а то я начну думать, что ты прячешь его в шкафу, чтобы никто не увел».       — Я только за, — улыбнулся Ёнджо. — Как насчет следующих выходных?       — Договорились, — подмигнул Хванун. — Но учти, Гонхи любит поболтать даже больше, чем ты. А еще он любит поесть — но это так, мелочи.

***

      Хвануна нещадно клонило в сон. Он несколько раз моргнул, пытаясь вернуться из состояния дремы обратно в реальность, но веки были такими тяжёлыми, что закрывались сами собой. Попробовал принять менее удобное положение и даже умылся холодной водой, но и это не помогло.       Они с Ёнджо смотрели последнюю часть «Человека-паука», сидя на диване в гостиной, и вот у Ёнджо сна не было ни в одном глазу — он, хоть и видел этот фильм уже не в первый раз, всё равно с интересом следил за происходящим на экране, забывая даже про чипсы и попкорн. Зато Хванун медленно, но верно отключался от реальности — такое с ним происходило постоянно, и дело было даже не в даре. Он всегда хотел спать и мог уснуть практически где угодно — главное, чтобы было, на что облокотиться. Или на кого. Его парень в этом плане подходил идеально.       Однако каким бы фанатом фильмов Марвел ни был Ёнджо, не заметить, что Хванун засыпает у него на плече, всё же не мог.       — Ты что, уже спишь?       Он коснулся щеки Хвануна кончиками пальцев, и тот встрепенулся, с трудом приоткрыв слипающиеся глаза.       — Нет, я смотрю.       Его невнятный голос лишь убедил Ёнджо в обратном.       — А кто тогда мне слюни на футболку пускает?       — Отстань, — отмахнулся Хванун. — Я прикрыл глаза всего на секунду.       — Может, досмотрим завтра? — предложил Ёнджо. — Или хочешь, я сделаю потише? Тебе же телевизор наверняка мешает.       — Не мешает.       — Тогда спи здесь, — сдался Ёнджо. — Я же вижу, что ты еле держишься. Давай, иди сюда.       Он притянул Хвануна ближе, и тот с готовностью забрался к нему под руку, прижавшись щекой к его груди. Идея лечь на мягкую постель была заманчивой, но ласковые объятия Ёнджо он бы ни на что не променял. Рядом с ним было так хорошо и спокойно, как не было никогда и ни с кем.       — Ун-и, — осторожно позвал его Ёнджо, когда Хванун, немного повозившись, наконец-то затих. — Скоро ведь новый год.       — И правда, — тихо отозвался Хванун, — уже на этой неделе.       Его родители на выходных уехали в отпуск, и Хванун знал, что будет встречать новый год в одиночестве, ведь Ёнджо наверняка захочет провести эти несколько свободных от учебы и работы дней в кругу семьи. Не то чтобы Хвануна огорчала перспектива провести какое-то время порознь — ему было, чем заняться, но непонятная тоска все равно завладела его мыслями.       — Я помню, что твои родители сейчас не в городе, поэтому… Ты бы хотел провести новый год вместе со мной?       Хванун, ожидавший услышать все, что угодно, но никак не это, распахнул глаза в изумлении. Он даже приподнял голову и посмотрел Ёнджо в лицо, чтобы убедиться, что тот не шутит.       — Но это… это ведь семейный праздник.       — Да, но я бы хотел провести его именно с тобой.       — Почему?       — Что за вопросы, — добродушно усмехнулся Ёнджо. — Потому что я тебя люблю.       Хванун растерянно моргнул, не зная, что сказать. Предложение Ёнджо оказалось действительно неожиданным, и ему понадобилось какое-то время, чтобы принять решение. Хотя думать тут было не о чем — Хванун уже знал, каким будет его ответ.       — Так что скажешь?       Губы Хванун растянулись в широкой, такой искренней улыбке. Напрочь позабыв про сон, он забрался к Ёнджо на колени и обхватил его лицо ладонями, не переставая глупо улыбаться. Отчего-то сейчас он ощущал себя самым счастливым человеком на свете.       — Ну и как тут отказать, когда ты так на меня смотришь?

***

      В воскресенье Ёнджо позвонил ему и сказал:       — Захвати сменные вещи, если все еще хочешь встретить вместе новый год.       Хванун, как раз закончивший с приготовлением завтрака, сложил губы трубочкой, отхлебнул кофе из керамической кружки с тигренком на боку и спросил:       — Ты что-то придумал?       — Это сюрприз. Не забудь зубную щетку, теплые носки и зарядку.       — Хён, перестань говорить загадками! — застонал Хванун. — Если мы куда-то едем, ты должен рассказать мне об этом сейчас!       — Я расскажу тебе об этом позже, — рассмеялся Ёнджо, он явно дразнил его, и будь это кто-то другой, Хванун рассердился бы, но с Ёнджо такое было просто невозможно. — Я заеду за тобой к двенадцати, и в два часа мы уже должны быть на вокзале, так что собирайся быстрее.       — Я тебя ненавижу, — вздохнул Хванун, но они оба прекрасно знали, что это всего лишь шутка.       — Люблю тебя, — сказал в ответ Ёнджо, и Хванун ощутил, как краснеют его уши. Он до сих пор смущался того, как открыто и легко его парень выражал свои чувства — для него было совершенно естественно признаваться в любви хоть по пять раз на дню, постоянно обниматься и целовать в шею. Таким уж он был, и Хванун бессовестно соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравилось.       Вопреки своим же словам Ёнджо приехал немного раньше, с рюкзаком за спиной и в горнолыжном костюме вместо привычного пальто. Даже красную вязаную шапку на голову нацепил.       — Если ты собираешься заставить меня встречать новый год среди сугробов, можешь отправляться туда один, — предупредил Хванун, завидев возлюбленного в столь нестандартном для него одеянии, и принялся бродить по комнате в поисках зарядного устройства.       — Поторопись, — ответил ему Ёнджо, — автобус отходит в два. Если опоздаем — придется добираться на Чхонгесан самостоятельно.       Хванун бросил в рюкзак зарядное устройство, которое обнаружилось в щели между кроватью и прикроватной тумбой, повернулся к Ёнджо и удивленно уточнил:       — Чхонгесан? Но разве там не нужно было бронировать номера почти за месяц?       Ёнджо взглянул на него с улыбкой.       — Я забронировал, — сказал он смущенно, — просто не стал говорить тебе раньше времени, ведь от брони всегда можно отказаться…       Хванун так и застыл посреди комнаты.       — Ох, хён, — сказал он срывающимся голосом, потому что теплое чувство нежности вдруг затопило его изнутри и это заставило Хвануна смутиться, — ты действительно продумывал это так заранее…       Ёнджо переступил с ноги на ногу. Лицо его начало краснеть, потому что ему становилось жарко.       — Собирайся скорее, — поторопил он, — скоро начнутся пробки, а нам нужно выкупить билеты и пройти контроль, прежде чем мы сядем в автобус.       — Слушаюсь, начальник.       Хванун застегнул молнию на рюкзаке и полез в шкаф в поисках зимних брюк. В них, особенно в сочетании с пуховиком, он был похож на пингвина, но его это не слишком беспокоило — какая разница, во что одеваться, если они все равно едут в горы?

***

      Ёнджо приложил ключ-карту к замку, дождался, пока индикатор загорится зеленым, толкнул дверь и отошел в сторону, пропуская Хвануна вперёд. Тот проскользнул в номер, разделся, скинул на пол ботинки и рюкзак и первым делом завалился на кровать, чтобы проверить, насколько мягкие в этом отеле матрацы.       — Тут миленько, — резюмировал он, разглядывая интерьер. Выделенный им номер оказался небольшим, но весьма уютным: обставленный со всеми удобствами и оформленный в приглушенных тонах, он понравился Хвануну с первого взгляда. Не то чтобы ему часто доводилось бывать в отелях, чтобы иметь возможность сравнивать, но здесь он был бы не против задержаться дольше, чем на пару дней. К тому же вид из окна открывался просто потрясающий, что тоже было несомненным плюсом.       — Рад, что тебе нравится, — отозвался Ёнджо, стягивая с плеч пуховик.       Хванун перевернулся на спину и раскинул руки в стороны, изучая взглядом потолок.       — А чем мы будем заниматься?       — Как это чем? — в голосе Ёнджо прорезались игривые нотки. — Наслаждаться друг другом, чем же еще.       — Снова ты за свое, — Хванун легко спрыгнул с кровати, подошел к нему и, обвив его руками за шею, притянул к своим губам. — Ладно, котенок, такой план мне очень даже по душе.       — Котенок? — вскинул брови Ёнджо, когда они отстранились друг от друга.       Хванун кивнул со всей серьезностью, на какую был способен, хотя его так и пробивало на смех.       — Ты ласковый, нравишься девчонкам, а еще жмуришься, когда тебе шею чешут.       С этими словами он пощекотал его под подбородком, и Ёнджо блаженно прикрыл глаза, подставляясь под прикосновения, словно самый настоящий кот.       — Я же говорил.       Ёнджо спорить не стал — только ущипнул его за бок. Так, для профилактики.       Потом они разобрали вещи, перекусили, потому что до ужина оставалось еще несколько часов, а после немного побродили по окрестностям, наслаждаясь тишиной, свежим морозным воздухом и фотографируя друг друга на фоне снежных пейзажей. Отель располагался у подножия горы, но здесь все равно было, на что посмотреть. Хванун погулял бы еще, но у него замерзло лицо, и Ёнджо с улыбкой предложил вернуться, пока у него не отвалился нос. Хванун за эту шутку столкнул его в ближайший сугроб и направился обратно к отелю в гордом одиночестве, игнорируя мольбы возлюбленного вернуться и помочь ему выбраться из снега. Впрочем, Ёнджо всё равно догнал его через несколько метров, сгреб в охапку и снова свалился в сугроб — на этот раз нарочно.       — Ты что, решил повторить наше второе свидание? — рассмеялся Хванун, отплевываясь от снега и разглядывая лицо Ёнджо из-под слипшихся ресниц. — Прошлого купания в снегу тебе мало было?       Ёнджо склонился к нему и поцеловал в холодные от мороза губы.       — Помнится, тогда ты был сверху.       — Ой, все, — фыркнул Хванун, спихнул Ёнджо с себя и первым выбрался на твердую землю. — Пойдем уже, герой-любовник, надо высушить твои смешные носки с покемонами.       — Они не смешные, а из лимитированной коллекции! — возмутился Ёнджо из сугроба.       — Одно другому не мешает.       Он лукаво прищурился.       — Хочешь, подарю тебе такие же? Будем с тобой, как те парочки, которые носят одинаковые шмотки.       — Только парных носков мне не хватало, — фыркнул Хванун, протягивая Ёнджо руку. — Вставай, хватит там сидеть.       Отряхнувшись от снега, они вернулись в номер, приняли душ, чтобы согреться после прогулки, и к тому времени, как принесли ужин, за окном уже стемнело.       — Вижу, ты подготовился, — Хванун кивнул на принесенную вместе с ужином бутылку вина. — Споить меня хочешь?       — Скорее, настроить на романтический лад.       Ёнджо откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.       — С новым годом тебя, Ун-и, — улыбнулся он.       — С новым годом, — эхом отозвался Хванун и под шокированный взгляд Ёнджо опрокинул в себя больше половины бокала за раз.       Хоть они и не планировали сегодня напиваться, бутылка все равно опустела довольно быстро. Хванун выпил не настолько много, чтобы опьянеть, но достаточно, чтобы ощущать во всем теле и в мыслях приятную расслабленность. К тому же вино действительно добавило ему романтичности: в голове крутились мысли исключительно о том, какой же Ёнджо красивый, добрый и заботливый, а ещё о том, как сильно он хочет обнять его и никогда больше не отпускать.       — Может, потанцуем?       Хванун моргнул, возвращаясь из мечтаний обратно в реальность.       — Здесь?       — Можем выйти в коридор, если хочешь, — Ёнджо пытался изображать серьезность, но не выдержал и тут же заулыбался. — Конечно, здесь, Хванун-и, я даже знаю одну подходящую для этого песню.       Он взял с прикроватной тумбы свой телефон, нашел в плейлисте нужную композицию, и Хванун узнал ее, едва заиграли первые аккорды. Это была известная рождественская песня на английском, и хоть европейское Рождество было почти два месяца назад, под атмосферу она подходила идеально. Зимний вечер, приглушенный свет, витающая в воздухе атмосфера романтики — музыкальный вкус Ёнджо был как всегда безупречен.       Отложив телефон в сторону, он встал с кровати, протянул Хвануну ладонь, и тот, поднявшись вслед за ним, позволил взять себя за руку. Хванун умел танцевать, потому что занимался танцами вплоть до окончания школы, но номер отеля масштабами не располагал, поэтому они просто медленно покачивались в такт мелодии. Но им было достаточно и этого достаточно — танцевать в объятиях друг друга, наслаждаясь каждым мгновением близости, от которой кружилась голова.       — О чем думаешь? — одними губами спросил Хванун, не желая рушить волшебство момента.       — О том, как я счастлив, что ты согласился провести со мной этот день, — так же тихо ответил ему Ёнджо. — Ты здесь, рядом, а большего мне и не надо.       — Ты такой романтик, — улыбнулся Хванун, радуясь, что из-за царящего в комнате полумрака не видно его порозовевших то ли от алкоголя, то ли от слов Ёнджо щёк.       Песня закончилась, комнату окутала тишина, и Хванун, поддавшись охватившим его чувствам, понял: сейчас или никогда. Он должен сказать то, о чем думал уже так давно и что не осмеливался произнести вслух.       — Знаешь, — начал он робко, — я ещё ни разу не говорил тебе этого, потому что меня постоянно что-то останавливало. Наверное, я просто боялся, потому что не мог до конца поверить, что всё это происходит на самом деле, но сейчас… Сейчас я понимаю, что боялся совершенно напрасно, — затаив дыхание как перед прыжком в воду, он посмотрел на Ёнджо, и его полный волнительного ожидания взгляд придал Хвануну уверенности. — Я люблю тебя, хён, и единственное, о чем я жалею — о том, что не сказал тебе этого раньше.       Выдохнув эти слова, Хванун почувствовал, будто наконец-то может дышать. Это оказалось так просто и легко — признаться в любви человеку, который значил для него столь много.       Губ Ёнджо коснулась растроганная улыбка, а затем он привлек Хвануна к себе и поцеловал в лоб, отодвинув в сторону челку. Хванун улыбнулся, подумав о том, насколько это было нежно и почти целомудренно. Утром он представлял, что их день закончится тем, что они займутся любовью, но сейчас ему не хотелось физической близости — хотелось просто лежать в обнимку и думать о чем-нибудь хорошем. Упущенное они и дома наверстать успеют.       — Давай спать, Ун-и. Завтра важный день.       Хванун кивнул, не найдя в себе сил и желания спорить, и отключился сразу, едва коснувшись головой подушки. Он знал, что рядом с Ёнджо его сны будут самыми что ни на есть приятными.

***

      Утром он проснулся из-за того, что его осторожно тормошили за плечо.       — Ну, хëн, я не хочу вставать, — простонал Хванун, накрывшись одеялом с головой. — Ещё пять минуточек, пожалуйста.       Он почувствовал, как прогнулся матрац — Ёнджо сел рядом и положил руку ему на голову.       — Пять минут ничего не изменят, Ун-и. Да и потом, ты же не хочешь пропустить рассвет?       Хванун вымученно вздохнул. Как бы ему ни хотелось понежиться в теплой постели еще немного, Ёнджо был прав. Хвануну далеко не каждый год удавалось встречать рассвет в горах или на берегу моря, как полагалось по традиции, поэтому упускать возможность на этот раз он не собирался. Один раз в году можно и потерпеть.       Сонный и взъерошенный, он вылез из-под одеяла, широко зевнул и уставился в задернутое шторами окно, с трудом соображая кто он и где вообще находится. Часы показывали двадцать минут седьмого. Так рано Хванун даже на учебу не просыпался — неудивительно, что он ощущал себя настолько вялым и неспособным думать.       — Я знаю, ты не любишь просыпаться так рано, особенно зимой, — потрепал его по волосам Ёнджо, который уже переоделся и привел себя в порядок. Каким-то непостижимым образом он умудрялся выглядеть безупречно даже в пижаме с мультяшными котами. — Отоспишься дома, хорошо?       — Договорились, — Хванун с трудом подавил очередной зевок, помотал головой и слез, наконец, с кровати, намереваясь пойти в ванную. Он надеялся, что холодная вода смоет с него сонливость.       — А нам далеко идти? — спросил он у Ёнджо, когда они спускались по лестнице. Утренний душ и завтрак и в самом деле взбодрили его, позволив хоть немного прийти в себя. — Я тут последний раз лет восемь назад был, уже и не помню ничего.       — Нам нужно подняться на фуникулере, — ответил Ёнджо. — Надеюсь, очередь не будет слишком большой…       Желающих подняться наверх по канатной дороге оказалось действительно много, но очередь двигалась быстро, и через десять минут они уже прошли через турникет и сели в кабинку фуникулера вместе с такими же чудаками, проснувшимися ни свет ни заря, чтобы встретить рассвет в горах.       Наверху было холоднее, чем у подножия, а еще ветрено, и Хванун втянул голову в плечи, мысленно поблагодарив Ёнджо за то, что тот сказал одеться потеплее. Без шапки, рукавиц и теплой куртки делать здесь было нечего. Они даже успели полюбоваться раскинувшимся далеко внизу городом, который с такой высоты казался совсем крошечным, а потом Хванун потянул Ёнджо к свободной скамейке, которая стояла чуть в отдалении от пешеходной дорожки, очищенной от снега. Других людей рядом не было, и он посчитал, что это наиболее удачное место для того, чтобы встретить рассвет. Стоять в толпе на смотровой площадке было бы совсем не романтично.       Они устремили взгляд на розовые отблески солнца, показавшиеся из-за далёкого горизонта.       — Это первый раз, — сказал Хванун, придвинувшись к Ёнджо так, что их плечи и бедра тесно соприкасались, — когда я встречаю рассвет не с моей семьей.       Ёнджо поежился, кутаясь в теплую куртку.       — Может быть, — начал он, не отрывая взгляда от светлеющего неба. — Может быть, ты захочешь встретить и следующий рассвет здесь, со мной?       Он посмотрел на Хвануна, и в глазах его теплилась отчаянная нежность, от которой щемило сердце.       — Это было бы замечательно.       Ёнджо вдруг взял его за руку, и Хванун понял, что он собирается сказать ему что-то еще. Что-то очень важное. Он закусил губу, ощутив, как его охватила волнительная дрожь — ощущение было сродни тому, когда стоишь на краю пропасти всего лишь в шаге от падения.       — Встречать вместе рассветы каждый день, Хванун-и… Ты бы этого хотел?